[66], румлу пользовалось влиянием в Азербайджане[67], а устаджлу контролировали Тебриз и Хорасан.
В триумвирате, состоящем из Див-султана, Кёпек-султана Устаджлы и Чуха-султана Текели, ведущую роль продолжал играть Див-султан, после него стоял Чуха-султан, а Кёпек-султана к делам правления не особо-то и допускали. Так, например, в дошедшей до нас части «Лучшей из летописей» Хасан-бека Румлу, служившего Тахмаспу и его сыну, шаху Исмаилу II, говорится о том, что Чуха-султан ставил на документах свою печать вместо печати Кёпек-султана. Усыпив бдительность Кёпек-султана, его «соправители» начали заменять представителей племени устаджлы, занимающих важные должности, своими людьми. Кроме того, они пытались «распылить» устаджлы по всей территории государства, раздавая старейшинам племени наделы в отдаленных друг от друга местах. В результате триумвират просуществовал с осени 1525 года до весны 1526 года, когда Кёпек-султан поднял восстание.
Поначалу удача была на стороне Кёпек-султана, одержавшего победу в первом крупном сражении с племенем текели, но за победой последовали два поражения, вынудившие устаджлы укрыться в Гиляне для восстановления сил. Весной 1526 года Кёпек-султан сумел захватить Ардебиль, а затем пошел на Тебриз, но был остановлен близ Шарура[68]. Сражение, в котором решалась судьба противоборства, выдалось крайне ожесточенным. Устаджлы были разгромлены, уцелевшим удалось бежать в Решт, а Кёпек-султан пал на поле брани.
Растянувшаяся на год смута парализовала управление государством и позволила Шейбанидам захватить Тус и Астрабад[69]. На фоне большой войны разгорелось множество мелких межплеменных конфликтов. Сефевидское государство напоминало котел с кипящей водой… Хорошо еще, что османскому султану Сулейману было не до происходившего на востоке, потому что он вел большую войну с Венгерским королевством и Габсбургами[70]. В этом шаху Тахмаспу сильно повезло.
Бедственное положение, в котором оказалось государство, позволило Чуха-султану настроить тринадцатилетнего шаха Тахмаспа против Див-султана, выставив его главным виновником смуты. Зерна наговора упали на плодородную почву, поскольку юный шах тоже был недоволен деспотизмом своего властного атабека. 5 июля 1527 года Тахмасп пустил стрелу в Див-султана, едва тот вошел в зал, где собирался диван[71]. По молодости лет шах не сумел как следует натянуть тетиву, так что стрела не убила Див-султана, но начатое завершили своими саблями шахские телохранители.
Расправившись с Див-султаном, Тахмасп проявил милость по отношению к скрывавшимся в Реште эмирам племени устаджлы, которые получили от шаха прощение и должности. Главой племени румлу стал Сулейман-бек, подчинявшийся Чуха-султану. Таким образом, Чуха-султан Текели стал единовластным правителем государства в качестве атабека, а его племя, после разгрома устаджлы, выдвинулось на первое место среди кызылбашских племен, и старейшины текели заняли важнейшие из государственных должностей… Но возвышение Чуха-султана не нравилось вождям других племен точно так же, как им был поперек горла Див-султан. Эмиры ждали удобного момента для того, чтобы расправиться с очередным «выскочкой», и такой момент настал в 1531 году, когда шаху Тахмаспу минуло семнадцать лет.
Одним из главных противников Чуха-султана был Хусейн-хан Шамлу, занимавший должность правителя Герата. Конфликт между Чуха-султаном и Хусейн-ханом является наглядным свидетельством того, какой вред могут наносить государству внутренние распри. Когда в 1531 году шейбанидское войско осадило Герат, Чуха-султан отказался отправлять кызылбашей на помощь Хусейн-хану, то есть предпочел потерять большой город, имевший важное стратегическое значение, ради того, чтобы избавиться от своего врага. Но Хусейн-хан не стал оборонять Герат до последнего вздоха – он сдал город Убайдулле-хану, племяннику Мухаммеда Шейбани, а сам направился в шахскую ставку, расположенную близ Исфахана, для того чтобы обличить перед шахом его вероломного атабека. Чуха-султан планировал убить Хусейн-хана, и тому стало об этом известно. Ночью, внезапно, воины шамлу напали на шатер Чуха-султана, которому удалось бежать в шатер шаха, однако это его не спасло – возмездие настигло его и там, а две стрелы, пущенные мстителями, попали в тадж Тахмаспа. Будь в то время у Тахмаспа надежная опора, Хусейн-хану пришлось бы заплатить за свое поведение жизнью, но обстоятельства сложились так, что опорой для шаха стал Хусейн-хан, назначенный новым атабеком. Возвышение Хусейн-хана стало итогом второй гражданской войны между его сторонниками и теми, кто хотел сделать атабеком Шах-Кубада, сына Чуха-султана. Проигравшее войну племя текели по повелению шаха подверглось поголовному истреблению. Понятно, что Тахмасп предусмотрительно хотел предотвратить будущие осложнения, но историки былых времен связывали его решение с попыткой воинов текели захватить шаха в плен. Но так или иначе, после второй смуты, еще сильнее ослабившей сефевидское государство, бразды правления попали в руки Хусейн-хана.
