– Лорд Крис, нам нужно поговорить.
Я выдавила улыбку и отступила на шаг назад. Леланд собирается рассказать обо всем Крису?
На лице Криса заходили желваки, но он лишь поклонился, вышел за ограждение и покинул казармы. Его мать умерла несколько лет назад, и, так как он никогда не знал своего отца, генерал Леланд взял юношу под свое крыло. Это событие значительно смягчило мое отношение к генералу.
Я потерла живот рукой. Наверняка Леланд скажет Крису, что я уезжаю. И, конечно, расскажет о помолвке. Я никогда не позволяла себе надеяться, что Крис станет для меня чем-то бо́льшим. Он всегда будет лишь лучшим другом моего брата, и все же, я почувствовала укол разочарования.
Повернувшись, я вернула палку Мастеру Хафе, забрала свой свитер и побрела обратно к замку. Леланд присмотрит за моим отцом, Крис присмотрит за Реном, а я найду все, что смогу, в библиотеке Турии и отправлю им письмо. Но сегодня я еще могу покататься на своей лошади и заглянуть в свои любимые уголки королевского сада. Затем служанки начнут торопливо готовить меня к вечернему балу.
Завтра я уеду.
Ощущение того, что я делаю все в последний раз, имело горьковато-сладкий привкус. Я была рада, что у меня есть последний шанс, но отсутствие всех будущих шансов вгоняло меня в тоску.
Пара высоких фигур в плащах с капюшонами стояла посреди выжженного города, покрытого пеплом и снегом. Предрассветное сияние востока подсвечивало их со спины, выделяя двух людей на фоне поднимающегося дыма.
– Где Редалия?
– У нее свои указания, – ответил человек с опущенными плечами. Из его носа стекала тонкая струйка крови.
– И почему я о них не осведомлен, Греймер?
В конце улицы над обрушившимся зданием поднялся новый столб пламени.
– Ты жив только благодаря мне и будешь следовать моим указаниям, как и Редалия.
Его собеседник хрипло вздохнул.
– А что насчет твоего нового союзника?
– Он не подведет.
– Я не ожидал, что после стольких лет они будут все так же сильны.
Улыбка медленно расплылась по лицу Греймера, и его серые зубы сверкнули в свете огня.
– Совсем скоро магические способности их рода не будут иметь никакого значения. – Он свистнул, и в поле зрения тут же возникла серая лошадь.
Второй человек склонил голову набок.
– Не стоит недооценивать противника. Мы ждали слишком долго, чтобы потерпеть поражение теперь.
Казалось, что тень Греймера становится все больше, несмотря на тусклое освещение.
– Нельзя недооценить мертвого противника. Я отомщу Каисовому роду.
– Но как же узы Каиса? Они узнают о твоем плане.
– Не узнают. – Греймер взобрался на свою серую лошадь. – Уж я об этом позабочусь.
Глава третья
Подошвы моих сапог оставляли грязные следы, пока я бежала по коридору. Я провела в саду больше времени, чем планировала, и не сомневалась, что швеи, пришедшие одеть меня к балу, будут еще ворчливее обычного. Повернув за угол крыла, отведенного под комнаты членов королевской семьи, я столкнулась с Элейн – моей служанкой.
– Вот ты где, – пожурила она. Элейн была старше всего на четыре года, но с самого первого дня нашего знакомства принялась по-матерински меня опекать. – Я повсюду тебя искала. – Учуяв исходящий от меня запах пыли и пота, она сморщила нос. – Тебе просто необходимо принять ванну.
Я нахмурилась, но кивнула. Путешествие от Халенборга до Турианы – столицы Турии – занимало двенадцать дней, но письма могли преодолеть это расстояние всего за девять благодаря смене лошадей и посыльных на пограничных постах. Двенадцать дней до следующей ванной. Двенадцать дней до того, как я смогу найти в библиотеке Турии информацию о магической библиотеке. Двенадцать дней – и Халенди больше не будет моим домом.
Девушка вытянула руку, молча предлагая мне пройти в свои покои. По дороге она держалась моего темпа, но из уважения оставалась на шаг позади. Элейн была единственной, кого я могла считать своей подругой, и, хотя я понимала, почему она держится на расстоянии, такое положение вещей вызывало у меня отвращение.
– Как твой брат справляется в конюшнях? – спросила я, надеясь сократить возникшую между нами дистанцию другим способом.
– Ему нравятся лошади, а вот навоз – ни капельки, – мягко ответила она.
– Никому не нравится навоз. Поэтому они и оставляют уборку самым молодым конюшенным.
Она рассмеялась у меня за спиной.
– Опытные конюшенные настаивают на том, что это закаляет характер.
– И освобождает их самих от этого занятия.
Перед входом в мои покои я легко коснулась ее руки.
– Я буду скучать по тебе, Элейн.
Она похлопала меня по тыльной стороне ладони.
– Разве ты не слышала? Я поеду с тобой.
Я наклонила голову, и в моем сердце вспыхнула надежда, тут же задавленная чувством вины.
– Но… твой брат. Твоя семья…
Элейн улыбнулась мягко и искренне.
– Я не против. Путешествие по Плато – это же настоящее приключение. Я слышала столько историй про диковины Диких Земель, а нам доведется проехать через самое сердце этих краев!
