Последние слова я произнесла медленно, чеканя каждую букву. Он не сказал мне о помолвке.
Рен шлепнул себя перчатками по ноге и нехотя кивнул.
– Я поеду с ней.
Леланд не мог ослушаться наследного принца, но его брови нахмурились, и он посмотрел на меня с беспокойством.
– Вы должны ехать рядом с каретой. Я не допущу, чтобы вы потерялись.
Я хлопнула в ладоши, и моя голова чуть не закружилась от радости. Мастер Хафа сложил руки на груди, но возражать не стал, и я тихо выдохнула от облегчения. Никто и никогда не спорил с Хафой: даже мой отец. Никакие мольбы не убедили бы его поменять уже принятое решение.
Мы с генералом пожали руки в знак согласия. Перед тем, как отпустить мою ладонь, он сжал пальцы еще крепче.
– Ваш отец не хотел бы, чтобы с вами что-то случилось.
В ответ я тоже усилила свою хватку.
– Со мной все будет в порядке, генерал, но спасибо за беспокойство.
Джентри – моя лошадь масти паломино[1] – мерно стучала копытами по дороге. Я похлопала ее по бронзовой шее и глубоко вздохнула, стараясь не выдавать своего восторга. Мы с Реном ехали за каретой, и настойчивый ветер обдувал мое лицо.
– Я перед тобой в долгу? – спросил Рен, подъезжая ближе. Остальные старались не мешать нам, следуя на небольшом расстоянии впереди и сзади.
Я подняла брови и пожала плечами.
– У тебя передо мной много долгов. Просто сейчас пришло время о них напомнить.
Он усмехнулся и цокнул языком, подгоняя своего скакуна, чтобы сравняться с каретой. Джентри последовала за ним, позволяя мне закрыть глаза и поднять лицо к небу. Я всегда спрашивала себя: буду ли чувствовать себя иначе вдали от дома? Могу ли я быть по-настоящему свободна от стен, что постоянно меня окружают?
Ответ оказался сложнее, чем я думала. Я все еще была собой, но мое сознание как будто расширилось, чтобы вместить в себя как можно больше деталей окружающего мира.
– К концу дня ты перестанешь улыбаться, – голос Рена прервал мои мысли, и брат поерзал в седле.
Я только усмехнулась.
– Мне все равно, буду я улыбаться или нет. Лишь бы не возвращаться назад в карету. – Над нами кружили огромные черные птицы, но в остальном, единственным подвижным объектом на равнине была качающаяся от ветра трава. Я бросила взгляд назад. – Мы… можем поговорить?
Рен усмехнулся.
– День действительно покажется долгим, если мы не будем разговаривать хотя бы иногда.
Я закатила глаза и так понизила голос, что его было почти не слышно за хлюпаньем влажной земли под копытами лошадей:
– Отец знает о моей магии.
Рен резко повернулся ко мне, и его конь чуть не поднялся на дыбы. Моргнув, он потянул за поводья, чтобы успокоить своего скакуна.
– Ты уверена?
Я кивнула.
– Оказывается, он знал все это время. Он дал мне мамин меч.
Мой брат растерянно открывал и закрывал рот в поисках ответа.
– Я… ледники.
– Именно. Но я не знаю, что мне нужно делать с этими подарками. Он сказал, что кольцо может поглощать магию, а меч – управлять ею. Но ведь…
– …Ты не можешь управлять своими нитями, – он закончил за меня и задумчиво потер подбородок рукой.
– Ты обладаешь магией исцеления. Каково это?
Отец сказал, что все чувствуют магию по-разному. Дар моего брата был большой частью его жизни, но мы никогда не обсуждали эту тему. Однажды он вылечил мою сломанную руку после того, как я на спор прыгнула с дерева. Тогда я чувствовала, как от его ладони исходит жгучий жар, но на этом мои познания о его магии заканчивались. Все остальное я узнавала обрывками, подслушивая сплетни придворных.
– Это… – он коснулся места между своим сердцем и желудком. – Это словно прилив.
– Прилив? – переспросила я.
Рен снова взялся за поводья обеими руками.
– Тебе знакомо это чувство, когда скачешь на лошади так быстро, насколько это вообще возможно? Или наносишь последний удар достойному противнику?
Я медленно кивнула. На свете не было ничего лучше ощущения победы в тренировочном бою.
– Обращаясь к магии, я испытываю точно такое же чувство, только более сосредоточенное.
– Когда ты впервые его ощутил? Как ты понял, какой у тебя магический дар? Почему…
– Воу… – начал он, но его лошадь дернула ушами и резко остановилась.
Ветер унес обрывки моего смеха. Рен отклонился назад и пробормотал себе под нос что-то об упрямых копытных тварях.
– Ни слова, – тихо сказал он, нагнав меня. Мой смех перешел в кашель, и я сжала губы. Рен молчал.
– Да ладно тебе, – сказала я. – Тебе же самому хочется мне рассказать.
Он спрятал улыбку и драматично поднял брови.
– В самый первый раз я использовал магию совершенно случайно.
Забыв обо всем на свете, я с интересом внимала его словам.
– Я поцарапал колено, когда лошадь отца сбросила меня…
Я фыркнула.
