«Это я знаю! Мне понравилось, как ловко Утопленник сломал шею Громиле!» – похвалил действия находчивого незнакомца Хип.
Хип с удивлением смотрел, как, перегнувшись в поясе, Утопленник в пять движений снял с мертвого тела Громилы ребризер, маску и сноровисто надел на себя. Еще больше перегнувшись, Утопленник сдернул ласты с теперь уже мертвого Громилы и в два движения надел на свои ноги. Сдернул компенсатор плавучести и быстро нацепил на левое плечо, закрепив липучками на пиджаке.
Сверху раздались глухие удары, и показалось человек двадцать не очень умелых дайверов, вооруженных длинными подводными ружьями. Эти новые чужаки начали неуклюже погружаться. Они водили во все стороны торчащими из стволов трезубцами и вразнобой работали ластами.
– Атакуем! Дайвера в желтой маске не трогать! Брать только живым! – приказал Хип, бросаясь с ножом к девушке и кидая взгляд на Утопленника, который в хорошем темпе уходил на северо-запад и вверх.
Уклонившись от двух нападающих, которые неловко пытались его пырнуть ножом, Хип подрезал горло крепыша, находящегося рядом с девушкой, и, схватив ее за правую руку, потащил за собой, уходя строго на север. Он немного отвлекся и практически сразу получил два удара гарпуном: один в ногу, а второй в спину, которые отдались сильной болью во всем теле, но не пробили кевларового гидрокостюма.
Восемь морских спецназовцев меньше чем за минуту порезали всех дайверов и, сев на трофейные буксировщики, догнали Хипа с девушкой.
Едва девушка села за мощной спиной Ската, Хип тут же вытащил блокнот, написал на листке шесть слов и приблизил надпись к маске девушки: «Вы Лена Милешкина? Я от отца!»
Девушка закивала головой. Ободряюще хлопнув ее по плечу, Хип приказал:
– Полный вперед!
– Есть самый полный! – весело ответил Скат, увеличивая скорость трофейного буксировщика, у которого поднялся впереди прозрачный экран.
Глава 7
Приключения на берегу продолжаются.
Странный Амбал из отряда «К»
Хип встряхнул головой, возвращая себя в тысяча девятьсот сорок третий год от Рождества Христова, и внимательно посмотрел на обтянутый зеленым брезентом железный дипломат, у которого было порвано покрытие на правом металлическом углу, рядом лежали разноцветные провода.
Жестом отправив Сида на деревянный табурет, спросил:
– Паяльник, олово, канифоль имеются?
Сид утвердительно кивнул.
– Почему вы здесь командуете, гражданин незнакомец? По какому праву? В каком вы звании? – настырно спросил Политрук и сурово нахмурил брови.
В это время Сид, придвинув табурет к столу, уже пил кофе из одной из кружек.
Политрук сделал безуспешную попытку встать, прошипел какое-то ругательство себе под нос и снова уселся на пол.
Взяв со стола вторую кружку с натуральным кофе, который был огромной редкостью в сорок третьем (судя по отзывам в воспоминаниях не только наших, но и немецких очевидцев), Хип плеснул в нее солидную толику шнапса и требовательно посмотрел на Амбала, передавая напиток Политруку.
– Радист у нас был Янек, и это его хозяйство, – скривив лицо на правую сторону, заявил Амбал, судорожно сглотнув слюну.
– Тебя как зовут, несчастное чудо? – усмехнувшись, поинтересовался Хип, жестом приказывая Сиду не выходить наружу.
– Алгирдас, – скромно ответил пленник, втягивая голову в крайне широкие и украшенные весьма приличными мышцами плечи.
– Очень длинно, надо короткое слово, односложное. Тебя в детстве как звали? – поинтересовался Хип, снимая наручники с пленника.
– Алги, – протянул пленник, широко открывая черные глаза.
– Длинно! Ал – будет в самый раз! – выдал Сид, выставляя из НП на воздух таз с кипой грязной одежды.
– Сколько ты ночей не спал? – спокойно спросил Хип, вспомнив найденную стеклянную трубочку с таблетками.
Человеку двадцать первого века не особенно интересно вести беседу о наркотиках, тем более что в спецназовской аптечке имелись два шприц-тюбика с сильнейшими транквилизаторами, от которых не было ни отходняка, ни вообще побочных эффектов, но для связки слов и налаживания контактов с Алом и эта тема годилась.
– Две ночи. С таблетками можно не спать и пять суток, – пояснил Ал, снова судорожно сглотнув.
– Сколько вас приплыло на остров? – спросил Хип, доливая в стоящую перед ним кружку шнапса.
При слове «приплыло» лицо пленного скривилось в презрительной гримасе.
«Значит, со мной говорит профессиональный моряк! Только моряки при слове «плыть» дергаются, будто их укололи в задницу шилом! Вот и получается, что на специальных курсах инструктор не зря обращал наше внимание именно на этот оборот речи!» – оценил поведение пленного собеседника Хип и, встав, сделал шаг и приложил кружку к губам Ала.
– Два отделения ягдкоманды и отделение фрогменов, – начал рассказывать Ал, но Политрук чуть ли не взвизгнул:
– Прекратить допрос! Я вам приказываю! – В помещении ощутимо запахло мочой.
