Я вжалась в каменную стену ущелья и попыталась сдвинуть бревно с места, но оно не поддавалось. Мощный поток цеплялся за мой плащ и сапоги, пытаясь утянуть меня на дно. Я сделала глубокий вдох, скользнула под воду и, ни на секунду не отпуская бревно, добралась до валуна, к которому оно было прижато. Нырнув, я зажмурила глаза, чтобы их не щипала ледяная вода, и действовала на ощупь. Мои уши заложило от грохота, а грудная клетка сжалась от боли, но я нашла точку опоры и толкнула бревно из последних сил.
Оно задрожало, пришло в движение, и через секунду его уже несло по течению. Я обернула плащ вокруг руки и схватилась за бревно, продолжая бить ногами по воде, чтобы оставаться на поверхности. Кора царапала мне щеку, пока сильный поток бросал бревно то вверх, то вниз.
Постепенно скалы ущелья начали становиться все ниже, а река расширилась и потекла медленнее. На краю песчаного берега росли высокие деревья, чьи верхушки тянулись к небу. Лес искрился звуками: река тихо билась об отмель, в ветвях шумели птицы, а у корней – маленькие животные. И никаких признаков наездника.
Резкий солнечный свет говорил о том, что день клонился к закату, а у меня не было шатра, и я не могла разжечь костер. Если я не выберусь из реки и не высушу одежду, то замерзну насмерть.
Вспомнив, как Мастер Хафа учил меня искать следы на песке, я немного постояла на мелководье. Затем выползла из воды, шатаясь и спотыкаясь о свой мокрый плащ.
Мертвы. Мертвы. Мертвы. В голове раздалось три удара: за моего отца, брата и Элейн. Я сжала в пальцах края рубашки, пытаясь заглушить боль. Мастер Хафа. Генерал Леланд. Все солдаты и слуги. Они были…
Я даже не могла закончить мысль.
Я осталась одна.
Выживи, или это серое чудовище победит.
Голос Мастера Хафы пробивался сквозь туман в моей голове. Выживи.
Я откинула мокрые волосы с лица и заставила себя встать. Надо мной возвышались ели, а кусты не были такими колючими, как те, что росли у дороги. Теперь землю устилали мягкие папоротники, переливающиеся всеми оттенками зеленого. Я перестала дрожать, потому что ветер был теплым. Неестественно теплым.
Над моей головой пролетела птица, в оперении которой смешалась зелень листьев и голубизна неба. Я вытянула шею и проводила ее взглядом, пока она не исчезла в деревьях.
Я никогда не видела птиц такого цвета и даже не читала о подобных. Закрыв глаза, я вновь осознала, в какой ситуации нахожусь.
Я была одна в Диких Землях.
Изумрудная стена деревьев и кустов на другой стороне реки могла скрывать бесчисленное количество опасностей. Целую армию серого мага. Я поежилась и подтянула мокрый плащ выше, чтобы он не душил меня. Чтобы раз и навсегда оторваться от всадника на черной лошади, мне нужно было уходить подальше от реки.
Я сделала несколько шагов в тень, и каблуки моих сапог тут же увязли в мягкой почве. Над головой трещали белки, и мне казалось, что за мной кто-то наблюдает. Я вдохнула свежий воздух, пахнущий дождем и ягодами, хотя на листьях и траве не было ни капли воды. Папоротники ласково и приветственно касались моего лица и ног, зазывая в объятья Диких Земель, но эта доброта только усиливала агонию, которая горела внутри меня.
К тому времени, как солнце скрылось за линией горизонта, я ушла так далеко, насколько позволили мои трясущиеся, покрытые синяками ноги. Я вытащила меч из ножен, чтобы он высох.
Мерное биение, которое я чувствовала в голове, отсчитывало мои шаркающие шаги. Пот стекал по моим вискам и впитывался в ткань воротника. Я шла в полутьме, уставившись на свои ноги, пока не врезалась во что-то твердое и не упала на ковер из маленьких розовых цветов, которые распускались только поздним летом. На моем пути лежало упавшее дерево, и его ствол был шире моего роста. Из него росли деревья поменьше, и их зеленые кроны раскинулись над цветочной поляной.
Мои ноги отказывались вставать.
Мастер Хафа всегда говорил мне прислушиваться к своим инстинктам и доверять им, но все в этом месте казалось странным. Я снова потянулась к нитям сквозь завесу боли, в надежде, что произошла какая-то ошибка, но они были порваны и сломаны, как тогда, после смерти мамы.
Вся моя семья была мертва. У меня никого не осталось, и мне некуда было идти. Не все ли равно, выберусь я из Диких Земель или нет?
Я повернулась, чтобы вырыть небольшую ямку у основания упавшего дерева. Затем я завернулась в свой влажный плащ и забилась в нее, прикрывшись горкой листьев и грязи, как меня учил Мастер Хафа. Проваливаясь в сон, я продолжала сжимать в руке свой меч. Я так и не пустила свое оружие в ход, но была уверена, что скоро оно мне пригодится.
– Ты позволил ему убежать? – капюшон Греймера скрывал его лицо в тени. Мужчина, стоявший напротив него, скрестил руки на груди, чтобы скрыть, как они трясутся от испуга.
– Я преследовал его на протяжении многих миль, пока не обнаружил его лошадь. Дикие Земли забрали его, – его глаза бегали из стороны в сторону, останавливаясь на чем угодно, кроме собеседника.