– Та лошадь, на которой тебе запретили ездить?
– Именно, – невозмутимо подтвердил Рен. – Я сидел на земле, совершенно ошеломленный, и вдруг внутри меня что-то зашевелилось. Тогда я подумал, что меня стошнит, но вместо этого странное ощущение волной прокатилось по моему телу и двинулось к коленям. И вдруг царапина на моей коже затянулась быстрее, чем Хафа мог бы победить леди Исар в бою на мечах.
Я поерзала в седле. Мои бедра уже начинали болеть.
– Кто научил тебя лечить других?
Брат пожал плечами, явно разочарованный тем, что его история не заставила меня визжать от восторга.
– Отец помогал мне тренироваться, но как только я осознал свою магию, управлять ею стало очень легко.
Конечно, ему все давалось с легкостью. Я отмахнулась от этой мысли прежде, чем она отразилась на моем лице.
– И все же тебе нужно было тренироваться?
Он прихлопнул пчелу, жужжащую у его лица.
– Отец говорит, что это похоже на мышцу, а любую мышцу надо тренировать, если хочешь стать сильнее.
Какое-то время мы ехали в тишине. Я задумчиво теребила кончик своей косы.
– Поэтому отец не может сражаться на границе?
Рен кивнул, и его плечи опустились.
– Отец пытался учить меня другим видам магии: двигать землю и камни, как он, поднимать предметы или останавливать воду. Но ничего не дается мне так же легко, как исцеление.
Я поймала его взгляд, пока мой разум пытался осмыслить услышанное.
– Но ты мог делать все эти вещи?
– Не очень хорошо. Отец говорит, что некоторые предметы больше склонны к манипулированию, чем все остальные, а другие лучше откликаются на команды определенных людей. Большая часть знаний о магии утеряна, и нам приходится довольствоваться теми обрывками, что у нас есть. Хотя я слышал, что королевская библиотека Турии содержит больше знаний о магии, чем любое книжное хранилище во всем мире.
Мои брови хмуро сдвинулись к переносице, а желудок упал куда-то вниз, как отколовшаяся от карниза сосулька. Дворец, в который я прибуду через двенадцать дней, а тем более принц, живущий в этом дворце, определенно находились в конце списка вещей, о которых я хотела бы размышлять. Мне все еще придется скрывать свою белую прядь, но, возможно, я смогу изучать информацию не только о магической библиотеке, но и о своей собственной магии – узах Каиса.
Ветер постепенно набирал силу, нещадно играя с моей косой. Мне на лицо упало несколько капель воды.
– Ну что, довольна, Джена? – сказал мой брат, набрасывая на голову капюшон. – Как думаешь, Хафа разрешит мне поехать в карете?
Я тоже надела капюшон и повысила голос, чтобы перекричать усиливающийся дождь:
– Хафа точно разрешит, а вот Элейн – нет.
Рен подвел свою лошадь ближе, так что мы ехали, практически соприкасаясь коленями.
– Я бы все равно предпочел остаться снаружи, – тихо сказал он.
Я смахнула с лица капли дождя и надвинула капюшон еще ниже. Впереди было двенадцать дней. И всего один с Реном. Мне впервые захотелось, чтобы брат и отец могли почувствовать мои эмоции.
– Я тоже.
Когда твоя жизнь ограничена стенами замка, в изучении мастерства верховой езды нет никакого смысла. Рен был прав: к вечеру мне отчаянно хотелось слезть с лошади.
Дождь шел уже целый час, и к тому времени мы приехали в маленький городок с круглыми домами, крыши которых были покрыты соломой. Мы с Реном говорили обо всем и ни о чем, вспоминая прошлое и старательно избегая темы нашего туманного будущего.
По дороге мы проехали мимо нескольких деревень: они были спрятаны, укрыты между холмов, подальше от постоянного ветра. Иногда нам встречались скотные дворы и маленькие фермы. Чем ближе мы подъезжали к городу, тем чаще нам встречались одинокие, старомодные дерновые дома[2] с яркими дверьми, выглядывающими из-под насыпей.
Поравнявшись с крошечными домиком, перед которым стоял красивый резной знак, Леланд наконец-то объявил привал, и в попытке спешиться я чуть не упала с лошади. Облокотившись на Джентри, я похлопала ее по боку и осторожно потянулась, чтобы размять затекшую спину.
– Я же говорил, – прошептал Рен, который вел своего коня в стойло. Я бы с удовольствием окатила его водой из грязной лужи, но путешествие отняло у меня все силы.
Вместо этого я позволила конюху, работавшему при таверне, взять Джентри под уздцы и увести ее к другим лошадям. Запах жареного мяса, лука, морковки и специй – видимо на ужин собирались подавать рагу – струился из открытой двери, заманивая меня внутрь.
Передо мной возникла темная фигура, и я резко остановилась.
– Сегодня вечером будем тренироваться, принцесса, – Мастер Хафа стоял, положив руку на эфес своего меча.
Все отговорки, возникшие у меня в голове, испарились вместе с надеждами на отдых и теплый камин. И все же, если это была цена за поездку верхом, я была готова ее заплатить. Хафа отвел меня за таверну, к огороженному манежу для лошадей. Вокруг была одна грязь, а небо становилось все темнее.