Часть IIРасцвет сефевидского государства
Глава 6Шах Аббас I, он же Аббас Великий
От пери среброгрудой, луноликой
На свет родится богатырь великий.
Он барса криком приведет в испуг, —
И шкура в клочья разлетится вдруг,
И, прячась от воителя в чащобе,
Грызть когти будет барс в бессильной злобе.
Пред ним склонится лев, целуя прах,
Отпрянет вихрь, пред ним почуяв страх.
Аббас-мирза родился 27 января 1571 года в Герате. О его родителях и братьях было сказано много, точно так же, как и о том, как Аббас провел свое детство – в заложниках (по сути) у могущественного кызылбашского эмира, так что можно сразу перейти к началу его правления.
Будучи человеком умным, юный шах Аббас прекрасно представлял свои перспективы. Его жизнь и благоденствие будут длиться ровно до тех пор, пока он будет устраивать своих господ-эмиров. Как только шах станет мешать, эмиры от него сразу же избавятся – убьют или ослепят, и усадят на престол младшего брата или, скажем, несовершеннолетнего сына. Пример старшего брата Хамзы-мирзы показывал, насколько опасно осложнять отношения с эмирами, а пример матери давал понять, что в стремлении к собственной выгоде эмиры не остановятся ни перед чем. Шах Мухаммед не дал согласия на убийство жены, предложив альтернативные способы отстранения ее от власти, но эмиры тем не менее поступили по-своему, причем среди убийц Махди Улья был один сефевид – даже потомки шейха Сефи выступали против шаха на стороне эмиров.
Дело шло к распаду государства, которому охотно поспособствовали османы в надежде присоединить по частям то, что не удалось захватить в ходе последней войны. В последней четверти XVI века османские султаны еще были одержимы идеей установления своего господства над всем мусульманским миром и покорения христианской Европы. Короче говоря, шаху Аббасу нужно было действовать решительно и ради собственного благополучия, и ради спасения государства, созданного его прадедом.
Но как можно одолеть кызылбашей, если на них держится государство?
Ответ на этот вопрос был готов – следовало только посмотреть на запад. Османские султаны старались назначать на все мало-мальски важные посты своих «рабов», набранных по системе девширме, «налога кровью». Суть системы заключалась в том, что среди покоренных христианских семей производился набор мальчиков в возрасте от восьми до шестнадцати лет, которые предназначались для услужения во дворцах, а также для военной и гражданской службы. Обычно брали каждого пятого мальчика, но это правило могло меняться в зависимости от обстоятельств. Поступление на султанскую службу открывало перед способными людьми большие перспективы, вплоть до получения должности великого визиря, поэтому случалось и так, что мусульмане за взятку отдавали своих сыновей в султанский набор. А жители Боснии, к концу XVI века полностью перешедшие в мусульманскую веру, сами просили султана продолжить набор на службу среди их детей, поскольку хорошо понимали исходящие от этого выгоды. Опять же, в подавляющем большинстве набирались дети из бедных семей, которым судьбой было предначертано всю жизнь заниматься тяжелым крестьянским трудом. В сравнении с этим положение султанского воина-янычара или дворцового слуги было пределом мечтаний.
Подобием янычаров стали гулямы – шахские рабы из представителей кавказских народов. В старинных хрониках упоминаются черкесы, грузины и армяне, но нужно понимать, что «черкесами» при шахе Аббасе называли всех жителей Кавказа. В частности, черкесом считался упомянутый выше Шамхал-султан, дядя Перихан-ханум, хотя на самом деле он был кумыком. Примечательно, что в Османской империи грузины относились к народам, с которых быстро перестали взимать «налог кровью» по причине их свободолюбия – рабы-грузины не подчинялись своим начальникам и были склонны к побегам. Но в Сефевидском государстве многие гулямы грузинской национальности достигли больших высот. В качестве примера можно вспомнить хотя бы военачальника Аллахверди-хана, от рождения носившего фамилию Ундиладзе.
История возвышения Аллахверди-хана является типичным примером новой «кадровой политики», внедренной шахом Аббасом. Искендер Мунши, служивший при дворе шаха Аббаса, характеризует Аллахверди-хана как «одного из самых влиятельных сановников, возвысившихся при этой [Сефевидской] династии» и с похвалой отзывается о его выдержке и скромности. Аллахверди-хан попал в плен во время одного из грузинских походов шаха Тахмаспа и стал гулямом. Его возвышение началось после того, как он доказал шаху Аббасу свою преданность, приняв участие в убийстве Муршидкули-хана Устаджлу. Начав с должности правителя Гольпайегана[131], Аллахверди-хан к 1596 году стал куллар-агаси[132] и правителем Фарса, первым беклярбеком в истории сефевидской династии, не относившимся к кызылбашской знати. Аллахверди-хан стал «правой рукой» шаха Аббаса. Он умер в июне 1613 года и был похоронен в гробнице, построенной в Мешхеде рядом со святилищем Имама Резы – вот какое уважение оказал ему шах!
