евну, но рамки дозволенного переходить нельзя даже ей.
Так вот, пообщавшись с Давиденко и со мной, убедившись, что мой дед и есть легенда их семьи – Алеша Ольшанский, Эдер решил предъявить мне фотографию. И тем самым окончательно убедиться в том, что поиски легенды его семьи окончены. Фотография шла из Австрии буквально дипломатической почтой. В ожидании, Алекс посетил Нижний Новгород, славно потрудился там, на благо своего коллеги, и только взяв в руки снимок, договорился о встрече со мной.
Надо сказать, железная выдержка у профессора. Это, скорее, менталитет, присущий только немцам. Раскопай я такую информацию, ждать пересылки фотографии, при этом скрупулёзно заниматься работой, точно бы не стала. На мой взгляд, снимка на телефоне или планшете, было бы вполне достаточно, для того, чтобы раскрыть причину своего приезда. Но это мне, а не сдержанному, продуманному австрийцу.
Взволнованный Эдер, сообщил, что нашу семью очень ждут в Вене, Элен не терпится встретиться с нами. А, осенью она приедет в Россию сама – поклониться могиле спасшего ее солдата.
От услышанного, я с трудом приходила в себя. Это было какое-то рождественское чудо. Нет, не так – индийское кино!
– Вы прилетите к нам? – Эдер снова взял меня за руку. – Пожалуйста, поговорите сейчас с моей матерью.
Я согласилась, но ощущение нереальности происходящего не проходило. Эдер набрал номер матери по видеосвязи. С экрана телефона на меня смотрела очень пожилая, совершенно седая дама. Смотрела очень внимательно, смотрела так, точно старалась разглядеть во мне черты, Алеши.
Потом дама заплакала и принялась уговаривать меня прилететь в Вену.
– А ладанка? Алексей передал своей семье ладанку? – словно вспомнив, спросила Элен.
Она говорила по-русски гораздо хуже, чем Алекс, поэтому после пары фраз, которые я не поняла, мы перешли на немецкий. Правда, слово "ладанка" мы все, не сговариваясь, произносили по-русски.
– Да, она у меня. Я привезу ее Вам.
– Нет, нет. Это – оберег Вашей семьи. Мне просто важно знать, что она сохранила Алешу и бережет его семью.
Попрощавшись, и в десятый раз, получив от меня обещания прилететь, Элен отключила связь.
Эдер, деловито принялся объяснять мои действия для срочного оформления визы.
– Алекс…. Понимаете, так сразу прилететь не получится, – вспомнив наконец-то о своих проблемах, начала я. – Вокруг меня происходят очень странные события…
– И самое странное событие это Ваш визит, – довольно грозно произнес Смирнов, усаживаясь за наш столик. Не сомневаюсь, что всю нашу беседу с Эдером он слышал.
– Что Вам нужно? – удивился Алекс, начиная подниматься со стула.
– А что нужно Вам? Это я хочу выяснить в первую очередь! – тон Смирнова ничего хорошего не предвещал.
Мужчины сверкали глазами, не сдерживая неприязни.
– Дим, ну что ты человека запугиваешь? Пожалуйста, говори на тон тише, – я спешно спасала положение и попыталась угомонить Смирнова
– Алекс, это Дмитрий, начальник службы безопасности нашего предприятия, – оправдывалась перед Эдером, за резкость Димки. – Дело в том, что начиная с воскресенья, как бы это помягче сказать, на меня ведется охота. Ко мне в квартиру проник грабитель, убил мою соседку, мою машину вывели из строя, и я чуть не разбилась. Поэтому сейчас мне без круглосуточной охраны не обойтись. Извините, что не сказала сразу.
– Тогда мы немедленно оформляем документы для визы. Наша семья найдет возможность срочно вывезти Вас в Австрию. Вы там будете в безопасности!
– Никуда она не полетит! – Смирнов был категоричен. – Возможно, Ваша семья и стоит за всеми этими происшествиями?
– Как Вы смеете? – Алекс поднялся из-за стола.
Ого, какой пыл! А я думала профессоры – все сплошь ботаники. Что ни говори, а как удивительно изменилась моя жизнь всего за неделю! Еще в прошлое воскресенье мне некому было пожаловаться на судьбу, а сегодня, за право спасать меня могут подраться такие интересные мужчины! И я бы не стала ставить на Смирнова, Эдер – прямо-таки боец!
– Смею. Все очень совпало. И Ваш прилет, и нападение на Ульяну. Что там Вы про ладанку говорили? – Димка спокойно остался сидеть на стуле.
– Я выехал в Нижний Новгород в понедельник и пробыл там до вчерашнего дня. Свяжитесь с местными музеем и отелем, где жил, – уже оправдывался Эдер, возвращаясь на свое место.
– Это понятно. Так что про ладанку?
– Я точно не знаю. Бабушка привезла ее из России. Серебряная. Как выглядит – не представляю.
– Примерная стоимость?– не унимался Смирнов.
– В нашей семье не измеряют деньгами церковные реликвии, – огрызнулся Эдер.
Спустя десять минут переговоров с матерью, Алекс сообщил нам, что ладанка в их семье с очень давних времен. Но опять-таки, и Элен не рассматривала эту вещь с материальной точки зрения. Это был оберег семьи. Не более.
– Звезда моя, а почему в перечне твоих ценностей, не далее как в четверг, этой ладанки я не наблюдал? – с укором сказал Смирнов.
