– Как это курите? С таким диагнозом? – вешая пальто, в ярком свете жилища Полла внимательней глянула на женщину и теперь окончательно поняла, что та врет.
Ничего не говоря, Полла тут же сняла с крючка пальто и стала его надевать.
– А что одеваетесь? – всполошилась хозяйка.
– Я не думаю, что вам нужна моя помощь.
На ходу надевая пальто Полла двинулась к выходу, раскрыла дверь, и перед ней, к ее изумлению, прямо на крыльце – Мараби, ото-ропевший от неожиданности.
– Ты что здесь делаешь? – воскликнула в страхе Полла, от вол-нения она не могла попасть в рукав, попыталась обойти онемевшего односельчанина, и в это время кто-то сзади ее с силой обхватил, уме-ло зажав рот, потащил обратно в дом. Обезумевшим взглядом она видела, как бросился к калитке Мараби, и следом с шубой в руках побежала ее «больная».
Как мешок волоча, Поллу притащили в глубь дома; она только слышала сопение возле уха, смрадный запах изо рта мужчины. Ее бросили на диван, высвободившись, она взглянула в ужасе вверх – над ней стоял в милицейской форме Анасби Докуев.
– А-а-а! – закричала Полла, попыталась встать.
– Молчи! Не шуми! – ласково взмолился майор, удерживая ее за плечи. – Послушай, Полла! Я люблю тебя! Ты моя жена, успокойся.
– Нет, нет! Не трогай меня! Отпусти!
– Я люблю тебя! Люблю! – Анасби бросился на колени, обхва-тывая ее бедра, упираясь лицом в ее грудь, пытаясь целовать.
– Не смей! Не смей! – противилась Полла, с ужасом подалась назад.
– Ты моя! Моя! – в возбуждении задыхался Анасби. – Ты моя жена и теперь навсегда со мной… Я тебе отдам весь мир, только уго-монись, – все еще вежлив он с ней.
– Нет, нет, – отчаянно, изо всех сил боролась Полла. Она излов-чилась, оттолкнула Анасби, бросилась к выходу, путаясь в полунаде-том пальто.
В сенях Анасби догнал ее, рванул воротник пальто да так, что оно разорвалось.
– Спасите! – заорала Полла. – Спасите! – она уже раскрыла входную дверь, когда мужские костлявые пальцы с колющей болью впились вновь в ее лицо, шею и, придушивая, потащили обратно.
– По добру, сучка, не хочешь, – над ухом, с одышкой шипела ядовитая угроза, – тогда получишь по заслугам. За все получишь, рассчитаюсь я с тобой, и больше никуда от меня не денешься! Не же-ной будешь, а рабыней! Ждал я, сука, этого момента… что, не лю-бишь меня? Брезгуешь? По Самбиеву вздыхаешь? Его любишь? Ах, ты блядь, еще кусаешься?! Получай! На еще! Что, больно? У ну, не кричи! Кому говорю – не кричи! Я твой муж – и что хочу, то и делаю! – новый пинок в подреберье, и стоящая на четвереньках Полла пока-тилась по дощатому, местами прогнившему полу.
Когда к девяти вечера Полла домой не вернулась, Масар не на шутку забеспокоилась. Через каждые четверть часа она выходила за калитку на улицу и вслушивалась в каждый шорох, пыталась разгля-деть во мраке ночи движущуюся тень квартирантки.
У Масар дома телефона не было, и вконец заволновавшись, она побежала к соседям через улицу, чтобы от них позвонить Султанову и спросить, не подменяет ли кого-либо на дежурстве.
– Может, она в село поехала? – успокаивал медсестру главврач. – В любом случае, где искать ее, я не знаю, – увиливал от ненужных хлопот Оздемир, хоть и был, как казалось ему, очень влюблен в Пол-лу. – Утром посмотрим… Может, где загуляла жеро?!
К восьми утра Полла должна была заступить на дежурство. Ко-гда она не явилась, даже главврач понял – что-то случилось, просто так не прийти на работу Байтемирова не могла, все знали ее ответст-венность и дисциплинированность.
– А, может, она действительно, в село поехала? – теперь и Сул-танов забеспокоился, как-никак по Полле он страдает, любит ее, но-чами ею грезит.
– Да не ездит она посредине недели домой, – рассуждает вслух Масар. – И если бы поехала, то предупредила бы, записочку остави-ла.
– А, может, что случилось в селе, и она неожиданно уехала, – нервно потирал ладони Оздемир. – А ну-ка, давай, вот тебе деньги на такси, съезди в Ники-Хита… Только панику там не поднимай, как бы между прочим, будто бы ты проездом… Знаю, что не ближний свет, сам бы поехал, так сразу что-либо заподозрят. К тому же у меня через час операция.
Весь день Султанов нервничал, во время операции у него дро-жали руки и он вынужден был попросить ассистента закончить без него. На обед не пошел, не поехал на коллегию в министерство, хотя и должен был, не позвонил Изабелле в Москву, а когда из окна, в ко-торое он весь день с ожиданием выглядывал, увидел удрученно иду-щую Масар, убедился, что с Поллой случилось неладное.
Имея служебный доступ, он в течение часа обзвонил все город-ские травмпункты, отделения «Скорой помощи», морги, а потом сде-лал запрос в милицию. О Байтемировой Полле никаких сведений не было.