Хип недоуменно посмотрел на Политрука.
– Я всю ночь не мог помочиться! Фашисты не давали мне сходить на улицу! И сильно били по почкам! – верещал как резаный Политрук, втянув голову в плечи и испуганно глядя на Хипа.
Ал встретился взглядом с Хипом и кивком указал сначала на Политрука, затем на выход, безмолвно убеждая в том, что надо поскорее вывести обмочившегося страдальца из комнаты.
Ткнув указательным пальцем в Политрука, Хип жестом приказал Сиду вывести того из помещения, рукой он изобразил интенсивное вращательное движение, видимо, предлагая тщательно оттереть политработника чистящими средствами.
– Слушаюсь, кэп! – коротко кивнул Сид, легко поднимая Политрука.
– Можно еще кофе? – попросил Ал, пристально всматриваясь в лицо Хипа.
– Не вопрос! – машинально ответил Хип фразой из будущего и поднес кружку с кофе ко рту пленника.
– И таблетку дайте! Я без них жить не могу! – с мольбой глядя на Хипа, снова попросил Ал.
– Решаемая проблема! – теперь уже намеренно употребив выражение из будущего, Хип вынул стеклянную трубочку из нагрудного кармана.
Вытряхнув одну таблетку, Хип положил ее на тыльную сторону ладони и дал возможность Алу ее слизнуть. С наслаждением покатав таблетку во рту, Ал ее проглотил.
Затем поднял голову, пристально посмотрел на Хипа и неожиданно сам начал говорить, не дожидаясь вопроса:
– Дай мне спокойно умереть! И ты получишь сведения, которые мало кто на свете может получить!
– Все зависит от полноты налитого стакана. Наши, в Смерше, умеют раскалывать любого человека. Все зависит от времени и места допроса. Да и я тоже кое-что умею. А силы человека не безграничны, – высказал свою точку зрения Хип, отмечая, что с Алом произошли разительные перемены.
Кожа лица порозовела, глаза заблестели, да и говорить Ал стал быстрее и уже не путался в словах.
– Я все это знаю. В разведшколе у нас были прекрасные преподаватели, которые разжевали все эти прописные истины и в рот положили! Мне нельзя попадать в плен! В плену мне этих таблеток никто не даст! И я умру в страшных мучениях, по сравнению с которыми муки ада – нежное поглаживание родной матери!
«Как это все знакомо! Наркоман готов на все, чтобы только получить любимую и вожделенную таблетку или укол! Прошло почти семьдесят лет со дня окончания Великой Отечественной войны, а толпы наркоманов заполонили просторы родной страны и бывших союзных республик! Да что там территория бывшего Союза! Весь мир пожирает этот страшный зверь, который начал зарождаться еще в сороковые годы прошлого столетия в Новом и Старом свете! Попробуй при Сталине побалуйся наркотой – сразу отправился бы валить лес в «знойный» Магадан или на южный берег Карского моря!» – со злобой подумал Хип, на что внутренний голос моментально откликнулся: «Конопля была известна человечеству задолго до рождения Христа! А галлюциногенные грибы на Руси употребляли намного раньше! Особенно при религиозных обрядах. Да и человеческие жертвы нередко приносили! И не очень дергались по этому поводу».
Хип мотнул головой, отгоняя ненужные сейчас мысли и включая на мобильном телефоне диктофон, прикидывая, что на час работы зарядки аккумуляторов должно хватить. А потом надо искать электрическую розетку с напряжением двести двадцать вольт.
«Не дергайся! У тебя на телефоне есть функция тестера. Подключишься к любому проводу и, если напряжение больше, поставишь дополнительное сопротивление!» – с ходу нашел техническое решение внутренний голос.
«А если меньше будет напряжение?» – мысленно бросил Хип, давно заметив за собой умение делать два, а иногда три дела сразу.
«Это сейчас работает твой второй уровень сознания! А иногда и третий!» – моментально пояснил внутренний голос.
«На каком же уровне сознания ты сидишь?» – мысленно спросил Хип, требовательно посмотрев на пленного, который с каким-то испугом ответил на его взгляд.
«Сейчас на втором, но могу перепрыгнуть на третий и даже на четвертый!» – хвастливо заявил внутренний голос.
– Посмотрим, что за сведения ты расскажешь, и подумаем, как поступить, – протянул Хип, скорчив скептическое выражение.
– Я последний из оставшихся в живых специальной группы второго отряда «К» [38], о котором ты никогда не слышал! – гордо заявил Ал, выдвинув вперед остренький подбородок.
О действиях отряда «К» Хип сам мог прочитать пятичасовую лекцию, тем более что в сорок третьем году отряд только организовывался и никаких боевых действий не вел. Так что Хип просто хмыкнул, сделав вид, что не понимает, о чем идет речь.
– Какому идиоту пришло в голову использовать подготовленных фрогменов как простых солдат, я не знаю, но приказ мы получили от майора Шлосса, который так бездарно командовал сводным отрядом! – замотал головой Ал, кинув на Хипа снисходительный взгляд.
– Что ты можешь сказать об адмирале, который командует вашим отрядом? – небрежно спросил Хип, вспоминая свой доклад.