– Джуд? Что случилось?
Я возвращаюсь к реальности и смотрю на Майю. Она держит меня за руку, а я даже не почувствовал. Теперь, когда я это заметил, я ощущаю, какие у нее теплые пальцы. Какая мягкая кожа.
Она морщит лоб.
– Что тебе сказала гадалка?
– Что-то насчет… удачи, – бормочу я.
Майя смеется, как будто и сама могла бы догадаться.
–Ну да, логично. Тебе необыкновенно везет.
– Ты тоже заметила?
–Э-э, да. Билеты на концерт? Постоянно выпадающий орел? Та случайная ставка на миссис Дженкинс? Такое трудно проглядеть. У тебя что, где-то припрятан четырехлистный клевер? – Она шутливо похлопывает по карману у меня на рубашке, и мое сердце подпрыгивает от этого прикосновения.
Нет… Оно должно подпрыгивать от прикосновения.
Что, думаю, не совсем одно и то же.
– Майя, – говорю я, и что-то в моем тоне заставляет ее замедлить шаг. Выражение ее лица становится серьезным. Она все еще так близко. – Ты мне нравишься уже очень давно.
Я говорю эти слова, и у меня на загривке выступает холодный пот.
Майя удивленно округляет губы, хотя не думаю, что это стало для нее большим откровением. Я всегда знал, что не умею скрывать влюбленность – ни от нее, ни от кого-либо еще. Я просто никогда не планировал действовать, пока не выиграл радиоконкурс, и магия кубика не придала мне смелости наконец сделать шаг.
–В последнее время мне везет. Но все, о чем ты сейчас говорила, тут ни при чем. Мне повезло наконец-то узнать тебя настоящую. И ты еще удивительнее, чем я думал.
Вокруг нас гремит музыка, но я почти ее не слышу. Как и не вижу ничего и никого, кроме Майи. Я чувствую лишь неровное биение моего сердца.
Удивленный взгляд Майи сменяется легкой улыбкой, и в этот момент она выглядит почти застенчивой. Она смотрит на меня сквозь ресницы, а затем как будто принимает решение. И поднимает ко мне лицо.
Я смотрю на ее губы.
Делаю глубокий вдох.
И целую ее.
Глава двадцать седьмая
Фейерверки.
Трубы.
Падающие звезды.
Симфоническое крещендо.
Весь мир исчезает, и остаемся только мы одни в его центре.
Ладно. Ясное дело, Голливуд внушил нам заоблачные ожидания относительно того, какими должны быть поцелуи. Но дело в том, что у меня-то они завышенными не были. Не то чтобы я думал, что Земля перестанет вращаться вокруг своей оси. Не то чтобы я думал, что, как только мои губы коснутся губ Майи, вокруг нас взорвется заклинание Солнечного луча восьмого уровня или что-то типа того.
Но если мои ожидания были низкими…
Нет, не так.
Если мои ожидания были реалистичными…
Почему я так разочарован?
Я прерываю поцелуй и отстраняюсь, пытаясь скрыть неуверенность, охватившую меня.
Веки Майи приоткрываются. Какое-то мгновение мы смотрим друг другу в глаза, но я не могу никак истолковать ее взгляд.
Меж ее бровями вдруг появляется крошечная морщинка. Майя открывает рот, словно намереваясь сообщить мне плохие новости. Ужасные новости. У нее такой вид, будто она вот-вот разобьет мне сердце.
– Наверное, нам стоит поторопиться, – говорю я. – Они будут искать нас.
Майя колеблется. На лице у нее неуверенность и сожаление.
Но вот на ее губах появляется улыбка. Понимающая, вежливая улыбка.
– Да. Пойдем.
Мы начинаем пробираться обратно сквозь толпу и… черт, черт, черт. Почему нельзя отмотать назад? Притвориться, будто ничего не было? Можно мне попробовать еще раз? Но что толку, если я понятия не имею, что пошло не так? У нас была музыка. Был аромат сахара и корицы. Были я и она и шесть лет мучительного желания…
Может быть, я принимаю все слишком близко к сердцу.
Так и есть.
Не то чтобы наш поцелуй был плох.
Все было нормально. Я так думаю.
Или нет? Я не умею целоваться. В таких вещах нужно практиковаться, верно? На любом пути неизбежны ухабы. Не знаешь, в какую сторону наклонить голову или что делать, когда соприкасаются носы, и да, из-за своей нервозности я, возможно, спешил, и мне следовало бы не торопиться и делать все медленнее, и в следующий раз я так и поступлю, и…
Будет ли вообще следующий раз?
Да, я определенно слишком много думаю об этом. Я ведь не знаю, что чувствует Майя. Возможно, ее все устроило для первого раза.
Но, может быть,– нашептывает надоедливый голос,– может быть, дело не только в том, что чувствует Майя. Может, проблема в том, что я не чувствовал того, что надеялся почувствовать. Что, как мне кажется, должен был почувствовать.
Что со мной не так?
Слова гадалки звучат в моей голове бесполезным эхом. У тебя очень противоречивая аура. Что это вообще значит?
– Нам туда. – Майя указывает пальцем. Я и не подозреваю, что мы добрались до сцены «Альбатрос», пока не замечаю у каких-то занавешенных кабинок Эзру, стоящего в стороне от толпы с чехлом от гитары Ари в руках. Сейчас на сцене латиноамериканская группа, которая может похвастаться полным составом духовых и кучей ударных инструментов, названий которых я даже не знаю. Публика вокруг нас танцует под зажигательную музыку.
