Я откашливаюсь, и они поднимают глаза. Оба выглядят как будто удивленными.
И… виноватыми?
– Все готовы? Сезар, кубики у тебя?
– О черт! – восклицает он, вскакивая на ноги. Он вечно забывает их в машине.
Пока Сезар ходит за кубиками, я рассеянно перекладываю свои бумаги. У меня внутри все клокочет, но, кажется, никто не замечает, как я нервничаю. Меня поражает, как быстро Майя стала неотъемлемой частью нашей группы. Ребята дружно обсуждают последние события нашей кампании; Кайл хвалит Майю за смекалку, проявленную, когда они наткнулись на злобных маленьких эльфов, и та выглядит искренне польщенной.
И тут до меня доходит. Из всех неожиданных фортелей, которые могла выкинуть вселенная, случилось самое невероятное – Майя Ливингстон теперь одна из нас. И это странно.
– Все хорошо, Мастер подземелий? – спрашивает Сезар.
– А? – Я и не заметил, что он уже вернулся.
Все таращатся на меня.
– В чем дело? – допытывается Сезар, занимая свое место и выкладывая кубики на стол. – Ты выглядишь встревоженным.
– Просто задумался о том, что у нас намечается. – Я сглатываю. – Э-э… в последнюю минуту снизошло вдохновение, и я внес несколько небольших изменений в кампанию. Вам не о чем беспокоиться. Я просто… ну, вы понимаете. Думаю, не упустил ли чего-нибудь.
– Так чего мы ждем? – торопит Рассел. Он терпеть не может светских бесед.
– Я почти готов. – Делая глубокий вдох, я оглядываю группу, и наконец мой взгляд останавливается на Майе. Она вертит в руках крошечную фигурку тифлинга, которую Ной одолжил ей еще в первый день.
Я рассеянно хватаю свой двадцатигранник.
Совершенно обычный кубик, никакой не волшебный.
Если выпадет число больше десяти, я это сделаю.
Большим пальцем я поглаживаю грани и углы кубика.
Нет – больше пяти.
Я бросаю кубик, надежно спрятанный за ширмой. Он катится по моим бумагам.
Останавливается.
И на нем…
Единица.
Критический сбой.
Я смотрю на эту простую цифру. Она смеется надо мной.
Обескураженный, я закрываю глаза.
Но… неужели я позволю какому-то кубику решать за меня? Кубику, который даже не обладает мистической силой?
Нет. Ни за что.
Я – Мастер подземелий, и я здесь главный. Не удача. Не магия. Не храм Ландинтона.
– Хорошо. – Я зажимаю дайс в ладони. – Поиски были долгими и опасными…
Как только вопрос слетает с моих губ, я понимаю, что это была плохая идея. Я чувствую это каждой клеточкой тела. Чувствую по тому, как все смотрят на меня. И прежде всего по тому, как на меня смотрит Майя.
Не похоже, что она польщена. Или счастлива. Или взволнована.
Скорее, ее… подташнивает?
Мое предложение повисает в воздухе, сопровождаемое удушающе неловким молчанием.
Я сглатываю.
– Для протокола, это спрашиваю я. Джуд. А не статуя. – Я опускаю перегородку, чтобы нас с Майей ничего не разделяло. – Майя, ты пойдешь со мной на выпускной бал?
Она открывает рот, но не издает ни звука. По какой-то причине она смотрит на Ноа, затем снова на меня.
– Джуд, – тихо произносит она. – Могу я поговорить с тобой… где-нибудь в другом месте?
– О черт, – бормочет Сезар. – Дело дрянь.
Кайл толкает его в плечо.
Рассел сердито загребает горсть трейл-микса и начинает выискивать в нем драже M&M’s.
– Это значит, что на самом деле проклятие не снято?
– Заткнитесь все, – рявкает Майя, вставая со стула.
Я поднимаюсь следом за ней по лестнице, хотя на самом деле не понимаю, чего ради. Я уже понял все, что мне нужно было понять.
В гостиной Люси и папа смотрят документальный фильм о преступниках, на кухне Прю делает домашнее задание, так что нам приходится выйти на улицу. Майя садится на ступеньку крыльца. Я предпочел бы остаться стоять, потому что так быстрее получится сделать ноги, но все равно присаживаюсь с ней рядом.
– Джуд… – начинает она.
– Не нужно затягивать, – быстро говорю я, осознавая, что все еще держу в руках двадцатигранник. Я рассеянно перекладываю его из одной ладони в другую. – Ты можешь просто сказать «нет».
Майя прикусывает губу. Ее лицо выражает подлинное страдание.
–Я не могу просто сказать «нет». Весь этот месяц… мне было так весело с тобой. Правда. Я имею в виду, временами это выглядело странно, правда? Потому что я всегда знала, что нравлюсь тебе. И я… – Она морщится. – Не пойми меня неправильно, но раньше ты меня особо не интересовал. А теперь оказывается, мне здорово с тобой общаться. Приходить к тебе и играть в «Подземелья и драконы»… Мне это очень нравится, и… Ты сам мне правда нравишься, Джуд. Очень. – Она колеблется. – Я просто… не знаю, смогу ли…
– Майя. Я понимаю.
Ее лицо искажает гримаса.
– Все в порядке, – добавляю я.
– Я не хочу тебя обидеть, – шепчет она. – И надеюсь, что мы сможем быть друзьями. Но я пойму, если… – Она опускает взгляд на свои руки, сцепляет пальцы на коленях. – Если нет.
