— Икабод, — твердо сказала Рурк, — нас кто–то использовал, и я это так оставлять не намерена. Если говорить прямо, кто–то должен заплатить за это жизнью. Я бы предпочла, чтобы это был тот, кто нас нанял, но если не назовешь его имя — помоги мне бог, это будешь ты.
Дрифт окинул взглядом комнату. Помощи ждать неоткуда.
Его экипаж спаяла вместе нужда, сделала из авантюристов–одиночек крепкую команду, и да, какое–то чувство товарищества он в них определенно взрастил — лозунг «Мы против всей галактики» нашел плодородную почву в душах этих людей, ухватившихся за свой второй шанс. Трудно было поверить, что они вот так обернутся против него. Во всяком случае, пока до него не дошло, что он больше не входит в это «мы».
— А я что–то вдруг задумался — ты сама–то кто такая, Тамара? — мрачно проговорил он. — Вот и ядерную бомбу с одного взгляда опознала. Многие ли на это способны?
— Даже не думай на меня стрелки переводить, — предупредила Рурк.
Пистолет в руке и теперь не дрогнул, и все же она что–то скрывала. Дрифт прямо–таки физически это чувствовал.
— О каких еще твоих скрытых талантах мы до сих пор не догадывались? — спросил он, ощупью подбираясь к нужной теме. — Сколько раз мы могли погибнуть из–за того, что ты что–то знала и не сказала…
— Имя назови! — проревела Рурк.
Ей ответил голос Дженны:
— Николас Келсьер.
Дрифт ошарашенно заморгал. А затем его взгляд, как и все остальные взгляды в кают–компании, остановился на юной слайсерше.
ДРЕВНЯЯ ИСТОРИЯ
Дженна встретила эти взгляды смущенно, вдруг почувствовав, во–первых, как неудержимо манит к себе открытая дверь кают–компаиии, а во–вторых какой невыполнимой задачей будет пробиться к ней сквозь весь экипаж, стоящий на пути. Рурк смотрела на нее как на какую–то инопланетную форму жизни. От лица Апираны веяло изумлением и недоверием, а Дрифт…
Икабод Дрифт, кажется, совершенно опешил.
— Это еще кто такой? — спросил Куай, не обращаясь ни к кому в отдельности.
Рурк приподняла бровь, вопросительно глядя па Дженну. — Ну?
— Я не знаю, кто он, — поспешно объяснила та. Посмотрела на Дрифта. — Помнишь, ты мне велел не трогать идентификатор «Gewitterwolke»?
Дрифт кивнул.
— Ну, так ты поздновато спохватился, — призналась Дженна. — Я уже увидела, что на самом деле он называется «Langeschatten» и зарегистрирован на имя Николаса Келсьера.
Рурк снова перевела взгляд на Дрифта, который, очевидно, до того оторопел, что даже не дернулся в сторону от ее бластера, пока она отвлеклась.
— Ну так что, Икабод? Имя мы теперь знаем, и я по твоему лицу вижу, что это то самое имя.
Дрифт колебался.
— В кабине есть терминал, подключенный к Спайну Старой Земли, — угрожающе проговорила Рурк. — Я могу прямо сейчас пустить тебе пулю в башку, а потом пойду туда и сама все выясню.
Михей негромко кашлянул и поднял руку.
— Николас Келсьер был министром ОВР Европейского Содружества.
Видя недоуменные лица, он пояснил:
— Министерство освоения внеземных ресурсов. Ну, те самые, которые посылали меня убивать людей, чтобы не отдавать то, что они считали своей собственностью.
— Ну ладно, — сказал Дрифт неожиданно усталым голосом.
Дженна нахмурилась. Эффектный, харизматичный капитан корабля как–то полинял, и она вдруг заметила, какие впалые у него щеки, а под глазами морщины, особенно под левым, настоящим. Лицо казалось постаревшим и стало очень жестким, когда он зло посмотрел на Рурк.
— Мне надо выпить. Хочешь прострелить мне голову — стреляй. А если нет, убери пистолет и подожди, я тебе сам расскажу все, что ты хочешь знать.
— Только не тяни, — сказала Рурк.
Они смотрели, как Дрифт сыплет в кружку коричневый порошок, разбавляет кипятком, а затем от души доливает виски из фляжки, висевшей на бедре.
— Я жду. — Рурк уперла руки в бока, и на лице у нее читалось нетерпение.
— Михей уже сказал, что Николас Келсьер был министром ОВР Европейского Содружества, — тяжело проговорил Дрифт, отхлебнув кофе. — Лет двадцать назад Европейское Содружество находилось в состоянии необъявленной войны с Федерацией Африканских Штатов за парочку спорных систем. Они тогда еще не начали развертывать войска пограничной охраны, — он кивнул в сторону Михея, — на тот момент были только дипломатические шаги и всякая трепотня про «мирное урегулирование», а за сценой обе стороны как могли вставляли друг другу палки в колеса в надежде, что противник сдастся и уберется.
— Боже, обожаю политику, фыркнул Михей.
— Одна из главных тактик, которую применяли европейцы, — нанимать каперы, — продолжал Дрифт, глядя в кружку с кофе. — Частным лицам предлагали вознаграждение, чтобы они как пираты нападали на торговые суда некоего государства. Часть добычи доставалась европейцам, а взамен обеспечивалась защита: отрицание причастности, отрицание самого твоего существования, отказы в экстрадиции и так далее, пока нападаешь на тех, кого укажет ОВР. Проявишь неразборчивость — станешь помехой. Не один капер превратился в настоящего пирата, не устояв перед искушением напасть на какой–нибудь не тот корабль, принадлежащий не тому государству.
