– Это совершенно секретные сведения! Только десять дней назад пришел приказ о его назначении! – вскинулся Ал, с уважением глядя на Хипа.
– Придется обратиться к самому Гельмуту Гейе, создателю и командиру отряда «К»!
Ал широко открывал рот, не в силах сказать ни единого слова.
– Но это мелочь. Ты же пришел в отряд «К» из «Бранденбурга Восемьсот» [39]? – снова спросил Хип, засовывая руку в карман.
– Откуда вы знаете? – тряхнул головой Ал, теперь с испугом смотря на Хипа.
– В твоих вещах я нашел нарукавную повязку с надписью «Брандербург Восемьсот». Кто, кроме ее хозяина, будет ее хранить? – спросил Хип, демонстрируя вынутую из кармана трехслойную нарукавную повязку с соответствующей надписью.
– Нас было двадцать человек, прибалтийских немцев, которые прекрасно владели русским языком и пришли в батальон в сороковом году, а после полугодовой подготовки приняли участие в боевых операциях. Сначала на территории Франции, потом Польши и с лета сорок первого года в Советском Союзе, – тяжело вздохнул Ал, но, поймав яростный взгляд Хипа, моментально заявил:
– Война есть война!
– Кто командовал в этой операции? – небрежно спросил Хип.
– Общее руководство осуществлял штурмбаннфюрер Циммер, а командовал группой гауптштурмфюрер Лернер! – отрапортовал Ал, честно глядя в глаза Хипа.
– Командир отделения – гауптштурмфюрер? – покачал головой Хип, понимая, что в руки к нему идет уникальная информация о работе не только армейской разведки, но и службы безопасности.
«Твое предположение может быть и неверным. В немецкой разведке Канариса служили люди с самыми различными воинскими званиями, в том числе и флотскими. Вспомни, что сам Канарис имел звание адмирала!» – напомнил внутренний голос.
– У нас было три расширенных отделения. Одно занималось глубоководными спусками, второе – нырянием с задержкой дыхания под водой, а третье, в которое входил и я, – диверсиями, с помощью сил дьявола!
– Это сказки для дефективных детишек! Такого просто не может быть! – уверенно заявил Хип, поднося к губам пленного кружку кофе, в которую уже в третий раз щедро добавил шнапса.
«Почти “балтийский чай” [40]!»– определил действия Хипа внутренний голос.
– Если бы ты занимался нырянием, то знал бы, что человек после длительной тренировки может задержать дыхание на две-три минуты. Да и нырнуть на глубину пять метров без всякого оборудования, – начал просвещать Ал.
«Русские ныряльщики еще в шестнадцатом веке без аквалангов и ребризеров и тем более аппаратов Дэвиса и Дрегера ныряли на десять метров и задерживали дыхание до семи минут! Без всяких внешних артефактов, только за счет здоровья и легких! Да и любой пловец моего отряда сидит под водой восемь-десять минут без особого напряга!» – подумал Хип, но не прервал его, зная, что, пока у человека словесный понос, лучше не возражать, а поддакивать, ловя крупицы информации. Однако Ал почувствовал настрой Хипа и, задумавшись на пару секунд, сменил тему.
– У меня в куртке зашит небесный камень, – Ал показал глазами на свой левый локоть. Заметив скептическую улыбку Хипа, он поспешил объяснить: – Если приложить камешек к телу в районе солнечного сплетения, ты сможешь находиться под водой целый час без всякого вреда для здоровья! И даже нырнуть на сто метров! В наше время это возможно только с применением тяжелого водолазного оборудования, в которое входит жесткий скафандр! Я же без скафандра нырял на сто пять метров и всплывал без декомпрессии!
«В сорок третьем году прошлого столетия – серьезнейшее достижение! Тогда еще не занимались соревнованиями по свободному нырянию!» – моментально вставил слово внутренний голос.
«На сто метров я сейчас не нырну, но метров сорок запросто!» – подумал Хип и сказал:
– Я немного занимался свободным нырянием, на которое меня вдохновила полумифическая история греческого ловца губок Хаджи Статти, сумевшего в 1913 году погрузиться на восемьдесят метров, чтобы найти якорь судна «Королева Маргарита» и привязать к нему канат. Но больше чем на двадцать метров я нырнуть не смог!
– Если ты хочешь нырять, как рыба, поверь мне! – выдал Ал, повысив голос.
Хип перевернул пленного на правый бок и тщательно прощупал левый рукав куртки.
Действительно, в шве обнаружилось небольшое утолщение.
– Береженого бог бережет! А небереженого – конвой стережет! – объявил Хип, беря из коробки с проводами пластинку олова миллиметра полтора толщиной.
Вырезав своим острым как бритва ножом утолщение на рукаве куртки, Хип завернул его в пластинку олова, решив разобраться с артефактом позже.
– Осторожный ты! – с уважением покачал головой Ал, облизывая сухие губы.
Хип правильно понял намек и поднес к губам пленника кружку с остывшим кофе.
