В тот же день Лорса направляется по маршруту Грозный-Махачкала-Дербент-Баку для проверки готовности железной дороги и таможен России и Азербайджана к беспрепятственному прохождению составов с продукцией ВЭО «Бук-Барт».
А Сускиев прямо из Стамбула вылетает в Москву, оттуда в Нижневартовск для пролонгации ранее заключенного договора.
Все три заместителя должны выполнить чисто механическую работу – поприсутствовать, без никакого умственного и физического усилия. В этом нет нужды: до них по несколько раз с «боями», с лаской, с угрозой, подкупом и вознаграждением эти пункты навещал лично Арзо – удобрил почву, усластил отношения, наладил контакт, а кое с кем даже дружбу.
… При заходе на посадку от перепада давления Арзо пробудился, протирая глаза, огляделся. Вокруг него на шести первых рядах крепко спят уставшие в трудах челноки, за ними весь салон битком набит турецким барахлом. «Слава Богу, что я не этим должен заниматься, – подумал Арзо. – Да я бы и не смог».
Лайнер коснулся родной земли, Самбиев прочитал благодарственную молитву. Он впервые побывал за рубежом, да и как побывал! Как надо! Он был горд за себя, за свое дело. Он доказал в первую очередь самому себе, что на многое способен, преодолеет все, без страха пойдет на риск, ибо крупный бизнес тех лет в полубандитской России, и тем более в Чечне, – это мужество, где-то подвиг, и неординарность мышления впридачу.
Было заполночь. Шел проливной дождь. Прямо у трапа Самбиева поджидали ребята Лорсы. По мрачному ночному Грозному довезли до дома Россошанских, проводили до дверей, пока Полла не открыла, ждали.
– Как съездил? Все получилось? – сияла жена. – Как ты красив в этом костюме!
– Полла, – обнимая, зашептал он ей на ухо, – основное позади, все получилось.
– Я не сомневалась. Иначе и быть не могло… Пошли.
– Не туда…
Он взял жену на руки, как в день ее приезда в Столбище, стремительно понес в свою комнату… Вожделенное женское тело – красота красот! После долгих разлук – страсть как порох: ярка, сильна, скоротечна… Блаженство рая иссякло, и если мужчина не торопится в ванную, не отстраняется с брезгливым или хотя бы с равнодушием в движениях, а только чуточку ослабляет объятья, сладостно вдыхает позабытый аромат вспотевшей кожи, пальчиками, нежно играет шелковистыми прядями, вслушивается в ее неутоленное, сквозь приоткрытый рот, жадное дыхание, с не злой иронией шепчет всякую ерунду – значит ценит, дорожит близостью, соскучился… Это искренность, чистота и ненасытность чувств, это взаимная радость, это любовь!… Полла в этот миг счастлива!
Как только из порта Батуми пришло сообщение, что первый состав с топочным мазутом без сучка и задоринки прибыл на место, Самбиев Арзо вылетел в Москву, где его ожидал Сускиев с многоразовой визой в Англию. Любоваться стариной Лондона не пришлось, Арзо торопился обратно.
Всезнающий Сускиев заранее назначил встречу в банке. Из непродолжительной беседы не владеющий английским Арзо, уловил только одно, когда банковский работник повторяя, медленно спросил:
– Вы братья?
– Все чеченцы – братья, – улыбался Сускиев.
– Да, – подтвердил Самбиев и сделал подписи там, где ему указали, вслед за доверенным лицом Сускиевым.
Несмотря на просьбы партнеров погостить в Лондоне, Самбиев в тот же день под недовольное ворчание Сускиева вылетел вместе с ним обратно.
В Грозном ни на минуту нельзя было снимать руку с пульса. Круглые сутки, только изредка уходя домой, Арзо просиживал в сигаретном смоге рабочего кабинета. Днем и ночью по телефону он контролировал ход операции, в зависимости от специфики проблемы направлял в места «прорыва» своих замов, и только раз вынужден был выехать сам.
По вине железнодорожников, произошла задержка состава; срывался отлаженный график поставки. Грозили немыслимые штрафные санкции за простой танкера в Батуми. И тогда Арзо настоял, чтобы одним составом отгрузили не две с половиной тысячи тонн, как положено по норме, а четыре.
– Локомотив не потянет, – кричал начальник отделения дороги.
– Соединяй два локомотива, – по телефону приказывал Самбиев, зная по подсказке начальника грузоперевозок, что это практикуется.
– Дороги не ремонтировались, ветхие, не вынесут они такого веса.
– За все заплачено – значит вынесут, – настоял на своем Арзо.
В два часа ночи раздался звонок в офисе.
– Что мне делать? Меня снимут с работы, посадят, – гробовым голосом плакался начальник отделения дороги.
– Что случилось? – спросонья ничего не понимает Арзо.
– За Гудермесом состав сошел с рельс, перевернулся. Хорошо, что медленно ехали и не бензин везли, а то взрыва бы не избежали.
– Жертвы есть? Остальное решаемо, я выезжаю.
Из-за «ЧП», хоть и ночь в кабинете начальника дороги много людей.
– Без паники! – невозмутим виновник аварии. – Лучше скажите, что надо делать?
– Из Кизляра железнодорожный кран пригнать.
– Так звони.
– Звонил. Крановщик только к восьми на работу выйдет, а пока сюда направят, еще сутки пройдут.
– Не пройдут, – тверд Самбиев, – дай мне кого-нибудь из работников.
