Похлебка, какую наконец дождались Глеб и побратимы, оказалась очень жидкая, бледно-зеленого цвета и дурно пахла. А хлеб был черствый. Однако все были так голодны, что никто и не думал жаловаться. Никто не вылил похлебку на землю, а хлеб никто не раскрошил птицам.
Воины императора с сочувствием смотрели на толпы крестьян и, о чем-то переговариваясь, качали головами.
Они прождали под стенами Константинополя еще две недели.
Новых отрядов крестьян становилось все меньше. Те единицы, что прибывали, уже вряд ли что-то могли решить.
Горожане и власти города становились все менее терпимыми, поскольку полчища крестоносцев — злых, голодных — так и рыскали по всей округе, грабили торговцев, везущих товары в Константинополь, воровали скот, угоняли лошадей, издевались над местными жителями, насиловали женщин и пьянствовали, пьянствовали… Каким-то образом — скорее всего морем, а может, через подкуп стражи — самые отчаянные из крестоносцев умудрялись попадать в город. Здесь, напившись вина, они бесчинствовали, орали свои варварские песни, устраивали дикие пляски на площадях, придирались к мирным жителям, лезли к ним в дома, воровали из храмов дорогую утварь и пытались на рынках продать ее… Стража во множестве ловила крестоносцев на улицах и выдворяла их за ворота. Среди горожан горько шутили: «Кто бы спас нас от этих спасителей!». А к императору рекой текли жалобы.
Петр Отшельник давно уж поговаривал о переправе на другой берег пролива. Петр говорил своим людям, что в тех землях, через которые они пойдут, некогда правил царь Крез. Он невероятно был богат. Никто до сих пор не может похвастать богатством, большим, нежели было у него… Значит, идти крестоносцам через очень богатые земли:
— Там мы забудем, братья, что такое голод. Вшей и блох мы оставим на этом берегу, а на том в наших сумах сразу заведется звонкая монета…
Монах знал, чем привлечь простого человека; очень обнадеживали крестоносцев такие его речи. И на тот берег, что высился за проливом, они смотрели с жадностью и спрашивали друг друга: «Когда же? Когда греки дадут нам корабли?..».
Петр Отшельник уже трижды ходил во дворец к императору. Но Алексей Комнин, чрезмерно занятый делами, все никак не мог принять его.
А однажды явился сам. После «выхода» в храм, после молебна повернул не во дворец, а к Влахернским воротам. Окруженный не менее чем двумястами воинов, император Алексей Комнин приехал на пустыри в золоченой колеснице вместе с юной дочерью. Та, как видно, хотела посмотреть на крестоносцев вблизи.
Остановившись возле лагеря, Алексей не стал выходить из колесницы. С возвышения ее хотел говорить с этими людьми.
Крестьяне со всех сторон поспешно стекались к колеснице. Всем хотелось услышать, что скажет император. Да и посмотреть на него было очень любопытно.
Алексей Комнин был не старый еще человек. Чело его венчала золотая корона, а на плечи был накинут пурпурный плащ. Дочь его Анна не отличалась особой красотой, но была нежна. И многие из крестоносцев смотрели на нее с удовольствием.
Воины императора стали возле колесницы плотным кольцом, плечо к плечу. Защищенные стальными доспехами, они выстроили из своих тел несокрушимую стену. Пентеконтархи не велели крестоносцам подходить вплотную к этой стене.
Послушать императора пришел весь лагерь, за исключением раненых и больных. В первых рядах крестоносцев стояли Петр Отшельник, рыцарь Вальтер, кузнец Гийом и другие уважаемые люди, вожди. Глеб с побратимами тоже были недалеко от колесницы. И Васил-болгарин с ними. Он уже перестал выступать в качестве толмача, ибо побратимы за несколько недель жизни в лагере и общения с крестоносцами и греками научились неплохо понимать и язык Гийома, и язык Ганса, и язык греческий.
Император Алексей в своей речи называл крестоносцев латинянами. Он сказал, что назавтра, еще затемно доблестное крестоносное воинство погрузится на галеры и будет переправлено на малоазийский берег пролива.
Крестьяне при этих словах радостно зашумели, застучали дубинками и косами по деревянным щитам, обшитым воловьей кожей, а кое-кто и пустился в пляс — прямо на том месте, где стоял. Давно уже и с нетерпением ждали переправы; не давали простым людям покоя богатства страны, в коей некогда царствовал Крез.
Петр Отшельник и рыцарь Вальтер, которого за бедность называли еще Голяк, насилу успокоили своих людей.
Когда относительная тишина была восстановлена, Алексей заговорил опять. Он обещал, что усилит крестоносное воинство несколькими тысячами наемников. А еще обещал каждому из крестоносцев землю и богатые дары в том случае, если Константинополю будут возвращены его старые малоазийские владения.
Опять шумела толпа. Крестьяне радостно потрясали над головой дубинками.