– Так я не помню, куда ее убрала. Не все еще распаковала. Обычно она хранилась в шкатулке с крестиками.
– И?
– И сейчас ее там нет…..
Смирнов даже рот раскрыл, собираясь загнуть очередную тираду про мою рассеянность. Но у него зазвонил телефон,
– Страхова, – пояснил он мне.
– Да, здравствуйте Вера Романовна. Ульяна? Ульяна со мной. Как договаривались, со вчерашнего вечера. Сейчас мы в ресторане, в центре. Маркова тут встречается с иностранным …гостем, – все это Смирнов говорил улыбаясь. А потом замолчал, внимательно слушая директора, и улыбка сползла с его лица.
– Что? – испугавшись перемены, спросила я.
– Ковалькова в больнице. Ее нашли в кабинете с пробитой головой. Страхова ждет нас в конторе.
Ужас произошедшего, доходил до меня постепенно, как бы волнами. Дышать стало трудно. В глазах потемнело.
– Она жива? – выпалила я, боясь услышать самое страшное.
– Пока жива.
Слово «пока» зашумело у меня в голове, сбивая мысли, не давая даже встать из-за стола. Меня слегка качнуло в сторону, едва я поднялась со стула.
– Алекс, нам нужно ехать. Где Вы остановились? В «Фортуне»? Отлично. У Ульяны есть номер Вашего телефона. Она Вам позвонит позже. Нет, ездить с нами не стоит, – все это Смирнов говорил, ведя меня к выходу из ресторана.
В офис мы приехали в рекордно короткие сроки. Оказывается, Димка умеет быстро ездить.
Глава 9. Суббота. Конец истории.
***
Уборщицу офисных помещений фирмы "Авангард", Любовь Петровну, все давно именовали исключительно тетя Люба. Она не возражала, только посмеивалась над количеством имеющихся у нее "племянников".
Убиралась тетя Люба добросовестно, чтоб, упаси Боже, не случилось у начальства неудовольствия в ее работе.
Начальства, как считала тетя Люба, в"Авангарде" было два. Самое главное начальство – это директор. Верочка Романовна, благодетельница, та, что работу давала, о здоровье справлялась, подарочки к праздникам обязательно оставляла на своем столе с записочкой. Зная о том, что тетя Люба мается радикулитом, лекарства какие-то новомодные, аж из самого Таиланда выписывала и денег не брала за них. Помогали, конечно, лекарства те. За них, Верочке Романовне особая благодарность. И кабинетик ее всегда за это, как с картинки, чистый, ни пылинки, ни соринки.
Второе начальство заседало за дверью с табличкой – финансовый директор и звалось Анной Ковальковой. Ох уж эта Анька. Бедовая девка. Злая, что та змея. И все этой девке было не так. И разводы на полу, после уборки она находила, и пыль, под шкафом, да над притолокой платочком беленьким проверяла, а потом на своем столе эти платочки оставляла с записками, для тети Любы. А в записках претензии и указания, где еще надо помыть.
Ох и плакала, по первости, тетя Люба от этих платочков. Увольняться пошла к Верочке Романовне. А та увольняться не велела, да наказала на Аньку – заразу внимания не обращать. Платочки беленькие, вместе с записочками в мусор выкидывать, да работать себе спокойно.
Тетя Люба от слов таких, духом воспряла, подумала, что и вправду, зря она так расстроилась и работы, хорошей работы, хотела лишиться. Да и что записочки, так ерунда, скомкал, да выбросил. Благо, что лично с Анькой встречаться не приходилось, она уходила из офиса раньше, чем тетя Люба на свою трудовую вахту заступала.
Работала тетя Люба не каждый день, а по вторникам, четвергам и пятницам. Это они с Верочкой Романовной такой график установили. Но если случался у тети Любы в какой рабочий день радикулит, то она свой день по графику пропускала, а шла убираться на следующий день, когда спина гнуться начинала.
Вот так и в пятницу прошедшую случилось. Скрутило ее, ох крепко скрутило. Дышать трудно было. Но и лечение годами отработано. Мазь, да укол специальный. Сама себе ставила. Наловчилась. Пришлось на работу в субботу идти. Но пришла не к вечеру, а к десяти утра, понадеявшись, что в летнюю жару, в субботу желающих поработать не будет.
Просчиталась тут тетя Люба. Только везде пропылесосила, да с ведром и шваброй из кладовки, где хранила свой инвентарь, выкатилась, увидела, как навстречу, по коридору Ковалькова вышагивает.
Испугалась тетя Люба, сжалась вся, подумала, что вот сейчас-то ей Анька все свои платочки и записочки припомнит. Ан нет, Ковалькова, чеканя шаг, что тот фельдфебель, прошествовала в свой кабине, мазнув по тете Любе невидящим взглядом, дверь за собой с размаху захлопнула, от чего по коридору волна пошла, как от землетрясения.
«Ух ты, пронесло», – обрадовалась тетя Люба.
Но убираться, все одно надо. Тихонечко, словно мышка, тетя Люба перемещалась по кабинетам, наводила там порядок, меняла грязную воду в ведре, тянула время, все надеялась, что уйдет Ковалькова и не заметит уборщицу.
Так прошел час. Были перемыты все полы, до блеска вытерты шкафы и столы. У Верочки Романовны натерты с полиролью. А Ковалькова все не уходила.
Осторожно, на цыпочках, тетя Люба прокралась по коридору к кабинету Аньки. Хотела приложить ухо к двери, послушать, есть ли за ней кто.