«Особо торопиться не буду, но и сильно задерживаться не стоит!» – дал себе ценные указания Хип, вспоминая классический довоенный фильм «Волга-Волга».
Пока все было тихо и на первый взгляд безопасно.
Хип вынул из кармана бухточку троса и, привязав конец к первому ранцу, аккуратно спустил его на землю. Внимательно посмотрел вокруг и прислушался – тишина.
И вот эта тишина в прибрежном лесу сильно не понравилась Хипу.
Обычно в лесу слышно, как щебечут птицы, плещется в реке рыба, как идут звери на водопой, – все это слышит тренированный спецназовец. Сейчас же казалось, будто лес замер в присутствии кого-то постороннего.
Себя Хип к посторонним в лесу не причислял. Он сидел на дереве неподвижно уже четыре минуты, на высоте трех метров, и ни одному животному не угрожал.
Но что-то в воздухе на уровне подсознания витало и заставляло тревожиться, вынуждая сидеть неподвижно и наблюдать.
Особенно напрягало внезапное появление коммандос Армии Крайовой. Появление которых Хип, несмотря на свою прекрасную профессиональную подготовку, прохлопал ушами.
Но внутренний голос на уровне древних инстинктов шептал: «Посмотри вокруг! Прислушайся! Не может быть, чтобы группа коммандос работала кучно! В наше время обязательно работали с авангардом и арьергардом! Да и Готлиб молчать не будет! Обязательно проболтается!»
Самые мнительные люди – это летчики и подводники! Только представители этих родов войск без всяких видимых причин могут отказаться лететь на самолете или спускаться под воду! И если все равно приходится выполнять задание, то будут вдвойне и даже втройне осторожны! И часто не зря дуют на воду и даже на горячий воздух!
Хип сам знал одного пловца-глубоководника, который потерял голос из-за холодной кислородно-гелиевой смеси и ходил с электронным лингафоном, который преобразовывал его голос в слышимые звуки.
«Посижу я на ветке и посмотрю. Пять минут роли не играют. В случае опасности можно прыгнуть в реку и там переждать минут тридцать-сорок. Но с этого участка леса надо убираться!» – решил Хип, опуская руку под ветку.
Он легко вытащил метровый сверток, тот на ощупь оказался огнестрельным оружием. Сверху на стволе Хип обнаружил оптический прицел, а слева цилиндр, который ничем иным кроме глушителя быть не мог. Пока глушитель не был навинчен на ствол, хотя резьба имелась.
Спустив второй ранец, Хип только начал спускать винтовку, или короткий карабин, как его внимание привлек невысокий мужик в пятнистом комбинезоне с лохматками.
Лохматки по виду казались самодельными – пятисантиметровые по длине обрезки ткани рядами были пришиты по всей куртке. Брюки были обычными, из простой пятнистой ткани, заправлены в короткие сапоги с широкими голенищами.
Мужик наклонился вперед, стал внимательно смотреть на траву и буквально сразу обнаружил следы Хипа, которые вели в колючие заросли.
Раздался короткий свист, и Хип машинально отпустил конец, на котором висела винтовка. Она резко ушла вниз. Привычного звука от удара о землю не последовало, а вот с поляны, где действовал Лохматый, явно послышалось «Пся крев!». Следом понеслись более сочные русские матюки.
Первым делом Хип посмотрел вниз, под свое дерево, и обнаружил там мужика в таком же лохматом комбинезоне, неподвижно лежавшего возле открытого первого ранца. Винтовка, вероятно, странным образом ударила его по самому слабому месту – по голове.
«Мародерство еще никого до добра не доводило!» – заметил Хип, переводя взгляд на полянку, где рванувший по следу Лохматый в нелепой позе стоял в колючих кустах.
«Этот долго будет выпутываться!» – решил Хип, но тут внизу появился еще один коммандос. На него-то с высоты трех метров и обрушились сто двадцать килограммов мышц, моментально свернув несчастному шею.
Рукояткой пистолета добавив лежащему коммандос в основание черепа, Хип скользнул в колючий кустарник и через десять секунд возник перед первым Лохматым, который тщетно пытался освободиться.
Жестами предложив страдальцу выбор – убить его или прирезать, Хип получил согласие на сотрудничество. Показав правой рукой «о’кей» и сковав Лохматого наручниками сзади, предварительно заткнув ему в рот кляп, сделанный из куска куртки противника, Хип ножом вырезал нового пленника из колючек, знаками спросив, сколько с ним товарищей.
Лохматый два раза моргнул, вроде бы честно ответив на вопрос.
Особо заморачиваться Хип не стал. Взвалив Лохматого на спину, взял в правую руку вещевой мешок, ранцы и нагруженный, как ездовой лось, поволок своего пленника сквозь колючий кустарник, не обращая внимания на довольно громкое мычание своей ноши.
Три минуты спустя, без затруднений пройдя сквозь колючие заросли, Хип вышел на знакомую прогалину.
Кинув скованного Лохматого на траву, Хип присел возле первого мародера и, сняв с него куртку, начал обыскивать, негромко сообщив своему скованному пленнику:
– Ответишь быстро и правдиво на вопросы – будешь жить! Соврешь – будешь долго умирать, но для начала я медленно выдавлю тебе глаза!