— СШСА в свое время тоже так делали, — кивнула Рурк. — Так ты хочешь сказать, что был пиратом для ЕС? Но почему ЕС?
— Я отправился в полет с капитаном по имени Свифт, из Теламона, — ответил Дрифт, — но в пути оказалось, что он гад, каких мало. С нами была одна девушка — она пришла в команду одновременно со мной, и Свифт на нее запал. Мы летели с субсветовой скоростью, и через четверо суток после вылета из Ньо–Кесуика Свифт потерял терпение и просто в открытую полез к ней в кают–компании. На все прочее она не обращала внимания, но, когда он начал руки распускать, она ему врезала — и как надо врезала, уложила гада наповал.
Он невесело усмехнулся.
— Разумеется, это не понравилось первому помощнику — он был дружок капитана и сам тоже сволочь еще похуже. Молнией кинулся на нее с мясницким ножом. — Дрифт почти любовно провел пальцем между ребрами. — Точнехонько вот сюда воткнул. Ну, тут мы с Томми Фернандесом, и Джинджер Эль, и старик Кэпшоу, штурман наш, все кинулись на него. Свифт пытался его защищать, ну, мы и его уходили. В общем… церемониться с ними не стали.
Он поморщился.
— Каких–то две минуты — и оба офицера мертвы, девушка тоже кровью истекает. Медпункт на корабле был так себе, да и что тут сделаешь, когда нож в сердце вошел. Тех двух гадов мы сразу в открытый космос выкинули, а ее оставили — надеялись похоронить где–нибудь по–человечески. Ну, конечно, о последствиях мы толком не подумали. Да и тут уж думай не думай — каким бы Свифт ни был подонком, по закону он капитан и хозяин предприятия, а слайсера у нас не было. Вот мы и приземлились на европейской планете, на корабле, зарегистрированном на имя покойника, капитана нет, первого помощника нет, да еще и труп на борту. Нас тут же арестовали как мятежников и подозреваемых в убийстве, и мы ожидали, что нас бросят в тюрьму. Но тут поступило более выгодное предложение.
— От Келсьера? — спросила Рурк.
Дрифт кивнул.
— Старик пришел к нам, когда мы сидели уже в наручниках. С ним — двое военных полицейских. Представился со всей любезностью: Николас Келсьер, министр ОВР Европейского Содружества. «Случайно оказался в этих краях» — поскольку дело было неподалеку от системы, за которую как раз шла борьба, думаю, разведывал обстановку. Сказал, что у нас есть выбор: или отсидеть срок за бунт на корабле и за убийство — все три трупа на нас повесили, понятное дело, — или работать на него каперами. Мы должны были нападать на суда ФАШ, которые укажет сто министерство, в обмен на то и на се — ну, вы примерно представляете.
Он пожал плечами.
— Мне только что исполнилось двадцать. Я мог провести большую часть жизни в тюрьме, а мог остаться более или менее свободным и летать. Я выбрал второе. И все остальные тоже. Европейцы к делу подошли основательно: у всех взяли образцы ДНК и пообещали, что, если нарушим уговор, нас разыщут и притащат обратно, отсиживать свои сроки, и данные на нас передадут всем правительствам как на беглых подозреваемых в убийстве. Не знаю, выполнили бы они свои обещания или нет, проверять мы не стали. Меня назначили капитаном, мы набрали в команду еще несколько человек из тех, кого не пугала мысль о насилии, и… вперед.
— Вперед? — повторил Куай с таким видом, будто его слегка мутило. — Вперед — людей убивать? Вот так просто?
— Да нет! — огрызнулся Дрифт, сверкнув глазами. — Наше дело было грабить. Убивать для этого необязательно. Один меткий выстрел по кольцу Алькубьерре — и корабль от тебя уже не уйдет. Обычно мы требовали отправить к нам шаттл с грузом на борту, забирали его, а экипаж отпускали на все четыре стороны. Бывало, конечно, пару раз и так, что начинали отстреливаться, но, как только люди понимали, что их оставят в живых, если они отдадут груз…
Он умолк с несколько смущенным видом.
— Пиратов с такой репутацией всего–то пара человек наберется, — сказала Рурк, сразу же ухватившись за то, о чем Дрифт, по всей видимости, проговорился нечаянно. — Под каким же именем ты летал?
Дрифт взглянул ей в глаза, и Дженна увидела на его лице такое выражение, будто он решился сдаться.
— Корабль, который достался мне от капитана Свифта, назывался «Тридцать шесть градусов».
У Дженны округлились глаза. Это же, выходит…
— А тебя как звали? — не отступала Рурк, хотя наверняка уже догадалась сама.
Дрифт скрестил руки на груди и с вызовом взглянул ей в лицо.
— Я взял себе имя Габриэль Дрейк.
— Брехня! — взорвалась Цзя. Ткнула в Дрифта дрожащим пальцем. — Никакой ты не Габриэль Дрейк! Дрейк погиб! ФАШи убили и его, и всю команду и «Тридцать шесть градусов» захватили в системе Нгуены еще десять лет назад!
— Это они так думали, — холодно отозвался Дрифт, — но моей ДНК у них не было. Мне удалось бежать.
— Вот только ФАШи их не убивали, — тихо сказала Рурк. — «Тридцать шесть градусов» нашли на орбите в ледяном поясе вокруг Нгуены–прайм — весь экипаж погиб от удушья из–за аварии с утечкой кислорода. Все остальное — просто пропаганда ФАШ.