Спасибо, Петька, друг! Честно говоря, мне было страшновато идти туда одной. Она хоть и сказала, что ее напарника нет, но все равно… И там еще сигнализация.
Она объяснила, как с ней управиться?
Конечно.
Лавря, когда пойдем?
Только не в восемь утра! — улыбнулась Даша.
А когда же? Такие дела лучше делать с утра по раньше. Утром люди на работу идут, и на нас вряд ли обратят внимание… Самое милое дело — пойти к восьми!
Ладно, твоя взяла!
Ты сама-то проснешься или тебя разбудить?
Проснусь, не беспокойся. Только, Петька, Стасу ни звука. И тете Вите тоже.
Ясненько-понятненько! Только что ты скажешь, куда в такую рань отправилась?
Надо что-то придумать.. О! Все просто, я скажу, что у меня разболелся зуб и я бегу в поликлинику!
Нет, Лавря, не надо!
Почему это?
Потому что я один раз тоже сказал, что у меня зуб болит, а он и вправду разболелся, да так, что я чуть с ума не сошел!
Ладно, что-нибудь другое придумаю!
Только не про болезни!
Постараюсь! А что там у нас делается?
— Ничего особенного! Они в карты режутся!
Петька проводил Дашу до подъезда, и они простились до завтра.
Дома Дашу ждали с нетерпением, не садились ужинать.
— Ну, как Алиса? — спросила тетя Витя.
— Нормально, вам привет! А где мама? — поинтересовалась Даша.
На работе! До сих пор торчит там. Сказала, будет часов в десять.
Понятно. Хорошо тебе, Милка, твоя мама не работает!
Она всего только год не работает, а раньше тоже вкалывала — будь здоров! — утешила Дашу Милка.
Вскоре после ужина Денис ушел, а за Милкой прислали машину с шофером. Она чуть ли не со слезами простилась с тетей Витей и Дашей. А Стаса поцеловала в щеку. И сама себе удивилась. Наверное, она так осмелела со Стасом оттого, что ей теперь больше нравился Денис.
Милочка, детка, скажи маме, что, если нужно, пусть привозят тебя и завтра тоже! — напутствовала ее тетя Витя.
Спасибо! Мне у вас было так хорошо! Когда у нас все утрясется, вы тоже приходите к нам в гости!
Едва Стас с Дашей остались вдвоем, он спросил:
Ну что, сестренка, как успехи?
Да никак, Стасик! Я уж и так и эдак к ней подступалась, но ничего не вышло. Молчит, как партизанка, только общие слова…
Значит, ты зря сходила?
— Ну почему? Она была рада, ей там скучно до смерти…
Гуманистка ты моя! А как тебе Милка?
Милка? Отличная девчонка! Очень мне понравилась!
— Да, она славная.
А почему ты никогда о ней не рассказывал?
Да потому что я о ней попросту забыл, — пожал плечами Стас.
— Эх ты, а она была в тебя влюблена!
Была? — хмыкнул Стас. — По-моему, она и сейчас.
Ничего подобного! — не без торжества отчеканила Даша. — Она сегодня втюрилась в Дениса!
В Дениса? С чего ты взяла?
— Я вижу! Я такие вещи всегда замечаю сразу!
— Ну и хорошо, мне не жалко! А Денис тоже в нее втюрился?
— .Нет, — твердо ответила Даша.
Она проснулась по звонку будильника и сразу вскочила. Сегодня им с Петькой предстояла очень ответственная операция. Почему-то ей было немного не по себе. Хорошо, что Петька пойдет с ней. Одной было бы просто невмоготу. Даша быстро оделась, на цыпочках вышла в кухню и задумалась. Съесть что-нибудь или не стоит? Ее чуть-чуть подташнивало от волнения. «Нет, потом поем», — решила она и выпила стакан сока. Затем едва слышно вышла в прихожую, но одеваться не стала, а, взяв куртку и шапочку, выскочила на площадку. Там она оделась и не стала вызывать лифт, а побежала вниз по лестнице. Ура! Удалось выбраться без проблем. Петька уже был на месте.
— Привет! — поздоровался он с нею.
Привет, Петька, бежим!
Постой, у тебя шапка набекрень!
И он осторожно поправил на ней шапку.
Теперь нормально? — обеспокоенно спросила Даша.
Ага. Без зеркала, что ли, одевалась?
Конечно!
И они помчались к метро.
Ты когда-нибудь была в мастерской художника? — поинтересовался Петька.
Сколько раз!
А я — нет! Интересно!
Они проскользнули в подъезд и поднялись на последний этаж. Оттуда лесенка вела наверх, они взбежали по ступенькам, и Даша дрожащими руками открыла дверь, опустила рычажок сигнализации и тут же бросилась к телефону — звонить на пульт. Эта операция прошла успешно.
Лавря, ты чего трясешься? — спросил Петька, заметив ее состояние.
Не знаю, но я боюсь!
Чего ты боишься, чудачка? Тут же никого нет, сейчас возьмем деньги и уйдем! Ух ты! — воскликнул он, открыв дверь в мастерскую. Это было поистине гигантское помещение с высоченными потолками, верхним светом и настоящими антресолями — деревянной галереей на уровне второго этажа. — Ну и ну! Я такого сроду не видал!
— Я тоже, — призналась Даша. — Тут можно настоящие балы устраивать и танцевать менуэт!
Здорово! Мне нравится! Вот это простор! И второй этаж! Кайф! Жалко, что я не умею рисовать!
Почему? — улыбнулась Даша.
