Под кроватью заворочались и глухо замычали.
Сид вскинул голову и вопросительно посмотрел на Хипа.
– Это пленник аковцев. Они его заковали в наручники, а ключи я пока не нашел! Нам самим наручники могут понадобиться! – пояснил Хип, укрывая голое горячее тело Сида шерстяным одеялом.
– Совсем забыл! Я же тебе обещал выпивку! – вспомнил Хип, протягивая бутылку шнапса.
Сделав два больших глотка, Сид вернул бутылку. Кровать два раза скрипнула, и лежащий на ней тяжело вздохнул.
Глава 5
Все может спецназ, особенно морской.
Ночевка на свежем воздухе
Захоронив труп, Хип вернулся в помещение. Так как Амбал не приходил в сознание, Хип надежно связал его и, решив, что утро вечера мудренее, сдвинул стену зеленого НП на место, оставив небольшой проход. Боевой пловец решил лечь спать на свежем воздухе, подальше от скопления незнакомых людей, полагая, что на траве под дождем его точно искать не будут.
Хип внимательно прислушался к посторонним шумам, но, кроме однотонного шелеста дождевых капель, ничего слышно не было. Выключив горелку в спиртовке, внимательно осмотрел народ, находящийся в помещении, и решил проснуться в пять утра.
Затем вышел под дождь и, отойдя на двадцать метров от НП, улегся прямо на траву, положил под голову свернутую телогрейку, найденную в углу. Он уснул чутким сном под шорох дождя, который бессильно барабанил по прочному специальному гидрокостюму, рассчитанному на погружение до ста пятидесяти метров. На всякий случай Хип включил обогрев – на двадцать градусов, поставив таймер гидрокостюма на четыре сорок.
Проснувшись от легкого покалывания в левом плече, Хип еще минут десять понежился в тепле и, встав, начал снимать гидрокостюм, не заходя на НП.
Постояв голышом под холодным дождевым душем, он заметил на траве странную штуку типа очков, которую притащил в помещение, как и вымытый, аккуратно свернутый гидрокостюм.
Хип, находясь в прекрасном настроении, оделся в реквизированную форму аковцa и решил заняться спасением найденного под кроватью мужика, тем более что ключи от наручников обнаружились в кармане Амбала, который молча лежал в углу и зло вращал глазами, явно показывая, какой он крутой и злобный. Забрал Хип у Амбала и стеклянную трубочку с таблетками.
За стеной не уставая барабанил дождь, но на НП было на удивление сухо и тепло.
– По-русски понимаешь? – спросил Хип, ставя на зажженную спиртовку котелок с дождевой водой.
Амбал прикрыл глаза и сделал вид, что лишился чувств.
– Колхоз – дело добровольное! – моментально отреагировал Хип и извлек из-под кровати скрюченного коренастого, упитанного мужика в бессознательном состоянии. По причине давней нелюбви к политотдельским работникам Хип дал мужику прозвище Политрук.
Отстегнув наручники, Хип хозяйственно уложил их в свой карман. Обыскивать упитанного мужика он не стал, решил заняться приготовлением завтрака, тем более что Политрука уже наверняка тщательно обыскали и реквизировали у него все ценное. Но вот плотное телосложение спасенного говорило о том, что мужик прилично питался и явно не голодал даже на оккупированной территории, что было довольно подозрительно.
Кинув взгляд на Сида, который беззаботно спал, Хип вскрыл банку тушенки и, разлив кипяток по трем кружкам, щедро сыпанул туда кофе, благо банка с бразильскими благородными молотыми зернами стояла на столе.
По комнатке поплыл завлекательный кофейный запах.
– Разве можно так с людьми обращаться? – хрипло спросил пришедший в себя Политрук, чуть приподняв кудлатую голову и старательно изображая страдание на одутловатом лице.
– Извините! Долго искал ключи от наручников! – склонил голову Хип, внимательно рассматривая найденное возле НП непонятное устройство, которое состояло из двух толстых окуляров с затемненными стеклами.
– Я теперь ничего не могу сделать с руками и ногами! Они как неживые! – пожаловался Политрук, кинув на Хипа злой взгляд.
– Что у вас случилось? – небрежно поинтересовался Хип, внимательно рассматривая оборванный пятижильный кабель, который шел от устройства.
– На наш лагерь аковцы с ножами напали, вместе со странными немцами в пятнистой форме. Как раз в такой же, как у вас, когда вы первый раз вошли на НП. Только у вас форма была резиновая, а у них из материи. Они всех перебили и только меня оставили в живых! – дернувшись, заявил Политрук и поморщился.
– Когда напавшие ушли? – спросил Хип, приблизив непонятные штуковины к глазам. Больше всего эти окуляры походили на первые советские приборы ночного видения, которые появились в середине Великой Отечественной войны. Инструктор по техническим средствам разведки, в разведшколе, показывал фотографии советских ПНВ, объясняя, что первые такие приборы появились практически одновременно в Германии, США, Англии и СССР. Но тут окуляры были поменьше, и снайпер, который стрелял непонятно куда, явно не пользовался прибором ночного видения, иначе Сид уже предстал бы перед Всевышним, а может, и на пару с Хипом.
