Упоминание о магии заставило меня замереть на месте. Хафа кинул еще один камешек – со всей силы, – но в этот раз моя рука поднялась и отбила его сама собой, а я сосредоточилась на лице своего учителя. Я ждала его слов с нетерпением и страхом.
– Ваш отец дал вам меч и кольцо, чтобы защитить вас от магии. – В меня полетел новый камень, и на этот раз я не успела его блокировать. – Поэтому мы будем тренироваться и с тем, и с другим.
Он вытащил из ножен свой меч, и в полутьме сверкнул гладкий клинок. Стальной. Не тренировочный.
Я тяжело сглотнула и обнажила свое оружие.
Хафа побежал на меня быстро и бесшумно. Он взмахнул мечом, одновременно бросая камешек. Моя левая рука с кольцом на среднем пальце поднялась с опозданием на секунду: маленький камень попал мне в живот, пока я неловко отражала атаку, нацеленную на мою шею.
Он отступил на шаг, и его лицо помрачнело от недовольства.
– Ты можешь быть лучше. Ты должна быть лучше.
В моей голове пронеслись мысли о предателе, о записке, о Рене, сражающемся с магией на границе нашего королевства.
Я распрямила плечи, сжала рукоять меча и встала в боевую стойку.
В этот раз я уклонилась от камня и парировала атаку клинком, но кончик его меча отрезал кусочек ткани от моей туники.
– Еще раз, – скомандовал Хафа.
Он продолжил кидать в меня камни, не переставая наносить атаки мечом. Это продолжалось до тех пор, пока на небе не появились звезды. Все мое тело покрывали маленькие синяки, напоминая о «магии» Хафы, которую я не успела отразить, а в моей одежде появилось еще две прорехи, которые мне предстояло зашить до наступления утра.
Когда он наконец-то объявил, что с меня достаточно, моя грязная кожа чесалась, а выпавшие из косы пряди волос липли к шее. Мышцы, о которых я раньше и не знала, умоляли об отдыхе. Никто в здравом уме не выходил на бой с Хафой. Он был непобедим. Все эти годы, что я провела у него в учениках, никто не смог превзойти его в мастерстве.
Он направился к лагерю, но обернулся, когда понял, что я не следую за ним.
– Тебе нужно отдохнуть.
– Знаю, – ответила я, тяжело дыша. Вместо того, чтобы пойти следом, я легла на колючую траву. – Я просто хочу немного посмотреть на звезды. Потом я приведу себя в порядок и вернусь.
Хафа окинул меня внимательным взглядом, кивнул и скрылся за деревьями.
Темные треугольные верхушки елей обрамляли ночное небо. Звезды были всего лишь крошечными точками света и все же освещали весь мир своим величием. Никакая луна не могла затмить их той ночью. Но звуки? Звуки были оглушающими. Лягушки пели возле реки по ту сторону дороги, а сверчки исполняли свою навязчивую мелодию. В кустах и на ветвях деревьев семейства маленьких животных прижимались друг к другу. Над головой, расправив крылья, бесшумно парили ночные охотники.
Воздух остыл, и я вдруг заскучала по ледяному ветру, который дул в Халенборге большую часть года. Я скучала по библиотеке и даже по белым стенам замка. Но больше всего я скучала по Рену. По отцу. Связывающие нас струны были всего лишь приглушенным гулом, который я всегда ощущала нутром, но в них я улавливала тоску, перекликающуюся с моими собственными чувствами. Эта связь заставляла меня скучать по дому еще сильнее, но в то же время, дарила мне спокойствие.
Когда полночный холод остудил мою ноющую спину, а мое дыхание вернулось к нормальному темпу, я поднялась на ноги, стряхивая остатки листьев. Со стороны лагеря доносились приглушенные голоса. Я пересекла тропу и пробралась сквозь деревья, отделяющие дорогу от реки.
Моя голова чесалась, а руки еще никогда не были такими грязными, но впервые за два дня я наконец-то оказалась в одиночестве. Распустив косу, я принялась вычесывать запутавшиеся волосы пальцами, и из золотистых прядей посыпалась засохшая грязь. При этом моя белая прядка оставалась скрыта под волосами. Теперь мне придется скрывать ее постоянно. Даже когда я совсем одна.
Ледяная вода пахла домом. По моей коже побежали мурашки, когда я опустила руки в холодный поток и умыла лицо. Затем я зачерпнула еще немного воды, чтобы вымыть грязь из волос. Через несколько минут пальцы совсем закоченели, но моя коса была снова туго заплетена, а глаза слипались от усталости.
Позади меня хрустнула ветка. Ледяные капли стекали с моих волос на мундир.
Звуки леса замолкли. Никаких лягушек. Никаких сверчков. Никакого жужжания насекомых.
Только мое прерывистое дыхание. Рука сама потянулась к рукояти меча.
– Принцесса.
Голос раздался из темноты, слева. Я отпрыгнула назад, выхватив меч моей матери, но это оказался всего лишь генерал Леланд.
– Ледники! Вы напугали меня, генерал.
– Простите, принцесса, – сказал он, слегка поклонившись. Неужели он наконец-то успокоился насчет внезапного отъезда Рена? Лицо генерала оставалось в тени, и я не могла разобрать его выражения. Его монотонный голос тоже не выдавал никаких эмоций.
