— Не исключено, Джек, — спокойно кивнул Дайсон. — Есть любопытные данные о воздействии Большой Катастрофы на крупных приматов и других животных. Возможно, гризли или гориллы уже начали ускоренно развиваться.
Тимберлейн молчал. Он не знал, что сказать по этому поводу. Все дело по-прежнему представлялось ему нереальным. Прощаясь с Чарли Сэмюелсом, он был потрясен отчаянием своего друга не меньше, чем внезапной сговорчивостью командира. Тимберлейн выглянул в окно. Кучевые облака скрыли Землю, он находился в Заоблачном Мире Грез…
Там внизу, в темном мире, заканчивалась древняя сомнительная династия: царствующий дом принес самого себя в жертву. Тимберлейн еще не знал, какие чувства может вызвать у него та агония, которую ему предстояло наблюдать.
В аэропорту Боллинг Филд их встретили мягкие лучи осеннего солнца и военный эскорт. Около получаса — к чрезвычайному раздражению Пилбима — заняли медицинский осмотр и проверка документов. Затем электромобиль доставил всех троих вместе с вещами к небольшому серому автобусу с буквами «ДВСИ», который ожидал снаружи.
— Выглядит неплохо, — заявил Тимберлейн. — Я только теперь могу поверить, что все это не какая-то хитроумная ловушка.
— Вы думали, очутитесь где-нибудь в Пекине? — усмехнулся Дайсон.
— И никогда не садитесь в автобус с надписью «ВИКО» или «ОУПД», — предупредил военный охранник, помогая Тимберлейну переносить вещи. — Первое — это что-то вроде «Восточная Интеграция и Культурный Обмен», а ОУПД — несусветная организация под крылом «Вашингтон Пост». Означает «Отдел Унифицированной Помощи Детям». Они развили бурную деятельность, хотя помогать уж некому — детей почти не осталось. В Вашингтоне теперь на каждом углу организация и дезорганизация. Живем тут как в каше из букв. Полезайте, ребята, полюбуемся на дорожные пробки.
Однако, к некоторому разочарованию Тимберлейна, они поехали вдоль восточного берега реки — она была хорошо видна при посадке самолета — и оказались в районе, который, по словам Пилбима, назывался «Анакостиа». Автобус свернул на довольно опрятную улицу и остановился возле одного из новых белых домов, где, судя по звукам, шли отделочные работы.
— Новое помещение, — пояснил Пилбим. — Еще месяц назад тут был дом для малолетних преступников с психическими расстройствами. Но пресловутая Катастрофа полностью устранила эту проблему. Мы избавились от правонарушителей! Теперь здесь будет наша резиденция. Когда увидите плавательный бассейн, сразу поймете, почему в Америке правонарушение было почти профессией! — Он открыл дверь просторного помещения. — Ваша спальня и туалет — за той дверью. Душевая у вас общая с парнем из соседней комнаты, то есть со мной. В конце коридора должен быть бар — и если там еще не полный порядок, ей-богу, будет скандал. Неплохо бы отметить наше прибытие. Встретимся минут через десять, идет?
Курс специальной подготовки сотрудников ДВСИ был рассчитан на шесть недель. В организации поддерживался определенный порядок, однако и на ней сказывался общий хаос.
Во всех крупных городах резко обострились проблемы физического труда; призыв забастовщиков в армию лишь способствовал распространению смуты. Война была непопулярна, и не только из-за недостатка молодого энтузиазма.
С другой стороны, города подвергались бомбардировке. Так называемый «Толстяк Чой» стал излюбленным оружием противника: ускользнувшие от локаторов противовоздушной обороны ракеты распадались над землей и разбрасывали «чемоданы» со взрывчатыми или зажигательными веществами. Впервые население Соединенных Штатов узнало, что такое воздушный налет. Многие горожане эвакуировались в пригороды, но вскоре потянулись назад, предпочитая риск бомбардировки тяготам непривычной жизни; в то же время сельские жители переселялись в города в поисках более высоких заработков. Промышленность находилась в плачевном состоянии, но сильнее всего пострадало сельское хозяйство, и конгрессмены разрабатывали законы, которые позволили бы вернуть людей к земле.
Единственной отрадной вестью в этот период было то, что экономика противника оказалась в гораздо более тяжелом положении, чем американская. За последние шесть месяцев число «Толстяков Чоев» заметно сократилось. В результате оживилась ночная жизнь столицы.
Тимберлейн мог всесторонне ознакомиться с этой ночной жизнью. Официальные лица ДВСИ имели хорошие связи. В течение дня он получил все документы, необходимые для жизни в здешнем бедламе: паспорт с печатью, визу, пропуск на период комендантского часа, разрешение на приобретение обмундирования, разрешение на передвижение в пределах округа Колумбия, а также карточки на витамины, мясо, овощи, хлеб, рыбу и сласти. Во всех отношениях — за исключением свободы передвижения — приезжим как будто отдавалось предпочтение перед местными жителями.
Тимберлейн редко предавался самоанализу. Поэтому он никогда не спрашивал себя, в какой степени на его решение вступить в ДВСИ повлияло обещание доставить к нему любимую девушку. Во всяком случае, ему не пришлось по этому поводу оказывать давление на Дайсона.
Через четыре дня Марта Броутон, покинув маленький осажденный остров неподалеку от Европейского континента, прилетела в Вашингтон.
Марте Броутон было двадцать шесть лет. Как и Тимберлейну. Она повсюду привлекала к себе внимание, и не только потому, что принадлежала к числу самых молодых женщин мира, но еще и благодаря непринужденной манере держаться. Тогда Марта с гордостью носила густые, рассыпавшиеся по плечам волосы пепельного цвета. Лишь самые близкие знакомые могли заметить, что ее брови нарисованы — у нее не было своих бровей.