Невольно у Султанова пробудился инстинкт сыщика, и он стал допытываться, куда могла пойти Полла. Он позвонил своей пациент-ке, которую она вчера должна была навестить. Ему подтвердили, что Байтемирова была, и около четырех часов пополудни их покинула. Потом Султанов осматривал ее стол и обнаружил журнал. Вот они, аккуратные записи о пациентках, которых она обследовала на дому. И тут странная последняя запись: «Карина (3-е хирургическое отде-ление), пер.Привокзальный, д.12. Попова Мария Ивановна. 62 года. Стенокардия. Тел. 22-14-68. 20 руб. за посещение».
Султанов набрал телефон – никто не отвечает. Перелистывая журнал, он призадумался. Абсолютно всех пациентов он сам реко-мендовал Байтемировой, и только эта Попова неизвестна.
– Масар! – крикнул Султанов. – А ну, позови-ка Карину из третьей хирургии.
– Она уже ушла, – из коридора ответила медсестра.
– Зайди… Кто она такая?
– Какая-то шлюха, вечно курит под лестницей.
– Пойди в отдел кадров, узнай ее домашний адрес, телефон.
– Кадры закрыты, рабочий день-то истек.
– Да, – огорченно глянул на часы Султанов. – Пойдем к тебе, может она объявилась?
– А если нет? – испуганно глянула на него Масар.
– Заявим в милицию, – на ходу ответил главврач.
Дом тети Масар был пуст. Оздемир хотел было вернуться на работу, чтобы оттуда позвонить в милицию, и почему-то захотелось ему самому наведаться в переулок Привокзальный. Внутренний го-лос подсказывает, что здесь что-то не то. Ведь не может такая краси-вая девушка, жеро, жить без соблазнов, без какого-то общения, свя-зей. Ну прожила она у тети Масар более полугода без единого подоз-рения. А теперь, может, не выдержала? А, может, кто из Краснодара объявился? Кто знает, чем она там занималась? Ведь в тихом омуте черти водятся. А вокруг нее столько всяких кружится, зарятся на ее прелесть!
Даже опытный таксист с трудом нашел Привокзальный пере-улок. Дом двенадцать в самом конце, в тупике.
Султанов отпустил машину, осмотрелся. Улица широкая, мрач-ная, глухая. Редкие фонари чуть-чуть освещают ее. Вдоль разбитой ухабистой дороги, широченные грядки; на них, чудовищными скеле-тами, на фоне темно-фиолетового небосклона, толпятся оголенные ветви деревьев.
В конце улицы мрак высокого забора, за ним кипит жизнь же-лезнодорожного узла. Там все в свете мощных прожекторов, беспре-станно в разные стороны уносится медленный перестук колес, из ди-намика слышен приказной голос диспетчера, вонь жженного угля и мазута заполняют округу.
Минут десять постоял Оздемир вслушиваясь, наблюдая. Пус-тынно, будто здесь никто не живет. Дом двенадцать неказист, имеет явно заброшенный вид, и вряд ли здесь кто-либо постоянно прожива-ет в последнее время. В одном окне свет, оно не зашторено, а наглухо занавешено простыней. Из этого Султанов делает вывод, что в доме хозяйничают мужчины.
На крыльце из-под разбитого плафона слабый свет. На вымо-щенной битым кирпичом дорожке к калитке, на покосившемся, де-ревянном крыльце – шматки свежей и высохшей грязи. Осторожно ухватив старую щеколду, Оздемир слегка толкнул калитку; дверь чу-точку поддалась, потом уперлась во внутренний засов. Он уже поду-мывал крикнуть Попову, как в дальнем конце переулка, сверкнул ос-лепительный свет фар: на ухабах лучи дальнего света запрыгали вверх-вниз, из стороны в сторону, высвечивая в плотном, туманно-сыром воздухе моросящую слизь.
Машина медленно повернула к дому двенадцать, у самой ка-литки остановилась. Почему-то именно этого ожидавший Оздемир, заранее отошел в сторонку, чтобы фары при повороте не осветили его, присел на корточки во мраке густого кустарника.
Мотор заглушили, остались светиться только подфарники, хлопнула дверь. Одетый в дубленку мужчина привычно постучал в калитку. Ожидая ответа, он закурил, потом постучал вновь.
Скрипнула дверь.
– Кто это? – властный, чуточку шепеляво-капризный мужской голос.
– Это я, – ответил приезжий.
Зашуршал битый кирпич, заскрежетала щеколда, приезжий ис-чез во дворе.
Оздемир на полусогнутых ногах пересек тротуар, прилип к ще-ли иссохшего от времени деревянного забора. «Бог ты мой!» – от удивления прошептал он вслух. В приезжем он без труда узнал моло-дого человека, частенько наведывавшегося к Полле, вроде односель-чанина, нахально садящегося только на его служебный стул, вечно наряженного на изысканно-провинциальный манер. Вышедшего из дома Оздемир не знал, только видел, что он в милицейской форме, без пальто, в больших калошах на босу ногу.
Султанов напряг слух, однако кроме обрывков фраз и невнят-ного бубнения ничего не различал. Рискуя, он гуськом сделал не-сколько шагов к самой калитке. Здесь щель была уже, и обзор ссузил-ся, зато теперь он отчетливо все слышал.
– Неужели без меня эти козлы справиться не могут? – возму-щался милиционер.
– Видимо, не могут. Говорят, это твой стукач, и если он не из-менит показания, что у Лорсы Самбиева покупал наркотики, то Лорсу выпустят.
– Ведь он уже давал эти показания.
– Давал, но в тюрьме Лорса как-то достал его и чуть не приду-шил. Испугавшись, этот идиот отказался от первичных показаний и теперь утверждает, что Лорсу вовсе не знает, клянется… А это ведь правда.