Леланд кивком указал на меч, который я уже убрала в ножны. Мое сердце учащенно билось о ребра.
– Я заметил, что некоторые солдаты интересуются вашим мечом, – он понизил голос, и откуда-то из-за деревьев пугающе заухала сова. – Советую вам быть осторожней. Вы же не хотите потерять такую ценную вещь.
В тусклых бликах лагерного костра деревья отбрасывали длинные тени. На другой стороне реки хрустнула еще одна ветка.
– Я буду внимательней. Спасибо.
По дороге к лагерю я чувствовала, как моя спина чешется между лопаток. Это ощущение не проходило до тех пор, пока я не оказалась в безопасности своего шатра. Элейн уже посапывала во сне, завернувшись в плотное одеяло.
Я отстегнула меч и провела пальцами по голубому камню и мудреным узорам на клинке. Я не могла их видеть, пока оружие находилось в ножнах, но отчетливо помнила их расположение, размер и глубину.
Здесь не было деревенских жителей, никого, кто мог бы украсть мой меч. Если только генерал не имел в виду кого-то из своих. Нить моего отца не колебалась от волнения с тех пор, как я уехала.
Я перевязала кожаные полоски на рукояти, чтобы спрятать камень, украшавший перекрестье. Если не доставать меч из ножен, он будет выглядеть как потрепанное, старое оружие. В тот момент я искренне надеялась, что мне не придется его обнажать.
Следующие три дня в пути по Халенди напоминали друг друга. Бесконечная смена леса и холмов, усеянных овцами. Леланд срывался на каждого, кто оказывался у него на пути.
Хафа внимательно наблюдал за мной, как за своим заклятым врагом. Или другом. Его всегда было сложно понять.
Наши ночные тренировки становились все хуже. Мои руки покрылись рубцами, а тело больше болело от ударов камнями, чем от езды верхом.
В последнюю ночь, как раз перед тем как пересечь границу Диких Земель, мы остановились в самой большой таверне, какую я видела. Шумный город стоял на равнине, всего в нескольких часах езды от первых деревьев Диких Земель: место отдыха для тех, кто готовился ступить за опасную границу или отправиться обратно.
Леланд сердито покрикивал на солдат, приказывая им загрузить в телеги больше провианта, а его капитаны следили за сборами и подготовкой. Хафа побил меня быстрее, чем обычно, и, обиженно надувшись, я села у костра во внутреннем дворе. Со стороны Диких Земель подул холодный ветерок, что было странно для разгара весны.
Нити моих отца и брата искрились волнением, хлопая и щелкая вместе с пламенем костра. Но я не знала, почему они волновались. Может, оттого, что завтра наша процессия ступит на территорию Диких Земель? Или потому, что открылись новые подробности о записке? О предателе? Что-то случилось в Северном Дозоре? Рен уже должен был почти добраться до своего места назначения. Скоро он возьмет командование на себя и поведет людей, как ему и должно.
Хафа опустился рядом со мной с шумным вздохом.
– Обидой ничего не изменишь, – сказал он, сбрасывая свою куртку, которая пахла грязью и потом.
Он имел в виду наш бой, но я увидела в его словах другой смысл. Я не могла ничего изменить для Халенди. Но когда я окажусь в Турии, то может быть… с моих губ сорвался вздох. Я даже не знала, с чего начать.
Я потерла руками лицо.
– Я знаю. Все мои поступки ничего не меняют, – удрученно пробормотала я.
Блики костра озаряли серебряные волоски в его бороде и сталь его глаз.
– Вы же не всерьез, правда? – спросил Хафа самым мягким голосом, который когда-либо исходил из его уст.
У меня чесалась голова, но я боялась случайно расплести косу или привлечь ненужное внимание к моим волосам.
«Я не могу», – хотела ответить я, но вместо этого лишь отстегнула ножны от пояса и положила их на колени. Мои пальцы коснулись голубого камня, спрятанного под полосками кожи.
– Можешь сколько угодно бросать в меня камни, но это не поможет мне в Турии. Мы оба знаем, что настоящая опасность на северной границе.
Хафа достал свой меч из ножен, а затем вытащил из сумки точильный камень.
– Опасность всегда рядом. Неужели вы так быстро забыли наши уроки? – он провел кончиком меча по земле.
– Мои уроки никогда не включали в себя магию, – я понизила голос, хотя на улице осталось не так много людей, да и те были слишком заняты приказами Леланда.
– И совершенно напрасно.
Кто-то уронил ящик и громко выругался, но мы даже не шелохнулись. В моей голове крутился всего один вопрос: откуда он узнал о моей магии?
Хафа опустил голову и достал из кармана лоскут, чтобы отполировать свой клинок. Я не могла ничего сказать. Ни единого слова.
Он кивнул на мой меч.
– Если король решил дать вам магический артефакт, то должен был предвидеть, что перед этим нужно изучить магию.
Ох. Я облегченно выдохнула. Мой меч.
– Я… – от радости я не сразу нашла нужные слова. – Я думаю, это было всего лишь предосторожностью. Вряд ли отец всерьез полагал, что мне придется его использовать.
– Даже когда он отправляет вас в проклятые глубины Диких Земель? – пробормотал Х