Когда произошла Большая Катастрофа, Марта — тогда еще шестилетняя девочка — заболела лучевой болезнью, но, в отличие от многих своих ровесников, выжила. Однако волос она лишилась и оставалась лысой все школьные годы; необходимость долгое время защищаться от насмешек развила в ней остроумие. На двадцать первом году жизни у нее на голове появился пушок; вскоре ее красоту было уже невозможно не заметить. Тимберлейн, один из немногих, знал, какие глубокие шрамы остались у Марты после той болезни.
Пилбим и Тимберлейн проводили ее в женское общежитие через два квартала от резиденции ДВСИ.
— Вы уже подействовали на Олджи, — сказала Марта Пилбиму. — Он почти перестал произносить длинное «а» и с таксистом говорил совсем как американец. Что дальше будет?
— Возможно, пропадет английская щепетильность в отношении поцелуев на публике, — предположил Тимберлейн.
— Ей-богу, если вы называете публикой меня, то я могу и удалиться, — усмехнулся Пилбим. — Я понимаю тонкие намеки не хуже любого другого. Если захотите найти меня, спускайтесь в бар.
— Мы недолго, Джек.
— Мы не очень долго, Джек, — поправила Марта. Когда дверь закрылась, они прильнули друг к другу губами и всем телом. Так они стояли некоторое время, разговаривая в промежутках между поцелуями. Потом Тимберлейн отошел в другой конец комнаты, принял задумчивую позу, взявшись рукой за подбородок, и стал расхваливать ее ноги.
— Какие великолепные, геометрически правильные очертания! — восклицал он.
— Кто бы мог подумать, что мы встретимся за океаном, — сказала Марта. — Олджи, это удивительно. Какая невероятная вещь случилась! Разве это не чудесно? Отец пришел в ярость, когда узнал, — прочитал мне целую проповедь о легкомыслии молодых женщин своим самым строгим голосом…
— Но конечно же его восхитила твоя решимость! Впрочем, его проповедь была справедлива, если он подозревал, что тебя тут ждет какой-то американский парень.
Марта открыла сумку и принялась расставлять на туалетном столике всевозможные пузырьки и коробочки, постоянно поглядывая на Тимберлейна. Потом она занялась своим лицом.
— Все-таки любая судьба лучше, чем смерть! Но что тут происходит? И что это за ДВСИ, почему ты туда вступил? И чем я могу помочь?
— Я тут прохожу шестинедельную подготовку. Самые разные курсы — вообще, эти ребята умеют работать! Современная история, социология, экономика, геополитика, еще какая-то новая наука — они ее называют «экзистенциология», функциональная психология — и так далее. Кое-какие практические предметы, например, управление разными машинами. И два раза в неделю ездим в Рок-крик-парк; там специалист по дзюдо дает нам уроки самообороны. Трудновато, но мне нравится. По крайней мере, чувствуешь, что все это очень важно. К тому же не надо воевать — значит, в жизни опять появляется какой-то смысл.
— Ты, похоже, с головой ушел в эти дела, дорогой. А на мне будешь отрабатывать приемы самообороны?
— На тебе — нет, может быть, какие-нибудь другие виды борьбы. Но я подозреваю, ты тоже здесь не случайно. Об этом надо расспросить Джека Пилбима. Пойдем к нему — кстати, отличный парень, он тебе понравится.
— Уже понравился.
Пилбим сидел за условленным столиком в баре общежития и беседовал с рыжеволосым существом. Увидев Марту и Тимберлейна, он неохотно оторвался от своего занятия, снял свой плащ со спинки стула и подошел к ним.
— Имейте в виду, только работа превращает Джека в тупицу, — заявил он. — Куда мы поведем теперь леди — нельзя ли взять туда же мою рыжеволосую приятельницу?
— Я уже привела себя в порядок, так что теперь предаю себя в ваши руки.
— Не в буквальном смысле, разумеется, — добавил Тимберлейн.
Пилбим кивнул:
— У меня есть инструкция, полномочия и желание, пока вы здесь, водить вас по Вашингтону, поить и кормить.
— Будь осторожна, дорогая, здесь развлекаются так же интенсивно, как работают. ДВСИ будет из кожи вон лезть, чтобы ублажить своих сотрудников, прежде чем бросить их на изучение конца света.
— Тебе пора уже выпить, старый ворчун, — немного натянуто улыбнулся Пилбим. — Позвольте вам представить мою приятельницу, а потом поедем. Пожалуй, для начала мы могли бы посетить шоу Дасти Дайка. Дайк — это Нелепый Комик.
Рыжеволосая девица охотно присоединилась к компании, и они выехали в город. Светомаскировка, характерная для прежних войн, теперь не применялась. Никакое затмение не мешало вражеским ракетам находить цели. Улицы Вашингтона заливало неоновое сияние, поскольку рекламный бизнес процветал. Разноцветные огни мелькали на отмеченных следами болезни лицах мужчин и женщин, которые устремлялись к дверям кабаре и кафе. Черный рынок продуктов и напитков поражал изобилием; не хватало как будто только мест для стоянки. Эти лихорадочные вечера неизменно завершали напряженные рабочие дни сотрудников ДВСИ. Только на третий вечер после своего прибытия в Вашингтон, кабаре Трог», где выступал Дасти Дайк, — тогда Пилбиму впервые удалось достать билеты на представление этого комика — Марта решилась задать волновавший ее вопрос.