– В Диких Землях все происходит совсем не так, – Греймер потер свой висок. – Я знаю их магию, – он схватил еловую ветку и сжал острые иголки в кулаке.
Тени заструились вокруг них, образуя четыре нечеткие человеческие фигуры, скрытые покровом ночи. Греймер поднял руку, и силуэты поднялись из-под земли, словно их дернули за невидимые нити. Он выдохнул. В руках темных фигур появились черные мечи, поблескивающие в лунном свете, а затем и клинки, и люди стали чем-то более реальным.
Греймер отпустил ветку и отряхнул ладонь.
Его собеседник задрожал, уставившись на огромную ель, от которой осталась только высохшая оболочка. Дерево было мертво.
– Я – лучший следопыт своего племени. Если ты убьешь меня, то никогда его не найдешь.
– Нет, – сказал Греймер и повернулся к мужчине, раскинув руки. Тот упал на колени, раскрыв рот в беззвучном крике. Греймер сжал кулак, и мужчина повалился на землю. – Найду.
Пока Греймер забирался на свою лошадь, вокруг его лодыжки обвилась лоза. Он вздрогнул и стряхнул с себя зеленое щупальце Диких Земель.
– Найдите того, кто сбежал, и убейте его, – приказал он, и его создания послушно направились к лесу.
Глава седьмая
Я то и дело просыпалась от кошмаров и засыпала снова, вздрагивая от каждого лесного звука, пока не взошло солнце. Моя одежда все еще была влажной, а я дрожала от холода, лежа в земляном углублении возле упавшего дерева, но я была жива. Пульсирующие обрывки нитей отдавались глухой, ноющей болью, зато теперь я чувствовала каждый синяк и царапину, полученные во время спуска по реке.
Розовые лучи восходящего солнца освещали мое укрытие, пока я прислушивалась к песне леса, пытаясь уловить что-нибудь странное. На земле возле меня отпечатались крошечные следы, которых не было, когда я засыпала.
Дрожа на утреннем ветру, я вылезла из-под упавшего дерева. Мой желудок урчал, а во рту пересохло. Я смахнула грязь с лезвия своего меча, и в памяти вспыхнуло воспоминание о том, как маг перерезал горло Элейн. Вздрогнув, я зажмурила глаза, пытаясь отмахнуться от навязчивого видения, но все стало только хуже. Теперь из грязи на небо смотрели десятки зеленых и голубых глаз. Я наклонилась и опустошила скудные остатки из своего желудка в яму, где провела всю прошлую ночь.
Стоя на руках и коленях, я ждала, пока мир перестанет кружиться у меня перед глазами. Я не знала, в какой стороне дорога, сколько дней займет дорога до Халенди и стоит ли мне вообще возвращаться.
Я вытерла рот подолом плаща и упала на живот. Что-то острое впилось в мою ногу, и я вскрикнула: книга Рена! Я бережно вытащила маленькую книжку на свет.
Флора и Фауна Диких Земель. Теперь я могла узнать, какие растения ядовиты, а какие годятся для пищи.
Я с благоговением протерла переплет руками и открыла первую страницу. Она оказалась пустой. Нахмурившись, я перевернула вторую страницу, а затем следующую. Пусто. На обратной стороне переплета все еще виднелось выцветшее имя Рена, но все остальные чернила смылись во время моего путешествия по реке.
– Нет, – прошептала я. Над моей головой раздался дребезжащий звук, который шел вразрез с ритмом леса, словно деревья были не согласны с моими словами. На пустую страницу упала одинокая слеза, и я повалилась на землю, прижимая книгу к груди.
В конце концов я перевернулась на спину, все еще прижимая книгу к себе, пока бегущие по щекам слезы заливались в уши и впитывались в волосы. Наверху птицы перелетали с ветки на ветку, а их яркое оперение вспыхивало красным и оранжевым, черным и желтым. Мимо меня пробежало семейство кроликов: отец вел за собой целый выводок крошечных меховых комочков.
Ничего не помогало облегчить боль от пустоты, расползающейся внутри меня. Я этого и не хотела. Обрывки нитей – вот и все, что осталось от моей семьи.
Наконец я села и вытерла слезы с лица. Затем, достав из сапога охотничий нож, я положила его возле книги Рена. Нож, книга и меч – три предмета, которые должны были помочь мне выжить.
Я пережила первую ночь в Диких Землях и теперь спрашивала себя: что делать дальше? После смерти отца управление Халенди перешло к совету во главе с генералом Леландом, при условии, что он выжил. Где-то среди них скрывался предатель. Если произошедшее на дороге – дело его рук, то я буду убита, как только вернусь домой. К тому же маг наверняка ожидал моего возвращения в Халенди.
И почему маг поджидал в середине Диких Земель, чтобы напасть на меня? Разве его силы не понадобились бы для того, чтобы пробиться сквозь защиту моего отца? Кроме того, никто не знал, что Рен отправился в Северный Дозор. Вдруг мне в голову пришла новая мысль: может, следы именно этого мага были замечены на границе?
Я засунула нож обратно в сапог и убрала книгу в карман, поморщившись от боли, уколовшей мою грудь. Все, что у меня было, – это инстинкты и отчаяние. Инстинкты говорили мне не возвращаться в Халенди, но маг сказал, что его послал король Марко. Зачем Турия начала эти переговоры о свадьбе? Зачем Марко нападать на нас, если мы веками жили в мире?