– Эзра, привет! – Я оглядываюсь по сторонам. – А где Ари?
– Переодевается. – Он указывает большим пальцем на занавески, и, словно по команде, они раздвигаются, и появляется Ари. Она сменила дорожные джинсовые шорты и футболку с логотипом «Венчерс Винил» на длинное белое платье, кружевное и струящееся, и теперь похожа на богемного друида, наделенного мистической небесной силой.
– Свят-свят-свят, Эскаланте! – восклицает Эзра. – Зажигаем!
– Выглядишь потрясающе, – добавляет Майя так же искренне, хотя и не так громко.
–Спасибо,– говорит Ари, и щеки у нее розовеют.– Наши выступления сегодня снимают на видео, так что…– Ее взгляд ненадолго останавливается на мне, и я понимаю, что должен что-то сказать. Комплимент. Что-нибудь простое, но честное. Ты прекрасно выглядишь. По-моему, достаточно просто.
Она действительно выглядит прекрасно.
Бесподобно.
Но по какой-то причине мой язык прилип к нёбу, и она отворачивается, прежде чем я успеваю справиться с собой.
– Эта группа такая классная. – Майя вынуждена кричать, потому что музыка переходит в оглушительное соло на духовых.
Мы находим место, где можно присесть на траву. Эзра снимает рубашку и расстилает ее для Ари, чтобы она не испачкала свое белое платье, что является одновременно и благородным жестом, и вполне весомым поводом разгуливать с голым торсом. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не закатить глаза.
Вскоре Майя вскакивает на ноги.
– Эта музыка зовет меня танцевать. – Она протягивает ко мне руку. – Джуд?
Я отшатываюсь. Это вполне приемлемая реакция на приглашение сплясать на публике.
Она смотрит на меня с укоризной.
– Да ладно. Пожалуйста?
– Я с тобой потанцую, – вызывается Эзра.
Майя колеблется, давая мне еще один шанс, но потом пожимает плечами.
– Хорошо!
Они направляются к сцене, где сотни зрителей собрались в бурлящее, толкающееся месиво из разгоряченных тел и пота. Моря пота.
– Тебе весело? – спрашивает Ари.
Я поворачиваюсь к ней.
–Да. Здесь здорово.– И это не ложь.
Я подумываю рассказать Ари о странном общении с гадалкой и котом Космо, но почему-то решаю промолчать.
Твоя аура очень противоречива.
Вместо этого я спрашиваю:
– Ты успела посмотреть какие-нибудь другие выступления?
–Мы слушали рок-группу на одной из небольших площадок, но застали только конец. Хорошие ребята, но у тех, что сейчас играют, уже совсем другой уровень. В их музыке чувствуется влияние nueva canción[74], с этими их дерзкими текстами и деревянными духовыми инструментами!
На сцене поют на испанском, поэтому Ари придвигается ближе ко мне и продолжает:
– Эта песня о силе, о любви и о том, как принять красоту латинской культуры. О, и посмотри! – Она указывает на сцену, ее глаза сияют. – Видишь вон ту девушку справа, она играет на чем-то похожем на лютню? На самом деле это чаранго! Я никогда раньше не видела его вживую.
Я усмехаюсь.
– Ты нервничаешь.
Ари морщится, но уже в следующее мгновение смеется.
–На самом деле я в ужасе.
Я хихикаю и придвигаюсь еще ближе, чтобы нам не приходилось кричать.
– Да. Ты вечно ударяешься в теорию музыки, когда нервничаешь перед выступлением. Оно и понятно! Я бы лучше переплыл ров с акулами, чем вышел на сцену перед всеми этими людьми. Ари, то, что ты здесь, – это просто потрясающе. И я знаю, что у тебя все получится.
Ари подтягивает колени к груди.
– Спасибо, Джуд. – Она улыбается мне, хотя в ее глазах таится легкая грусть. – Я рада, что ты со мной.
– Я бы ни за что не пропустил твой великий день. Уверен, Прю очень жаль, что она не смогла поехать с нами.
Ари кивает.
– Я знаю.
– Что ж… – Я склоняю голову набок. – Арасели Великолепная показала бы класс, взяв в руки чаранго?
Ари мечтательно подпирает подбородок ладонью.
–Она бы виртуозно играла на чаранго!
Группа заканчивает выступление, и мы аплодируем вместе с толпой, когда музыканты выходят на поклоны. Большая часть публики расходится – кто за едой, кто посмотреть, что играют на других сценах фестиваля. Но многие остаются. Развалившись на одеялах и пляжных полотенцах, они достают напитки из сумок-холодильников. Майя и Эзра возвращаются, запыхавшиеся, но довольные. Майя плюхается на траву рядом со мной, и тут я замечаю, насколько ближе мы с Ари стали за время их отсутствия.
Эзра садится, скрестив ноги, по другую сторону от Ари и начинает перечислять все закусочные, которые попадались ему на глаза, пытаясь решить, где бы ему поесть. Рабочим сцены требуется некоторое время, чтобы убрать инструменты, ударные установки, микрофоны, усилители и подготовить площадку для выступления финалистов конкурса.