В кармане комбинезона обнаружился кисет с махоркой, финка с наборной рукояткой из плексигласа и обкуренный мундштук.
На всякие вещи типа стилета в кожаных ножнах, немецкого кастета и даже набора японских звездочек Хип не стал обращать внимание. Отложив их в сторону, мимоходом посмотрел на белые зубы покойника и втянул носом воздух.
От покойника табаком не пахло.
– Откуда у твоего бойца эти русские вещи? – поинтересовался Хип, указательным пальцем ткнув в кучку вещей явно русского производства.
– Честное слово, понятия не имею! – поднял глаза Лохматый, подчеркивая свою «искренность» невинным выражением лица.
У второго трупа нашелся серебряный портсигар с папиросами «Казбек», а в правом кармане лежали новые байковые портянки, явно бесполезные при ношении ботинок.
А вот стилизованное изображение на правом рукаве куртки какой-то странной птицы с тонкой шеей, головой, повернутой направо, и высоко поднятыми крыльями говорило о принадлежности бойца к неизвестному подразделению.
Точно такая же эмблема обнаружилась на рукаве первого трупа и у Лохматого. Хотя их всех можно было назвать Лохматыми.
– Сколько русских партизан вы взяли в плен? – спросил Хип, закрывая большим пальцем левый глаз Лохматого. Тот с ужасом посмотрел одним глазом на Хипа и моментально ответил:
– Трех человек.
– Как называется ваше подразделение? – последовал новый вопрос.
– «Фалькон», – скривил губы Лохматый.
– Все пленные уничтожены? – небрежно спросил Хип.
– Одного для допроса оставили, – встрепенулся Лохматый, втягивая голову в плечи.
Он честным взором посмотрел на Хипа, явно готовый отвечать на следующий вопрос.
– Далеко отсюда держите пленного? – Хип поглаживал подушечкой указательного пальца правое веко Лохматого.
– Минуты три хода. Но там тропа заминирована, ты один не пройдешь! – попробовал выторговать себе жизнь Лохматый, имени которого Хип так и не узнал.
– Пошли! – приказал Хип, оттаскивая вещи в колючие кусты.
Пленник без посторонней помощи поднялся на ноги и только недовольно мотнул головой, когда Хип засунул ему кляп и надел на него два ранца. Один спереди, а второй сзади. Точно так ходили цыганки по Савеловскому рынку в Москве.
– Шаг вправо или влево – попытка побега – нож в печень! Прыжок на месте – стилет в шею! – предупредил Хип и ладонью слегка толкнул в спину пленного, прикинув, что до полной темноты часа полтора есть.
Лохматый бодро пошел вперед, нарочито топая и хрустя ветками.
Хип беззвучно скользил справа от тропинки.
Через четыре минуты Лохматый свернул с тропинки и энергично зашагал в сторону, не обращая никакого внимания на своего конвоира.
Пройдя небольшой березовый лесок, Лохматый свернул налево и оказался в высоком кустарнике, который моментально скрыл его с головой.
К чему-то подобному Хип был готов и в секунду оказался в полуметре слева от своего пленника.
– Увага [25]! – предупредил впереди мужской голос.
Хип нанес резкий удар Лохматому по сонной артерии, от чего тот ничком рухнул вперед. Шумно упасть пленнику Хип не дал, а толкнул его на метровый куст, в последний момент обнаружив, что это куст барбариса.
«Сейчас у Лохматого общая анестезия, и ему не будет больно от того, что колючки вонзятся в тело!» – оценил ситуацию с пленным Хип и, пригнувшись, скользнул вперед.
В метре справа стояли два мужика в камуфляжной форме с немецкими автоматами на груди и курили, выпуская вверх аккуратные колечки дыма.
Удары правому мужику в промежность ногой, а левому в кадык ребром ладони надолго вырубили незадачливых вояк.
Хип с правого сдернул куртку и странную фуражку, наскоро охлопал его карманы, достал из них три взведенные гранаты и неодобрительно качнул головой. А вот моток мягкой медной проволоки очень обрадовал Хипа.
Еще удар по сонной артерии правому воину, и сорокаминутная анестезия обоим незадачливым воякам была наверняка обеспечена.
У второго вояки обнаружился широкий кожаный пояс с десятком подвешенных лимонок и моток тонкого зеленого шнура.
«Этот явно минер был!» – сказал надгробное слово внутренний голос. Хип приложил пальцы к шее минера и не обнаружил биения. «Значит, ребятам не повезло!» – отозвался Хип, тщательнее обыскивая минера. В боковых карманах нашелся большой моток пироксилинового шнура, куски бикфордова шнура и три плоские металлические фляжки.
«Времени у меня нет!» – мотнул головой Хип, надевая куртку минера поверх своей. В карманах брюк минера обнаружились три немецкие гранаты на длинных деревянных ручках и кусок хозяйственного мыла.
Оттащив трупы в кусты, Хип скользнул вправо и обнаружил сидящего на метровой кочке голого связанного мужика, сплошь облепленного чем-то красно-коричневым.
«Враг моего врага – мой друг!» – оценил ситуацию Хип, внимательно осматривая полянку, на которой стояли три армейские палатки под маскировочной сетью, двух часовых около первой и третьей палаток и военного в расстегнутой до пупа пятнистой куртке, который, сидя за столом, что-то сосредоточенно писал.