В окуляры ничего не было видно, поэтому, состроив обиженную физиономию, Хип повернулся всем телом и пристально посмотрел на Политрука.
Встряхнувшись, тот выпрямился, вскинул голову и, перестав растирать руки, напористо спросил:
– Почему вы говорите «напавшие»? Это же фашисты! Верховный главнокомандующий сказал: «Идет священная война против фашистов!» Вы должны это понимать! Просто обязаны! И донести до каждого человека, где бы он ни находился! – громко и с пафосом выдал Политрук, явно представляя, что находится на собрании, а перед ним ровными рядами сидят благодарные слушатели, ловя каждое слово!
– Идет война народная, священная война! – отозвался Хип и небрежно спросил: – Вы бывший комиссар партизанского отряда? – Теперь он рассматривал порванные провода, но не терял из виду скованного Амбала, который тоже принял полувертикальное положение, опершись спиной о стену.
Пока шел такой разговор, проснулся Сид. Одевшись, он вышел наружу и вскоре вернулся, притащив плоский металлический ящик, в два раза больше сумки с противогазом.
Ящик здорово походил на кейс, в котором любили носить деньги как банкиры, так и бандиты. Они лихо выкладывали его перед заказчиком то на полированный стол, то на лакированный капот дорогого автомобиля. Деньги меняли на заложников, которых полиция, милиция или главный герой ловко освобождали, в полминуты перестреляв или заковав в наручники аспидов. В такой вот кейс помещался ровно миллион долларов стодолларовыми купюрами.
Большой разницы в понятиях «банкир» и «бандит» Хип не находил, одинаково негативно относясь к обеим категориям, руководствуясь отрицательным опытом – собственным и своих сослуживцев. Хотя жена Архипа ухитрилась в конце девяностых взять кредит в Транскредитбанке под всего лишь два процента годовых, да и сам Хип выплачивал «Чейзманхэттен банку» один процент в год за немаленький кредит, взятый, чтоб купить теще квартиру. В принципе, можно было заплатить за все разом, но тогда служба собственной безопасности могла, да и просто обязана была заинтересоваться «богатеньким Буратино» из числа военнослужащих морского спецназа. А этого Хипу совсем не хотелось! И поэтому кредит, тем более взятый под очень маленькие проценты, решал все вопросы! Может человеку один раз повезти в жизни? Может!
«Но такой вариант – скорее исключение из общей закономерности – лишь подтверждал общее правило: не бери кредитов. Ты спас дочку банкира, и он тебе организовал такой кредит и подарил квартиру, где сейчас живет твоя семья!» – не преминул вставить веское слово внутренний голос, мгновенно перенеся Хипа на десять лет назад…
Глава 6
Десять лет назад.
Как просто освобождать заложников, имея спецназовские навыки (и соответствующую аппаратуру)
Расстроенная жена, которая как раз работала в банке, под большим секретом рассказала Хипу, что у лучшей подруги бандиты украли дочь.
– Пусть подруга обратится в милицию! – посоветовал Хип. Он собирался с друзьями на зимнюю подводную охоту и сейчас укладывал в сумку гидрокостюм.
– А если бы твоего сына украли? – всплеснула руками Лида, до сих пор уверенная, что ее муж служит в военном конструкторском бюро, которое занимается проектированием специальных автомобилей. Почему в шкафу висит черная форма капитана второго ранга с внушительной орденской колодкой, Лида не задумывалась. Она полностью отдавалась дому и воспитанию детей, тем более что весьма приличная зарплата капитана спецподразделения всегда перечислялась на счет жены, а необходимые суммы на неотложные дела всегда находились у мужа, если его удавалось поймать дома, что было совсем не простой задачей.
Хип в ответ лишь укоризненно покачал головой.
И Лида испуганно приложила к губам узенькую ладошку, которую так любил целовать Хип.
Но напор усилила, сурово нахмурив брови и требовательно глядя на Хипа, который так некстати оказался дома, проходя недельную реабилитацию после трехмесячной командировки в три африканские республики. Ведь после того как Архип с друзьями отвадил от банка рэкетиров и отказался от денег, директор перевел Лиду на свободный график и в три раза увеличил ей зарплату.
«Американским силз дают два или три таких срока на реабилитацию! А нам чаще и оформленный отпуск урезают! В теплых кабинетах легко составлять циркуляры и директивы об отдыхе военнослужащих спецподразделений!» – пожалел себя Хип, только на минуту отвлекшись на воспоминания и рассуждения о нелегкой судьбе российского спецназовца. Судьба следующих трех дней честно заработанного отпуска была решена, поскольку жена была настойчива, как африканский клещ, и уперта, как черный носорог в схватке с соперником. И через десять минут лобовой атаки, перемежающейся боковыми наскоками, скрепя сердце и визжа всеми фибрами своей нежной и легко ранимой души, Хип согласился встретиться с банкиром.
Взяв с собой Глокуса, который в энный раз поругался с женой, и Озона, отрядного аналитика, они под видом газовиков на служебном фургоне, снабженном соответствующими логотипами, явились в квартиру банкира Милешкина, сразу же срисовав два круга наблюдения.