Я сжала губы, стараясь удержать улыбку. Неужели она и правда с таким нетерпением предвкушала, как будет спать в шатре, или просто хотела меня подбодрить?
– Тебе придется остаться лишь до тех пор, пока я не освоюсь.
Но затем она вернется домой, а я – нет. Мои плечи опустились, и улыбка Элейн немного померкла.
– Это путешествие, оно… – начала девушка, но не договорила.
Я не хотела отвечать на вопрос, касающийся слухов: только не в коридоре, где кто угодно мог подслушать наш разговор. Поэтому я выдавила натянутую улыбку и кивнула в сторону своих покоев.
– Как думаешь, насколько сильно они разозлятся, когда узнают, что мне нужно еще и принять ванну?
Ее бледно-голубые глаза внимательно изучали мое лицо, но я не отвела взгляда, и ни один мускул на моем лице не дрогнул. Кивнув, она открыла дверь и жестом пригласила меня войти.
– Почему бы тебе не узнать это наверняка?
Служанки все еще сновали по моим покоям, собирая и складывая вещи, когда я оттерла грязь, накинула халат и переплела косу. Чтобы не мешать их торопливым сборам, мы остались в моей гостиной.
В камине горел огонь, но моя кожа все равно покрылась мурашками, когда я сняла халат, чтобы мне через голову надели платье. На несколько минут я оказалась в плену шуршащей ткани, серебра и насыщенного темно-синего цвета. Затем несколько служанок помогли мне взобраться на маленькую табуретку и снова присоединились к общей суматохе, происходящей в соседней комнате.
Швеи привередливо осмотрели подол платья, проверили каждую бусинку и торопливо начали вносить все срочные изменения, которые казались им необходимыми.
Наблюдая за их работой, я чувствовала, как мой желудок скручивается в узел. В следующий раз такое же роскошное платье я надену уже на свою свадьбу. Эта мысль окончательно выбила меня из равновесия, и я громко выдохнула через нос, чтобы успокоить нервы.
– Руки выше, принцесса, – мягкий голос Элейн прервал мои раздумья, и я подняла руки, чтобы они могли завязать на моей талии широкую синюю ленту с замысловатой серебряной вышивкой.
– С таким нарядом вы точно окажетесь в центре внимания, – сказала Элейн с проницательным блеском в глазах. Никогда прежде я не видела этого взгляда.
– Кто ты… Ауч! – вскрикнув, я бросила недовольный взгляд на женщину, уколовшую меня булавкой. Ее щеки тут же вспыхнули, но она даже не подняла головы.
Вспомнив про записку из камина, я сжала зубы. Предателем может оказаться кто угодно, его глаза и уши могут быть повсюду. Я медленно выдохнула и позволила швеям кружить вокруг, как голодным волчицам, проверяющим каждый шов. Все мои инстинкты были против того, чтобы я оставила отца в одиночестве разбираться с советом, которому он не доверял, но он ясно озвучил мне свою волю.
– О, принцесса, вы выглядите прелестно, – пробормотала Элейн.
Я не сомневалась в таланте швей. Платье было мастерским произведением искусства: синяя ткань, оттенка полночного неба, переливалась на свету, а вышивка на подоле словно оживала при каждом движении юбки. Но я никогда не питала особой теплоты к платьям. Официальные наряды были хуже всего: юбки тяжелее, корсет туже, и совершенно негде прятать оружие.
Однажды я попыталась объяснить Элейн причину, по которой отдаю предпочтение штанам, а не платьям, но она так и не поняла, зачем мне может понадобиться резко выхватить кинжал, пристегнутый к лодыжке. Моим главным аргументом был тот факт, что я не смогу достать оружие в туго зашнурованном корсаже.
Одна из швей коснулась моей золотой косы, все еще влажной после ванны, и это прикосновение вернуло меня в реальность.
– Принцесса, вы же распустите волосы к балу? Расплетите косу – тогда мы сможем посмотреть, как ваши волосы сочетаются с платьем. Если что, мы поможем уложить их так, чтобы они не закрывали драгоценные камни на воротнике.
Я дернулась и сжала ладони в кулаки, чтобы инстинктивно не вытереть их о ткань платья.
– Коса напоминает мне о матери. Думаю, мне не помешает иметь при себе частичку ее присутствия на моем дне рождении, вы не согласны?
Маленькая капля пота потекла между моих лопаток и вниз по спине. Уже много лет никто не спрашивал меня, почему я не позволяю Элейн заплетать мои волосы. Когда я была маленькой, все прически мне делала мама, но после ее смерти я настояла на том, что буду заниматься этим самостоятельно. Прислуга бросала на меня странные взгляды, а аристократы смеялись за моей спиной, обсуждая простоту моего стиля: я умела делать всего несколько причесок, которые могли бы скрыть белую прядь, и ни одна из них не подходила для объявления о помолвке. Все просто приняли это как еще одну причуду странной принцессы, которая не умела соответствовать своему титулу.
Будут ли придворные Турии такими же снисходительными? Ребра начинали болеть от тугой шнуровки. Меня выдадут за наследника престола, и в конце концов я стану королевой. Тогда мне ни за что не убедить их в том, что я могу сама заплетать себе волосы.