Тогда бы я стал художником и завел бы себе такую мастерскую!
— Ладно, Петька, пошли направо, это Алисина половина. Вон и сундук!
Даша опустилась на колени перед большим старинным сундуком, вставила ключ в замочную скважину. Сундук был полон больших картонных папок. В таких художники носят свои рисунки. Она сунула руку под папки и тотчас нащупала сумку, вытащила ее, нашла в ней косметичку, открыла, увидела там пачку долларов и сразу закрыла. Осторожно положила косметичку в свою сумку, а Алисину спрятала опять под папки. Заперла сундук и поднялась с колен.
— Петь, я готова!
Петька как зачарованный осматривал мастерскую. По стенам висели картины и иконы. Картины были свалены в углах, стояли прислоненными к стене.
Странно, они же вроде реставраторы… — удивленно проговорил он.
Петь, говори потише, тут так гулко… И вообще пошли скорее отсюда.
Погоди, Лавря, тут так здорово! Давай поднимемся на галерею, а? Интересно сверху на все это поглядеть! Ну, пожалуйста, Лавря!
Черт с тобой!
Они единым духом взлетели по скрипучей деревянной лестнице. Наверху тоже везде стояли картины, какие-то ящики, разнокалиберные стулья, табуретки, продавленный диван.
— Теперь я понимаю, что такое художественный беспорядок! — заметил Петька.
Сверху мастерская казалась еще огромнее. — Кайф, правда?
Нет, мне тут не нравится, — сказала Даша. — Страшно!
Что страшного-то?
И тут они явственно услыхали мужские голоса, гулко отдававшиеся в огромном помещении. Они разом присели на корточки. У Даши сердце выскакивало из груди. Вот то, чего она боялась. Кто-то входил в мастерскую.
Странно, сигнализация выключена! — произнес уже знакомый Петьке голос.
Да ты в запарке сам забыл включить! Так спешил, что…
Может быть… Чертова старуха, такое устроила!
Да разве можно было с ней связываться?
— Что толку теперь говорить! Заходи. Есть хочешь?
Даша с Петькой переглянулись. Похоже, это надолго. И они тихонько сели на пол. На корточках долго не усидишь.
— Да нет, я ел.
Спасибо, что встретил.
Ну, как ты ее довез?
— А что ей сделается? Железный бабец.
Не многовато ли старух в этом деле? Просто старушатник какой-то!
А куда без них? Хотя эта идиотка такое дело испортила. Теперь пока найдешь подходящего человека…
Слушай, а может, ты перемудрил, а? Лучше просто чик-чик — и все?
Чик-чик? Нет уж! Столько сил и ума потрачено, чтобы все сделать чистенько, а ты…
Чистенько? Это называется чистенько — в мусоре копаться?
Ну, я предпочитаю копаться в мусоре, чем пачкать руки мокрухой!
Можно и без мокрухи. Старуха-то на ладан дышит. Устроить ей легкую смерть от инфаркта и аккуратненько все взять! Очень уж долго это все тянется…
Ничего, тише едешь — дальше будешь! Если бы не эта идиотка…
Если бы не она, то твою старуху увезли бы в Испанию, и прости-прощай все ее богатства!
Ну, мы уже больше половины добыли, тоже не на один «лимон» «зелеными» тянет! Так что…
Зачем довольствоваться половиной, ежели можно взять все?
— Не волнуйся, Ластик, возьмем. Сейчас надо тихонечко пересидеть, пока все не успокоится, а потом подыщем еще кого-нибудь…
Трудно будет. Алиску бы туда…
Да ты что? Алиска не согласится ни за что. И потом, она же в больницу загремела. Пока еще кости срастутся … Да и вообще…
Что вообще? Она даже пикать не смеет, сама нас, можно сказать, на квартиру навела!
Но она же ничего не знает!
Догадается! Или уже догадалась. И не возражает. Вон, картину же сама принесла оттуда. Левитан — это тебе не жук начихал.
Но она же ее взяла на реставрацию!
Реставрация затянуться может до самой старухиной смерти. А за Левитана вполне можно небольшую квартирку купить. Она ж в коммуналке мается, об отдельной квартирке мечтает. Так что, Макс, она повязана с нами — будьте-нате!
Не надейся. Она такая… Может взбрыкнуть и в ментовку побежать. Я нарочно все тут, у нее под носом, храню. Ей и в башку не вскочит!
Петька с Дашей едва дышали. Вот это попали!
Слышь, Макс, а у тебя на Петровке никого нет?
На Петровке?
Ну да, на Петровке, 38?
Нет, а тебе зачем?
Да хотелось бы узнать… насчет той старухи прижмуренной.
Ты спятил? Чего узнавать? Надо тихо сидеть и не рыпаться. Не вздумай!
Да ведь уже по ящику ее показали…
Ну и что?
Да жутковато…
Слушай, мы с тобой ее убивали? Нет! Так чего нам беспокоиться?
Ну все ж таки…
Кончай, Ластик! А жутко тебе — смотайся из Москвы на некоторое время…
Макс, ты, по-моему, просто не понимаешь! Сейчас даже близко нельзя к той квартире подходить! Ведь если они вскрытие сделают, то такой шухер начнется…
А если не сделают? Зачем им с какой-то старухой возиться? Села она на лавочку и дуба дала. Картина ясная!
Ты совсем дурак? Если даже бомж помирает, ему обязаны вскрытие сделать…
Да ты что? Там родственничек богатенький, сильненький, он наверняка взятку даст, чтобы вскрытие не делали…