Алексей Комнин продолжал:
— Однако вы, латиняне, должны послушаться моего совета. Не слишком-то полагайтесь на свою храбрость, ибо многие, кто прежде переправлялся на тот берег, были не менее вашего храбры. Не очень-то полагайтесь на свою многочисленность, ибо войска и поболее численностью высаживались на том берегу, однако погибали. Турки, с которыми вам предстоит встретиться, весьма многочисленный, храбрый и сильный народ. Они умеют драться…
Эти речи не очень понравились крестоносцам. По толпе прокатился ропот:
— Мы шли сюда, под стены этого города очень много дней. Мы много видели разных народов и со многими дрались. И никто не сумел остановить нас.
Другие говорили:
— Разобьем и турка! Всем скопом навалимся! В порошок сотрем! Не останется и памяти от турок!..
Император укоризненно качал головой:
— Вы ошибаетесь, латиняне! Не так-то просто разбить турка. Мой народ претерпел от турка немало бед, хотя народ мой слабым не назовешь. Очень хитер турок. И вы это скоро почувствуете на себе.
Петр Отшельник сказал:- С нами Бог!
При этом глаза монаха смотрели твердо, а говорил он очень убежденно.
Вальтер Голяк тоже говорил уверенно:
— Мы победим! Не сомневайтесь, государь!..
И тут толпы христиан прокричали старый клич:
— Так хочет Бог! Мы победим!.. Император сказал:
— Избегайте, латиняне, ходить толпою. Разбейтесь на десятки, пятидесятки, сотни. Назначьте командиров из самых уважаемых людей. И всегда соблюдайте определенный строй: и в походе, и в бою…
— Горе неверным! — вдруг вскричал рыцарь Вальтер. — Я уже вижу потоки крови!..
— Так хочет Бог! — было ему ответом.
— Бог с нами!..
Рыцарь показал императору на толпу:
— Никто не устоит против этой силы! Мы прошли много земель. Слабые остались на дорогах. Здесь, государь, перед вами самые сильные. Мы выдержим все!
Алексей посмотрел на Вальтера сумрачно:
— Помните о коварстве турок.
И потом он велел своим людям пробиваться через толпу к городу. Крестоносцы расступились.
По поводу предстоящей переправы было еще произнесено здесь, на пустырях, немало речей. Говорили и Петр, и рыцарь Вальтер, и другие известные и не очень известные крестоносцы. Было объявлено празднество. Ликование царило над лагерем.
Откуда-то появились вино и женщины. Тут и там играли музыканты. К берегу уже ночью подходили галеры…
Глава 9
Крестоносцев переправляли на галеры в больших лодках. Погода благоприятствовала. Волнение на море было несильное. В лагере еще горели костры, играла музыка, лилось вино, а первые отряды крестьян уже поднимались на суда. Они плотно размещались на палубе, переругивались с греками, кричали что-то невольникам-гребцам, распевали героические старинные песни и псалмы. Царило оживление.
Когда первые крестоносцы высадились на противоположный берег пролива, было уже светло.
Крестьяне весьма удивились, увидя перед собой пустынную местность. Ни турок, ни каких-либо еще людей они не встретили. Вокруг были только скалы, развалины каких-то строений, кости животных, выбеленные солнцем, и одичавшие собаки, настороженно втягивающие носом воздух, отбегающие в сторону при приближении людей…
— Что-то не видно коварных, жестоких турок! — сказали насмешливо крестоносцы. — Как эти собаки, бежал, видно, турок в глубь страны.
Поднявшись на холмы, крестьяне осмотрелись. Насколько хватало глаз, не видно было жилья.
Здесь, на холмах, стали лагерем. Наемники расположились особняком. Галеры ушли за другой партией крестоносцев.
Петр Отшельник призвал всех христиан к молитве и громогласно благодарил Господа за столь удачную высадку. Постепенно все воины-крестоносцы были перевезены. Несколько дней воинство оставалось на месте. Ждали от императора провианта. Но галеры больше не пришли.
Воины были голодны и злы. Они собирались толпами и спорили, и кричали, и даже между собой дрались. Они пытались решить то, что решить были не в состоянии.
Самые недовольные кричали:
— Где богатые селения? Где сады? Где пресловутая страна, коей некогда правил богач Крез?
Другие вторили им:
— Хитрые греки нас обманули. Они сплавили нас на этот голодный берег, чтобы мы тут подохли. Греки испугались за свой город, что мы разграбим его. И переправили сюда…
Эти крикуны были весьма прозорливы. Голод становился все ощутимее. А греки и не думали подвозить крестоносцам хлеб.
Обозленные крестьяне все роптали, оглядывая с холмов пустынную местность:
— Где войска турок, которые мы хотим победить? Почему они не приходят? Пусть придут, и мы разобьем их. Мы им покажем, на чьей стороне сила и правда!..
Но дни проходили за днями, а турки все не показывались.
Крестьяне начинали догадываться:
— Турки, действительно, хитры. Они рассчитывают, что нас сразит голод. А им даже не придется рисковать своей головой.
Петр Отшельник много молился. Рыцарь Вальтер ходил мрачный. Многие из крестьян пытались с
берега ловить рыбу. Но улов был мизерный, ибо никто не имел подходящих снастей. Некоторые из крестьян, доведенные голодом до безумия, пытались камнями подбивать чаек. Кое-кому и удавалось сшибить птицу, ранить ее. Тогда чайке отрывали голову и тут же на месте сырой съедали, боясь, что другие голодные отнимут эту добычу.