Это, наверное, самый бережный отказ, на который только может надеяться парень. Пускай Майя отвергла меня, и это, конечно, огорчает, на меня в то же время накатывает волна облегчения, а еще осознание, что все это время я догадывался: нам не суждено быть вместе, несмотря на то, что я тосковал по ней годами. Потому что ничего другого и не было. Только тоска. Не отношения. Не реальность. Просто несбыточная фантазия.
На самом деле дружба с Майей может быть лучшим исходом из возможных.
Я сжимаю кубик в кулаке и потираю лоб, посмеиваясь про себя.
– Мне правда жаль, Джуд.
– Не надо. Честно говоря… если бы всего этого не случилось, велика вероятность, что я был бы влюблен в тебя до конца своих дней.
Я снова встречаюсь с ней взглядом. Майя выглядит такой грустной. По ней видно, что ей очень, очень жаль.
Но я не хочу, чтобы она чувствовала сожаление. Или вину. Или что-то в этом роде.
Я упираюсь локтями в колени, бездумно перебирая пальцами кубик.
– Я рад, что ты сказала «нет».
– Джуд…
– Нет, серьезно. Я должен был попытаться в последний раз. Потому что ты права. Ты мне нравишься уже много лет. И я хотел, чтобы у нас все получилось, потому что это доказало бы, что моя влюбленность не была такой уж безнадежной, как все думали. Но… на самом деле я как будто уже знал заранее. Несколько недель как знал. Между нами нет того, что есть между Прю и Квинтом. Или… – Я замолкаю, осознавая, что она все еще держит в руках маленькую оловянную фигурку. И тут что-то щелкает в голове. Как же я раньше этого не заметил? – Или… у Грит и Старлинга, если на то пошло.
У Майи вырывается короткий испуганный смешок, и она отворачивается, пряча от меня лицо.
– Грит со Старлингом просто флиртуют.
– Возможно. Но Ноа – очень хороший парень. И я никогда не слышал, чтобы ты смеялась так, как смеешься, когда вы с ним вместе.
Она дергает себя за прядь волос.
– Майя, ты невероятная. Ты это и так знаешь, но говорю на случай, если ты забыла. И мне так повезло, что я сходил с тобой на пару замечательных свиданий. Этот месяц был лучшим в моей жизни – я встречался с девушкой своей мечты и открывал, что настоящая ты в тысячу раз удивительнее, чем я мог себе представить. И я всегда буду тем парнем, который был на сто процентов предан тебе на протяжении почти всех наших школьных лет.
Майя снова смотрит на меня.
– Хорошая речь. Ты заставляешь меня сомневаться, правильно ли я поступила.
Я ухмыляюсь.
– Не надо. Все было правильно.
Она кивает.
– Я знаю.
Я вздыхаю и засовываю кубик в карман. Этот двадцатигранник не теплый на ощупь и не пульсирует, как живой, в моей ладони. Это не тот дайс, и помощи от него никакой.
– Друзья? – Я протягиваю Майе руку.
Уголки ее губ приподнимаются. Но вместо того чтобы пожать мне руку, она заключает меня в крепкие объятия.
– Друзья.
Глава тридцатая
– Что, Ари сегодня не придет? – спрашивает папа.
Я отрываюсь от «Великого Гэтсби», над которым бьюсь все утро. Папа стоит по другую сторону прилавка, просматривая вчерашнюю почту.
– Э-э, нет. Ее мама устраивает большой день открытых дверей и попросила Ари помочь. Думаю, она сегодня на раздаче шампанского и свежей выпечки.
Папа смеется.
– Елена подает шампанское на дне открытых дверей? Просто за то, что кто-то пришел полюбопытствовать? – Он качает головой и выбрасывает ненужный каталог в корзину для мусора. – Может, нам тоже стоит попробовать.
Он вдруг замирает, когда у него в руках оказывается большой картонный конверт, в каких нам обычно присылают коллекционные пластинки.
– Джуд, вот оно. Дай-ка мне нож для резки картона.
Он осторожно вскрывает посылку, стараясь не повредить содержимое, и отгибает картонные клапаны.
Я наклоняюсь ближе. Сверху лежит письмо, которое папа быстро просматривает и откладывает в сторону.
Далее следует сертификат с сине-голубой ажурной рамкой. Хоть я и смотрю на него вверх ногами, текст, выделенный жирным шрифтом, легко разобрать:
Сертификат подлинности
Пол Маккартни подписал постер альбома «Город Лондон».
Подпись аутентична.
Постер и сам альбом лежат под ним, едва различимые под слоем защитной целлофановой пленки.
Папа улыбается мне.
– Вот видишь!
– Потрясающе. И что теперь?
Он протягивает мне сертификат и начинает снимать упаковку.
– Думаю, вставим автограф в рамку. Повесим где-нибудь.
– Они сказали, сколько он стоит?
– Нет, это вопрос к оценщику, хотя, пока что-то не выставлено на продажу, точно сказать все равно нельзя. Не то чтобы это имело значение. Я никогда не расстанусь с этим альбомом. – Он разворачивает упаковку и с улыбкой смотрит на постер с подписью сэра Пола. – Все это время он прятался у нас на виду. Кто бы мог подумать? – Отец аккуратно засовывает постер обратно в обложку пластинки и собирает целлофан и картон, в которую он был упакован. – А, да, пока не забыл. Можешь сегодня заказать специальные альбомы ко Дню музыкального магазина? Я думал обойтись без них, но мы с твоей мамой пересмотрели бюджет и, похоже, потянем.