В шесть утра Самбиев разбудил опухшего от пьянки крановщика, к половине седьмого были у железнодорожного крана, и тут крановщик, старый рабочий – забулдыга, заартачился:
– Без похмелья не поеду.
– Как это не поедешь? – придвинулся Арзо, в бок воткнул дуло пистолета, – а ну, вперед… После дела купаться в водке будешь.
С превеликим трудом, попортив нервы, набив «шишки», набрав опыт, заимев влияние и авторитет делового человека, Арзо в строго оговоренный срок выполнил первый контракт в неимоверном напряжении. Как было заранее оговорено, полетел с Сускиевым в Лондон и только, увидев на своем счету шестизначную сумму, впервые за три месяца исполнения контракта широко улыбнулся.
Три дня жизни в Лондоне не были отдыхом, поднаторевший в нефтяном бизнесе Самбиев требовал от партнеров пересмотра многих пунктов нового контракта, и особенно графика поставок, из-за нестабильной политической ситуации не только в Чечне, но и на всем Кавказе.
Из Лондона чеченцы вылетели в Стамбул. Там выяснилось, что на Грозный рейсы отменили, а они уже успели взять в банке полмиллиона долларов наличными. Немного подумав, Арзо решил лететь в Баку и оттуда на машине до Грозного.
– Да ты что, с ума сошел? – закричал Сускиев. – Я на этот риск не пойду, мне жизнь дороже. В аэропорту наши деньги просветят, и нам конец! Убьют! Ведь это полмиллиона, тяжеленная сумка! Все будут знать об этом…
– Если боишься, лети отдельно, – вроде спокоен Арзо. – Лучше боятся от наличия денег, чем от их отсутствия… К тому же Дмитрий сообщил, что поступила вторая партия нефти, тридцать тысяч; второй контракт выполнять надо.
– Арзо! – взмолился Сускиев, – отдай, пожалуйста, обещанные мне сто тысяч. Я не могу больше работать, не могу жить в диком Грозном, да и не нужно мне больше ничего. Арзо, послушай меня, ты миллионер, зачем тебе рисковать, еще работать, с такими деньжищами ты, как сыр в масле, кататься будешь в любой стране мира… Послушай меня, ведь все в Грозном знают, сколько ты заработал, под прицелом будешь, опомнись, угомонись…
– Замолчи! – оборвал нытье Самбиев, – на твои сто тысяч и проваливай. И знай, не деньги меня прельщают, мне много не надо, а дело… достойное дело.
– Арзо, – совсем тих голос Сускиева, – ты ведь в Москве представительство открыть хочешь. Давай я там работать буду, ведь тебе расширяться надо, на новый уровень выходить.
– Нет! Трус – везде трус. А дикости в Москве не меньше, чем в Грозном; и там ты сбежишь, как кто-либо топнет.
– Арзо, – все-таки не хочет расставаться с кормушкой Сускиев, – зачем через три границы такие деньги таскать? Кому нужен этот подвиг?
– Горячую кашу есть – тоже не легко, а деньги мне в Грозном нужны. И как их иначе доставлять, ведь ни один банк в республике не работает; мы в блокаде… А теперь выполни последнее поручение – купи мне билет до Баку, и ты свободен.
Больше Самбиев помощнику не доверяет, сразу же как остался один, позвонил в Грозный в офис. По указанию Арзо, или Дмитрий или Лорса должны постоянно быть у телефона. На сей раз оба оказались на месте: Арзо Дмитрию сообщил результаты, пересказал диалог с Сускиевым.
– Не отпускай его Арзо, – обеспокоен Дмитрий, – раз он владеет всей финансовой информацией и даже его подписи в банке, то без переоформления счетов рассчитываться с ним опасно, от этого подхалима что угодно можно ожидать.
Следом трубку взял Лорса.
– В Баку нет проблем, все схвачено, – уверен его голос, – ты ведь знаешь, что мы с Гарби там вытворяли?
– Лорса, вместе мы ездить не должны. Надо страховаться. Ты пришли две машины, четырех человек с Гарби и лично позвони Гасанову, а потом перезвони мне.
Вскоре Сускиев вернулся, с чувством выполненного нелегкого долга, бросил на стол паспорт и билет Самбиева, облегченно вздохнул, стал собирать свои вещи.
– А где мои сто тысяч? – вдруг вскричал он.
– Я забрал, – смотрит футбол по телевизору Самбиев, – свой паспорт тоже мне давай, – холоден его голос. – В Грозном я с тобой рассчитаюсь.
– Не поеду я в Грозный… не дам паспорт.
– Как это не дашь? – встал Арзо, массой надвинулся на маленького Сускиева. – Подобру отдай… Вот так. И не бзди, в Баку нас министр обороны Азербайджана будет встречать и сопровождать до границы. Ты ведь знаешь, что Гарби, да и мой Лорса в Карабахе были,… то на той, то на другой стороне. Ха-ха-ха!
– Твои Гарби и Лорса – убийцы.
– Они воины; а вот если узнают, что ты так сказал, наверняка станут убийцами.
– Ты деспот, Арзо!… Когда ты со мной рассчитаешься?
– Полетишь с Россошанским в Лондон, вместо твоей подписи поставим подпись Дмитрия, и тогда – свободен, сто тысяч твои.
– Ты что, веришь этому русскому больше, чем мне?
– Видишь ли, мой маленький друг, – от злости щурится Самбиев, – я, по-твоему, деспот, Лорса и Гарби – убийцы, Дима – не свой, а скажи мне, кто ты?