Помимо гулямов, шах Аббас делал ставку на иранцев, которые были для него гораздо предпочтительнее кызылбашей. Как верно выразился однажды Мохаммад Бастани-Паризи[133]: «При Аббасе Великом азербайджанское государство стало иранским». Третьей опорой шаха стало мусульманское духовенство, влияние которого в период кызылбашской анархии существенно ослабло.
Теперь вы знаете «секрет», с помощью которого шах Аббас смог подчинить кызылбашских эмиров своей железной воле. Но давайте не будем забегать вперед, а вернемся к самому началу правления Аббаса.
В прошлой главе интригам кызылбашских эмиров и их внутренним распрям было уделено много внимания, поскольку они определяли политическую обстановку во время пребывания на престоле шаха Мухаммеда, но сейчас нет необходимости углубляться в детали, поскольку шах Аббас пришел к самостоятельному правлению уже в середине 1589 года, на первом году своего правления. Юный шах переиграл в «политические шахматы» своего многомудрого опекуна Муршидкули-хан Устаджлу. Первым делом, Аббас посчитался с убийцами своей матери – одних казнил, других бросил в крепость, третьих отправил в ссылку. Муршидкули-хан этому не препятствовал, поскольку считал, что он отныне не нуждается в союзниках, поскольку держит в своих руках самого шаха. Но кто кого держал в руках – это отдельный вопрос.
Пользуясь сложившейся ситуацией, узбеки в 1589 году перешли от набегов на Хорасан к его завоеванию. Муршидкули-хан «мудро» выжидал, пока узбеки не ослабят окончательно его бывшего союзника Аликули-хана Шамлу, первого наставника Аббаса. Шах настаивал на немедленной отправке войска в Хорасан, а Муршидкули-хан изыскивал поводы для отсрочки. Он очень скоро расставил на ключевые должности своих людей, поэтому юный шах не имел возможности действовать «через голову» своего векиля. Войско в Хорасан было отправлено лишь после того, как узбеки взяли Герат и вырезали все его население, вместе с Аликули-ханом. Но шах Аббас был прилежным учеником, хорошо усваивавшим те уроки, которые ему преподносила жизнь. В частности, шах отлично умел ловить змей руками соседа[134]. Ему не составило труда избавиться от Муршидкули-хана, которого в июле 1589 года убили кызылбашские эмиры, желавшие выслужиться перед шахом. Так шах Аббас обрел самостоятельность.
Фактически мир с султаном Мурадом Третьим заключил старший брат Аббаса Хейдар-мирза, принявший османское предложение о мире. Но формально сомнительная «честь» заключения позорного мирного договора выпала Аббасу и стала первым важным событием его правления. По этому договору, подписанному 21 марта 1590 года в Стамбуле, к Османской империи отходили весь Азербайджан (за исключением Талыша и Ардебиля), Ширван, Армения, Восточная Грузия, а также значительная часть западноиранских земель. Тебриз, который пытался выторговать Хамза-мирза, тоже остался у османов. Все понимали, что османский лев не удовольствуется этой добычей, а захочет еще. Вопрос был в том, кто лучше сможет воспользоваться паузой, кто лучше сможет подготовиться к новой войне.
«Хорошо подобранный предлог помогает скрыть истинные намерения», – учат мудрецы. Усиление армии было логичным следствием поражений на западе и востоке. Эмиры кызылбашей ничего против этого не имели, а, напротив, приветствовали шахскую реформу в надежде на будущую военную добычу. То, что шах набирал войско из рабов, не вызывало у эмиров никаких опасений – было бы гораздо хуже, если бы он начал переводить под свое прямое командование кызылбашские племена.
По оценкам историков, в период правления Аббаса Великого кызылбашей насчитывалось около двухсот тысяч, но в шахской армии состояла примерно четвертая часть от этого количества, а три четверти составляли личные войска эмиров. Но даже получая жалованье из казны, кызылбаши продолжали ориентироваться на своих эмиров и следовали их приказам, так что шаху его войско подчинялось лишь в тех случаях, когда его намерения совпадали с намерениями эмиров (вспомните, что произошло с Хамза-мирзой при попытке отбить Ширван у османов).
Вдобавок к курчиям, которые, по сути, были ополченцами, шах Аббас создал три корпуса постоянного регулярного войска, выгодно отличавшегося от кызылбашей выучкой и оснащением. Основу этого войска составлял десятитысячный конный корпус гулямов. Гулямов дополняли двенадцатитысячный корпус мушкетеров-туфенчи и десятитысячный корпус артиллеристов-топчиев. Итак, против плохо организованных кызылбашских племен, не имевших толком огнестрельного оружия, шах в любой момент мог выставить десять т