– Не знаю, как ты, но я атеист и привык больше верить фактам, чем словам! Тем более словам противника! – объявил Хип, слегка скривившись, про себя решив, что, если выберется из этой передряги, проведет детальное исследование артефакта.
Глава 8
Странный человек Хип.
Полевое лечение венерических заболеваний
– Ты русский, но необычный человек! Обороты речи у тебя тоже непонятные. Я такие слова первый раз в жизни слышу. И ведешь ты себя как-то не так! Очень уверенно и спокойно. Как будто не на оккупированной территории находишься, а у себя дома! И разговор твой – чужой! Вроде по-русски говоришь, а непонятно! – заявил Ал, снова облизнув сухие губы.
– Расскажи лучше о пути батальона «Бранденбург» в России! – приказал Хип и решил более внимательно следить за языком. Он снова сунул Алу кружку с кофе.
– Летом сорок первого года, когда немецкая группа армий «Север» продвигалась в Латвии, я с парнями находился в составе одного из подразделений «Бранденбурга». Мы захватили мост через Западную Двину и предотвратили его подрыв. Операция была спланирована и проведена просто блестяще! Ее, возможно, будут вносить в учебники по тактике диверсионных операций! Аж самому приятно вспомнить о своей победе! – распинался Ал, глядя в потолок и чему-то улыбаясь.
– Больше конкретики, уважаемый господин Ал! – вклинился в воспоминания Хип.
– Виноват! Исправлюсь! – встряхнулся Ал, для убедительности передернув плечами, и тут же продолжил: – Наша группа была замаскирована под раненых красноармейцев, и мы подъехали к мосту вместе с отрядом отступавших советских войск. Остановившись перед мостом метров за триста, мы громко объявили, что мотор полуторки, на которой мы ехали, заглох, – теперь уже неторопливо рассказывал пленный, больше не повторяя просьб об эвтаназии.
– Вас не затруднит немного увеличить скорость повествования?! – церемонно попросил Хип, пристально посмотрев на Ала.
– Мы дождались, пока последняя машина красных переедет мост, и только после этого на маленькой скорости двинулись вперед. Достигнув начала моста, Феликс вывалился, а с ним и трое бойцов. Мартин был одет санитаром и нелепо размахивал руками, крича по-узбекски: «Караул! Помогите!» Солдаты рты открыли, а Ахмед начал свой спектакль! И так талантливо, что не только красные, но и мы рты раскрыли! Ахмед был весь окровавленный, в бинтах, на земле бьется, из себя припадочного изображает, а Феликс с Мартином к солдатам охраны красных подошли.
– Ты в кузове полуторки сидел? – уточнил Хип, спокойно глядя на Ала.
Недовольно дернув подбородком, Ал кивнул и без понуканий продолжил:
– Как только наша машина переехала мост, первая группа напала на первый пост охраны, а мы – на второй. Ахмед своим кривым кинжалом перерезал горло двоим красным, громко повторяя: «Такова жизнь». Несколько минут работы холодным оружием, и мы овладели мостом. Благодаря этому захвату продвижение немецких войск к Риге осуществилось быстро и практически без потерь. Немцы высоко оценили нашу военную операцию. Все участники захвата моста получили по Железному кресту, а я – с дубовыми листьями.
– Выходит, ты руководил операцией? – задал провокационный вопрос Хип, не ожидая правдивого ответа.
– При наступлении на Львов в ночь на двадцать девятое июня сорок первого года роль передового отряда выполнял батальон «Нахтигаль» [41], действовавший в составе нашего полка, – снова начал рассказывать Ал, ловко уйдя от предыдущего вопроса.
– Батальон «Нахтигаль» что из себя представлял?
– Батальон украинских националистов. Их два было специальных батальона – «Нахтигаль» и «Роланд».
– Расскажи об операции под Львовом! – приказал Хип, начиная беспокоиться из-за долгого отсутствия Сида.
– Основная задача, стоявшая перед батальоном, заключалась в том, чтобы как можно быстрее пробиться к центру города и захватить его основные транспортные и хозяйственные объекты – электростанцию, вокзал, радиоузлы.
Сопротивление советских войск было сломлено еще на подступах к городу, а в самом Львове серьезных боев уже не было. В результате решительных, хорошо скоординированных и четко отработанных действий «бранденбуржцев» к десяти часам утра все намеченные объекты оказались в наших руках. Красные практически не оказали сопротивления и отошли от города. Шли первые дни войны, и опыта боев у советских войск не было.
– Расскажи про Майкопскую операцию! – неожиданно вспомнил Хип слова инструктора по тактике диверсионных действий, который на лекциях рассказывал о Майкопской операции, но без подробностей и как-то вскользь.
– В августе сорок второго года группа «бранденбуржцев» в количестве шестидесяти двух человек, в составе которых был и ваш покорный слуга, под командованием лейтенанта фон Фелькерзама получила приказ захватить Майкоп и удерживать его до подхода основных частей вермахта, – в момент переключился Ал, с легкой улыбкой превосходства смотря на Хипа.
Но вдруг рассказчик напрягся, секунду пожевал губами и спросил: