– Ну, как она? – спросили мы с Вахтангом о Руте.
Друвис пожал плечами, потом высказал предположение, что в ее случае использовались искусственные наркотики.
– Цель-то ясна, – заявил Друвис. – Растормозить и заставить поддаться мощным сексуальным импульсам. Руту надо будет еще гинекологу показать. Если не венерологу. И кардиологу не помешает. Но мне, наверное, придется работать с ней больше всех.
– Почему кардиологу? – не поняла я. Гинеколог с венерологом были объяснимы, психотерапевт тоже, но кардиолог?
Друвис пояснил, что от употребления искусственных наркотиков разрушается сердце. Одно утешает – что это длилось недолго. Психотерапевт добавил, что один из признаков распознавания амфетаминового наркомана – параноидные состояния, ему везде мерещится слежка. А Рута на каждом сеансе говорит врачу, будто ей кажется, что ее преследуют, хотят ограбить, убить.
– Но с Рутой довольно легко работать, – заметил Друвис. – Она очень внушаема. Опытный гипнолог без труда может заложить ей в подсознание нужную информацию. Или стереть.
– А с ней случайно не работал гипнолог? Там? – спросила я.
Друвис покачал головой.
– Нет, просто давали коктейли, затем делали инъекции. К счастью, их было относительно немного. Я думаю, что верну ее к нормальной жизни. Вот только что скажут другие врачи…
Потом Друвис признался, что случай с Рутой у него – один из самых легких за последнее время. Не так давно ему пришлось работать с девушками, вернувшимися из Швеции, куда они ездили работать по контракту швеями. Девушки не могли объяснить наличие рубцов на своих телах и постоянно пребывали в подавленном состоянии. Это было массовым явлением для тех, кто обратился за трудоустройством в некое совместное предприятие, расследованием деятельности которого после нескольких типовых обращений занялись латышские правоохранительные органы вместе со шведской полицией. В расследовании принимал участие и журналист Марис Шулманис, статьи которого взбудоражили Латвию. Именно так они и познакомились.
– И что тогда произошло? – спросила я. – Расследование закончено?
– Да, – кивнул Друвис. – Девочек снимали в порно. Но они этого не помнят. Вывозили не всех. Только легко внушаемых. В той фирме работал очень хороший специалист. Я его, кстати, знаю. Талантливый врач, а вот выбрал такую дорогу…
– Деньги, – проронил Вахтанг.
Мы замолчали на какое-то время. Каждый думал о своем. Потом меня начала беспокоить одна мысль, и я поняла, что не успокоюсь, пока не получу ответ на мучающий меня вопрос. Я посмотрела в глаза доктору Друвису и спросила:
– А я поддаюсь гипнозу?
– Нет, Наташа, ты – нет. И, кстати, ты сама можешь им овладеть.
Вахтанг Георгиевич с интересом посмотрел на меня.
– А вы можете обучить меня каким-нибудь приемам? – обратилась я к Друвису. – Ну самым простым. Пожалуйста.
Я с надеждой посмотрела на доктора. Про себя я добавила, что готова оказывать ему любые сексуальные услуги (как еще я могла с ним расплатиться, чтобы заинтересовать его?). То ли он получил мой мысленный импульс, то ли просто догадался, что я хотела добавить, но Друвис рассмеялся и сказал:
– Могу, конечно, что-нибудь показать… И спать со мной за это не надо. Но для чего тебе это, Наташа?
– Для самообороны, – честно ответила я.
– Ну что ж, завтра с утра начнем. Я столько всего наслушался и насмотрелся за последний год, что понял: девушке с твоей внешностью совершенно необходимо знать приемы самообороны, причем, чем разнообразнее они будут, тем лучше для нее.
– А я? – подал голос Вахтанг Георгиевич.
– Как ни прискорбно мне заметить… – витиевато начал Друвис.
– Понял, – перебил Вахтанг. – Я – человек безнадежный. Но что-то можно сделать?
– Что конкретно вы хотите?
– Ну, чтобы меня хотя бы не загипнотизировали. Не зомбировали. Мозги мне не промыли.
– К сожалению, уберечь вас от этого я не смогу. Простите, – ответил Друвис.
Глава 22
Дядя Саша заехал в гостиницу на один вечер, а утром снова испарился по каким-то делам. Он не уточнял, по каким, ни Вахтанг, ни я, ни тем более Друвис с администраторшей Винетой не спрашивали, чем он так усиленно занимается в Латвии. Меньше знаешь – спокойней спишь. Дядя Саша одобрил мои занятия с Друвисом, заметив, что владение гипнозом может сослужить мне хорошую службу. Это я и без него знала – после всех моих приключений.
Никитин сообщил мне, что с ним связывался Марис. Шулманис собирался еще задержаться в Петербурге. Не знаю уж, что он там делал – Рута-то была здесь, а как он уверял меня раньше, именно ее зов о помощи послужил причиной его появления в городе на Неве. Правда, может, родная редакция дала ему какие-то задания? Ведь он журналист, нельзя упускать возможность состряпать какую-нибудь статейку, раз уж оказался на месте. Тем более криминогенная обстановка в городе дает непочатый край тем для журналистских расследований.
