Передо мной возник луг, на котором росли высокие голубые цветы, а чуть дальше вверх поднималась черная каменная стена. Тут и там на скалистых выступах виднелись пучки зеленой травы. Даже Дикие Земли притихли у подножия гор.
Воздух пропитался магией, вибрирующей внутри меня, и у меня с трудом получалось сосредоточиться. Я еще крепче вцепилась в книгу и последовала вдоль горной гряды: слева от меня ввысь тянулась черная стена, а слева зеленели Дикие Земли. Дорога к Шахтерскому Проходу не могла занять больше суток. Затем я должна была потратить один день на переход и еще один на путь через Дикие Земли со стороны Турии.
Дорога постепенно уходила вверх, и чем выше я поднималась, тем тяжелей становилось мое дыхание. В конце концов я поднялась так высоко в горы, что капли моросящего дождя превратились в льдинки, царапающие мне кожу. Даже моя халендийская кровь не спасала от холода, пробирающего до самых костей, пока мне не начало казаться, что с каждым шагом они рискуют расколоться на части. Я оторвала несколько полосок от шерстяной рубашки и замотала свои оголенные ладони.
Мой подбородок то и дело опускался на грудь, а глаза закрывались сами собой, когда я наконец нашла нужную тропу, но к позднему вечеру я уже не могла идти дальше. Оставаясь рядом с дорогой, я не ступала на нее, а несколько бессонных ночей давали о себе знать. Ветер поменялся, и все животные разбежались по своим укрытиям раньше времени, а значит, мне стоило последовать их примеру. Хафа говорил, что это означает приближающийся шторм.
Одна из горных вершин поднималась выше, чем все остальные. Проход.
Но этот подъем я решила оставить на завтра.
Я наткнулась на несколько кустов с небольшим количеством знакомых мне ягод, и мой желудок заурчал от голода. Немного поев, я нашла широкий плоский камень – никакого плюща – в углублении, под низким каменным навесом. В мои сны вновь пришло сверкающее озеро. Я засыпала, не убирая руки с книги Рена.
Когда я проснулась, все вокруг было покрыто белой пеленой снега. Белые облака тянулись к земле сквозь деревья. Шторм еще не закончился.
Я плотно затянула капюшон. К тому моменту, когда я ступила на тропу, снегопад только усилился. Удастся ли мне пережить дорогу через проход в такой шторм? Я подняла взгляд на крутую, извилистую тропинку, окруженную белым снегом и черными скалами. Притягательные и безопасные Дикие Земли звали меня обратно, обещая унять всю мою боль.
Я провела трясущейся рукой по лицу и подавила желание вернуться назад. Я больше не забуду. Я не сдамся.
Хруст моих шагов казался слишком громким в мертвенной тишине, пока я следовала вдоль низких, захудалых деревьев. Я превратила другую сломанную ветку в посох, чтобы легче находить дорогу среди грязи и камней. Мне не хотелось убирать книгу Рена в карман, но мне нужно было балансировать на сильном ветру. С неба падали большие снежинки, окрашивая мир в белый цвет. Тропа виляла из стороны в сторону, и каждый новый поворот всегда оказывался скрыт от моих глаз.
Я шла все утро, мои икры и легкие горели от тяжелого сражения с крутым подъемом. Снег засыпал острые скалы, а ветер дул мне в лицо, и его ледяные пальцы тянули меня назад к серебряному озеру. С каждым шагом меч бился о мое бедро.
Чем выше я забиралась, тем тяжелее становилась книга Рена в моем кармане.
В пурге я потеряла счет времени: сейчас мог быть полдень или полночь. Но когда я подняла голову, противясь натиску ветра и снега, то увидела странную груду камней. Я дрожала, и все же мое тело горело, обливаясь потом. Справа и слева от меня ввысь поднимались горы, а все остальное было скрыто за облачной завесой.
Я уставилась на камни, чувствуя, как ветер хлещет меня со всех сторон. Могила? Я отмахнулась от этой мысли. Нет, это было что-то еще. Я знала, что это такое, но мой разум работал очень медленно. Моя рука легла на карман, в котором лежала книга Рена. Эти камни означали, что я добралась до вершины прохода. Если бы мое лицо не онемело от усталости и холода, я бы улыбнулась.
Я ступила в проход между горами, пока вокруг яростно ревел снежный шторм. При спуске вниз у меня заболели совсем другие мышцы, в основном бедра и спина, а посох удерживал меня от того, чтобы не соскользнуть с обрыва.
Перед моими глазами расплылась нечеткая белая пелена. Сколько времени прошло с тех пор, как я начала подниматься в гору? Несколько часов? Дней? Как бы там ни было, я была уже близко. Хватка Диких Земель ослабла с этой стороны гор, но их когти впивались слишком глубоко.
При следующем шаге моя нога соскользнула с тропы. Сердце ушло в пятки, и я бы упала, если бы мой посох не застрял между камнями, скрытыми под толстой пеленой снега, а моя рука не примерзла к нему. Мой второй посох упал с обрыва, ударяясь о камни и скатываясь по заледенелой поверхности, сбрасывая со скал все больше и больше снега, пока на деревья внизу не сошла маленькая лавина. Я крепче ухватилась руками за палку и глубоко вдохнула. Уже во второй раз она спасала мне жизнь.