Шах Тахмасп уже вступил в пору совершеннолетия, но коварный Хусейн-хан, образно говоря, «связал его по рукам и ногам», не допуская к правлению государством. Высшие должности заняли старейшины шамлу, которые оказывали шаху всяческое почтение, но при этом исполняли приказы своего эмира. В наше время сказали бы, что вокруг молодого Тахмаспа сложился «административный вакуум» – он сидел на шахском престоле, но не имел возможности управлять.
В 1533 году первая жена Тахмаспа Кадам Али Султан-ханум, она же – Султанум бегим, родила шаху первенца, которого в честь деда назвали Исмаилом. Хусейн-хан решил, что ему удобнее будет исполнять роль атабека при малолетнем Ибрагиме, чем при Тахмаспе, который с каждым днем все сильнее стремился к правлению. В середине 1534 года один из шахских придворных, принадлежавший к племени шамлу, попытался подсыпать яд в питье Тахмаспа, но это вовремя заметили. Проведенное дознание показало, что организатором покушения на жизнь шаха был Хусейн-хан. Тахмасп не стал устраивать судилища над атабеком, а просто приказал своим телохранителям изрубить его на куски. Можно предположить, что обвинение в покушении было всего лишь предлогом для избавления от Хусейн-хана но, так или иначе, он был убит, и его смерть вызвала новую смуту – родич Хусейн-хана Агзивар-султан поднял мятеж, в который оказался вовлеченным младший брат Тахмаспа Сам-мирза, занимавший должность беклярбека Хорасана (а Агзивар-султан был его наставником).
Нет, вы только представьте, каково приходилось шаху Тахмаспу! Не успеет утихнуть одна смута, как разгорается следующая. Не успеешь избавиться от узурпатора-атабека, как против тебя восстает родной брат, поддерживаемый османским султаном… Опору шах мог найти только в племени мосуллу, из которого происходили его мать Таджлы-ханум и первая жена Султанум бегим, приходившаяся Тахмаспу троюродной сестрой по материнской линии. В стихах Исмаила Хатаи можно встретить слово «туркмен» («Уменьшаются владения арабов и становится тесен их дом, в Багдаде туркмен забирает все»). Предполагается, что впервые «туркменами» стали называть себя представители племени мосуллу.
Скорая казнь Хусейн-хана стала грозным предупреждением всей кызылбашской знати, поскольку казненный приходился Тахмаспу двоюродным братом (его матерью была сестра шаха Исмаила I). «Если я не пощадил своего брата и ближайшего советника, то вам и подавно не на что надеяться», – дал понять своим эмирам шах.
Отдельной проблемой Тахмаспа стал его брат Сам-мирза. Некоторые историки считают, будто Хусейн-хан предполагал сделать шахом семнадцатилетнего Сама, а не годовалого Исмаила.
Султан Сулейман в 1533 году победоносно завершил войну в Западной Европе, присоединив к своим владениям новые земли и сделав Габсбургов своими данниками. Теперь настал черед Сефевидского государства, которое для суннитского правителя было кровоточащей занозой в сердце. В 1534 году, когда основные силы кызылбашей выступили против Бухарского ханства, Сулейман вторгся Азербайджан, где на его сторону перешел глава племени текели Улама, сдавший османам без боя столичный Тебриз (это произошло в сентябре 1534 года). Узнав о мятеже в Хорасане, Сулейман объявил Сама своим сыном и пожаловал ему иранские земли, лежавшие к востоку от реки Кызыл-Узен[72]. Ход был сильным, и султан сделал его в нужный момент. Сам-мирза, действуя по принципу «часть лучше, чем ничего», мог принять предложение, и тогда положение шаха Тахмаспа ухудшилось еще сильнее. Нельзя исключить и того, что хорасанский мятеж был намеренно приурочен к османскому вторжению, но будь то единый заговор или удачное стечение обстоятельств, Тахмаспу удалось изменить расклад в свою пользу, несмотря на то что, двинувшись из Азербайджана в Ирак, в ноябре 1534 года Сулейман захватил Багдад.
К слову, из-за близости Тебриза к османской границе шах Тахмасп перенес столицу своего государства в Казвин, несмотря на то что в этом городе пока еще были сильны позиции суннитов. Важную роль в шиитизации Казвина сыграл Ахмад Мунши Куми, автор известного трактата об искусстве каллиграфии и каллиграфах XVI века «Голестан-и Хонар»[73], хроники «Воплощение истории», а также следующего стихотворения:
Сунниты – овцы, шииты – волки,
Иранцам и тюркам ведомы мои мысли.
Сто проклятий суннитам Казвина —
Да падут они на бедных и на богатых,
на больших и на малых.
Агзивар-султан и Сам-мирза повели себя странно – вместо того, чтобы идти из Хорасана на запад, навстречу османам, они пошли на восток и осадили Кандагар