Марис поведал дяде Саше, что без проблем забрал мою машину у могильщиков. Мог бы, между прочим, и мне позвонить, подумала я, но ничего не сказала вслух. Николай не прорезался, и Марис его на кладбище не видел – Никитин специально уточнял. Как сказали Марису могильщики, ожидавшие меня бандиты подежурили часа три, а потом уехали в полном составе. Наверное, решили, что я сделала ноги. Витя, подкидывавший меня к месту встречи с нашей честной компанией, догадался записать номера «Форда» и «Вольво». И как это мне, балбеске, не пришло в голову? Дядя Саша проверил их по своим каналам: номера оказались липовыми. Что и следовало ожидать.
Еще Никитин сообщил мне (то ли со слов Мариса, то ли из своих источников, что казалось мне более вероятным), что правоохранительные органы устроили хороший шмон на даче Гавнадия Павловича. Правда, как обычно бывает в подобных случаях, главный негодяй успел скрыться, а отдуваться пришлось «шестеркам». Ведется следствие.
Когда оперативники прибыли на место, основная масса охранников была пьяна, то есть находилась в своем обычном состоянии. Их взяли без проблем. Катя отправлена на лечение, таджички – в приемник-распределитель.
– А Лиля? – спросила я. – Вернее, ее труп?
– Ее закопали в лесу. Пытались замести следы. Один из охранников показал место.
– Бедная девчонка! – воскликнула я.
– Ты знаешь, кто она? – Дядя Саша внимательно посмотрел на меня.
– Нет, – удивленно ответила я. – А кто?
– Дочь банкира. Сергиенко Виталия Станиславовича. Он ее усиленно искал. Вот и нашел. Ты вообще слыхала про такого?
– Э… – промямлила я.
У меня в голове замелькали картинки. Память судорожно работала, выхватывая из своих запасников нужные образы и кадры…
– Викинг! – выпалила я наконец.
– Что? – не понял дядя Саша.
– Я вспомнила!
– Что ты вспомнила, девочка?
– Викинг. Это Сергиенко. Ну тот, которого я видела на кладбище. Там, где познакомилась с Николаем. Он приходил к моему предыдущему. На могилу. Викинг. А потом эти бандиты… которые меня ждали в машине. Он, наверное, меня узнал. А я только сейчас вспомнила, кто он.
Я говорила отрывочными фразами, перескакивая с одного на другое. Дядя Саша привык выстраивать все события в хронологическом порядке и всему давать объяснения, а поэтому прервал лившийся из меня несвязный поток и стал сам задавать вопросы. Во-первых, его интересовало, когда и при каких условиях я пересекалась с Викингом, он же Сергиенко. Я пояснила, что лично знакомы с ним мы никогда не были, но я видела его на нескольких презентациях и прочих тусовках, на которых появлялась с Сергеем Бондарем. Удивительно, что Виталий Станиславович так легко узнал меня!
– Ну, тут все объяснимо, – высказал свое мнение дядя Саша. – Ты, Наташа, – девочка запоминающаяся. Кто же забудет белокурую длинноногую модель?
– Я на кладбище была рыжей!
– Может, он дальтоник. Может, для него все едино – пшеничная ты, платиновая или рыжая. Он помнит образ. Фигуру. Ты же не маскировалась под старушку. Мужики обычно не обращают внимания на то, во что женщина одета сегодня, не помнят, во что была одета вчера.
– То есть зря стараемся? – усмехнулась я, прикидывая, так ли сильно рыжий парик и ненавистный зеленый цвет меня изменили? Или именно мое появление на могиле Сергея свело на нет все старания по изменению внешности?
– В принципе зря, – тем временем говорил дядя Саша. – Не надо, конечно, появляться лахудрой, все должно быть чистенько, отутюжено, ну ты сама знаешь. Но вот отдельные шмотки мы не запоминаем. Я уже лет тридцать назад для себя твердо решил не делать женщинам комплименты по поводу новых одежек…
– Влипли, что ли? – лукаво посмотрела я на дядю Сашу.
Он поведал мне, что, ухаживая за женщиной, заметил, как ей идет новый пиджачок. А оказалось, что она носит его уже два месяца, причем регулярно появляется в нем на встречах с дядей Сашей… Потом вышел подобный прокол с блузкой. Так что впредь Никитин ограничивался просто фразой: «Как ты хорошо сегодня выглядишь!» – без уточнения деталей. И это дядя Саша со своей кагэбэшной подготовкой, что же тогда говорить о других?
– Так что, Наталья, когда заводишь нового любовника, не надо стараться обновлять гардероб, чтобы произвести впечатление, – закончил дядя Саша.
– Но, дядя Саша, – снова обратилась я к Никитину, – все-таки мы с Сергиенко лично знакомы не были…
– Кстати, а почему ты так уверена, что он тебя узнал? – внимательно посмотрел на меня дядя Саша. – И бандюганы могли быть не его.
– Ну… – Я задумалась. А ведь дядя Саша прав! Сергиенко тут может быть совсем ни при чем.
– Он мог потом выяснить, кто ты, – продолжал Никитин. – Кто ходит на ту же могилу. Это я допускаю. Но сразу – навряд ли. Если вы лично не знакомы, а только где-то видели друг друга… Ты уверена, что он так хорошо запомнил твой образ? Все, что я только что говорил, относится к женщинам, которых мужчина часто видит. Я милую узнаю по походке, – дядя Саша усмехнулся. – И между прочим, так быстро Сергиенко не мог вызвать своих орлов, даже если бандюганы были его.