Ветер поутих, когда я спустилась ближе к линии деревьев, и дышать стало легче. Облака все еще висели низко, и снег превратился в дождь, но я понимала, что не уйду далеко на трясущихся ногах в надвигающихся сумерках.
Я начала искать место для отдыха, скрывая свои следы так хорошо, как только могла. Моя нога скользнула о камень, и я упала вперед. Перекатившись несколько раз, я врезалась в дерево. Я застонала и попыталась подняться, оперевшись на трясущиеся руки. Дерево лежало на небольшом камне, образуя маленькую пещеру. Поблизости не было признаков дикой жизни или плюща, поэтому я скатилась вниз и забилась в углубление.
От изнеможения мои глаза почти сразу же закрылись, но я снова их распахнула. Я осторожно размотала руки, опасаясь увидеть, что они сильно повреждены. Мои пальцы побелели, но их явно не коснулось обморожение: шерстяные полоски и тяжелый плащ защитили их от самого лютого мороза. Я положила кусочки ткани на камень, чтобы они обсохли, и пожалела, что поблизости нет воды. Вытащив руки из мокрых рукавов мундира, я обернула их вокруг собственного тела, пытаясь собрать все оставшееся тепло.
Мои глаза начали медленно закрываться, и в этот раз я уже не смогла бороться с сонливостью.
Выживи.
Я провела ночь, дрожа от холода, пока во снах меня преследовало серебряное озеро и витые деревья с белыми цветами. Время от времени я просыпалась в страхе, что я снова все забыла. Что мое тело снова обвили лианы плюща.
Но с утра, когда я в очередной раз открыла глаза, меня приветствовало теплое солнце и пение птиц: за ночь шторм прекратился.
Тропа была совсем узкой, но я упорно шла по ней, готовая на все, лишь бы поскорее выйти из Диких Земель. Я съела несколько маленьких ягод дикой ежевики, которые нашла по дороге, ни на секунду не переставая думать о воде. Я прошла совсем немного, когда тишина начала действовать мне на нервы. Птицы перестали петь, и белки больше не стрекотали. Слышался только тихий скрип деревьев.
Магия Диких Земель ослабла, и, хотя мой разум стал намного яснее, ощущение, что за мной кто-то наблюдает, только усилилось. Я не была уверена, что теневой человек смог бы отыскать мой след после шторма, но я все равно свернула с тропы и отправилась на юг. Я часто слышала, что в этих местах нельзя сходить с пути, но Дикие Земли защищали меня от тени, а их магия не распространялась на дороги.
Попытавшись вспомнить карту Турии, которую изучала давным-давно, я медленно выдохнула.
Я так сосредоточилась на выживании в Диких Землях, что совсем забыла обо всех проблемах, ожидающих меня впереди. Западный берег Турии усеивали маленькие шахтерские городки, и я буду сильно выделяться со своими светлыми волосами.
На пути мне больше не встретилось ни одного ручья, поэтому мое горло болело от жажды. С каждым шагом я отдалялась от гор и Диких Земель, и пустота в моем сердце только росла. Вскоре все мои мысли были сосредоточены только на ней. Мои руки дрожали. Дыра, оставшаяся на месте нитей, грозила поглотить меня целиком.
Я даже не услышала волка, пока он не бросился на меня.
Мои инстинкты взяли верх, и я подняла вверх свой посох: только он отделял меня от острых зубов. Воспользовавшись этим моментом, я сбросила зверя с себя и откатилась назад, а затем ударила его по морде краем посоха. Животное взвыло и преградило мне дорогу. Из его пасти вырвалось гортанное рычание. На помощь своему вожаку пришли два больших волка, выскочивших из кустов. Их мышцы перекатывались под густым мехом. Звери были просто огромными.
Я переложила посох в левую руку и достала из ножен меч. По моей спине стекал пот. Кольцо обжигало палец. Я сделала шаг назад, потом еще один. Волки не двинулись с места.
Быстро оглядевшись, я убедилась, что вокруг больше не было хищников, готовых напасть в любую секунду.
Я выступила вперед и посмотрела на самого большого волка.
– Мне надо идти, – сказала я вслух, нарушая мерный ритм звуков леса.
Беги.
Дикие Земли снова шептали мне на ухо.
Беги.
Я зажмурилась, борясь с мыслями о сверкающем озере и чудных деревьях. Я не забуду. Я была готова всю жизнь сносить боль, лишь бы не забывать о Рене и об отце.
Мастер Хафа сказал, что я должна выжить.
Все мое внимание сосредоточилось на мече, посохе и волках.
– Дайте мне пройти.
Два других волка ощетинились, и шерсть на их загривках встала дыбом. Их вожак бросился на меня. Я уклонилась и вскинула меч, поцарапав бок зверя, а затем бросила посох, словно копье, прямо в шею другому волку.
Я кружилась, уклонялась и делала выпады, пытаясь обойти их сбоку. Меч стал продолжением моей руки, и внутри меня пульсировала энергия. И все же мои силы иссякли слишком быстро.
Пока я отбивалась от двух волков напротив, третий прыгнул на меня сбоку. Я инстинктивно закрылась рукой, прекрасно осознавая, что когти зверя порвут ее на куски. Но волк даже не коснулся меня: вместо этого он отлетел назад и ударился о дерево. Взвизгнув от боли, он кое-как поднялся на ноги и бросился в лес. Два других волка испуганно отступили, последовав его примеру.