опадалось.
И вот теперь все вышло наружу. Не в доверительном разговоре с близким человеком — из него вытянули правду под дулом пистолета, при всех, кого он считал своими друзьями, а оказалось, им просто нужно найти козла отпущения. И тем не менее он чувствовал какое–то странное… освобождение.
— А что в Атлантик–сити? — спросила сзади Тамара Рурк.
Он сдержал желание огрызнуться, ответить насмешкой или потребовать извинений. Цзя протиснулась у него за спиной и плюхнулась в пилотское кресло, пальцы забегали по клавишам предполетных настроек, и по дрожанию палубы Дрифт понял, что Куай запустил главный двигатель. Три человека, которые еще минуту назад решительно выступали против Габриэля Дрейка, вернулись к привычному делу, потому что Икабод Дрифт предложил им выход, и он не намерен упустить свою удачу.
Теперь главное, чтобы сработало.
— Космодром под названием «Далекая звезда», — ответил он, поворачиваясь к Рурк.
Она глядела недоверчиво, но все же не кинулась душить его, чтобы отобрать свой бластер, и сейчас это уже можно было считать победой.
— Им управляет человек, которого я когда–то знал.
На лице Рурк ясно читалось, что она думает о людях, которых Дрифт когда–то знал.
— И этот твой приятель вот так просто позволит нам пересидеть у него, когда нас по всей планете разыскивают?
— Он мне не приятель, — поправил Дрифт, чувствуя, как палуба под ним слегка накренилась — Цзя начала взлет. — Но он у меня в долгу за то, что я спас ему жизнь, и гордость не позволит ему об этом забыть, хоть мы с ним тогда друг друга и недолюбливали. Плевать на европейцев — как бы ни взбеленились, а навсегда они Старую Землю не закроют. Другие правительства продержатся пару дней максимум. Потом беспорядки начнутся, если сообщение не восстановится и транспорт перестанет летать. Пересидим несколько дней, а потом наверняка сумеем ускользнуть.
— «Далекая звезда»? — Дженна стучала по клавиатуре, добывая информацию из Спайна. — Владелец… Александр Круз? — На ее лице крупными буквами было написано сомнение. — Не очень–то… обнадеживает.
— Пожалуй, не очень–то, — согласился Дрифт, — и все же это место, где мы можем укрыться от чужих глаз, пока на горизонте не прояснится немного. Алекс нас никому не сдаст.
Он старался говорить невозмутимо и уверенно, хотя сам уверенности не чувствовал. Но факт остается фактом — им нужно где–то спрятаться, и ничего хорошего не будет, если команда воспротивится единственному имеющемуся варианту.
— Ладно, — кивнула Рурк после недолгого раздумья, — но разговор не окончен.
— Жду не дождусь, — ответил Дрифт, не удержавшись от сарказма, — но пока давайте сосредоточимся на том, как нам убраться из Европы, идет? — Он нахмурился. — Погоди… а что же Ап?
Рурк хмыкнула и включила коммуникатор.
— Михей? Как дела?
— Здоровяк пока на борту, — ответил голос голландца. — Если только его каюта не научилась сама ругаться на языке маори.
— Принято, — ответила Рурк и переключилась на другой канал. — Куай? Что там с заправкой?
— Почти полные баки. Какие планы?
— Небо закрыто, — сказала Рурк, не сводя глаз с Дрифта, — но капитан уверяет, что знает место, где можно спрятаться, пока не появится окно.
— А бомб там не будет? А то с меня как–то уже хватит.
— Если будут, я их ему собственноручно в глотку запихну.
Рурк отключила коммуникатор, все так же глядя на Дрифта. Тот счел за лучшее не связываться.
— Тогда все, люди, — сказал он, взял свой наушник и снова включил сканер частот. — Летим на «Далекую звезду» и будем надеяться, что нас не засекут.
Они набрали высоту и полетели на юг, над Кельтским морем, а затем в плотном потоке воздушных судов — через Атлантический океан от Франции и Пиренейского полуострова, гонясь за солнцем на запад быстрее, чем оно само шло по небу. Радиоканалы у Дрифта в наушнике сообщали, что европейцы сосредоточили поиски на севере, главным образом в районе Исландии и на финской границе с Россией, и он мог только благодарить судьбу за то, что «Иона» вовремя сменил курс.
Полет проходил в напряженной обстановке. Дрифт почти ждал, что по радио вот–вот посыплются сообщения, которые вынудят их отклониться от курса, или, хуже того, внезапно появится корабль–перехватчик, готовый к атаке. Ко всему прочему, даже фантастические резервы работоспособности Цзя начали истощаться после долгого перелета, вхождения в атмосферу и всяческих ухищрений по пути в Амстердам и обратно, да и в воздухе все еще висел горьковатый привкус недавней стычки. Дрифт был готов сорваться с места в любую минуту, если вдруг кого–то прорвет или пилотесса заснет над панелью управления, и когда раздался голос Цзя, докладывающей, что они приближаются к Восточному побережью, он чуть из штанов не выпрыгнул — ему показалось, что она сейчас сообщит о какой–нибудь катастрофе.
— Ты как? — с любопытством спросила Дженна.
— Теперь лучше, все–таки мы на финишной прямой, — честно ответил Дрифт, пытаясь делать вид, что просто очнулся от бездействия. Постучал пальцем по наушнику. — Можешь настроить меня на канал «Далекой звезды»?
— Готово.
На экране терминала высветился значок. Дрифт нажал на него, включил связь и украдкой облизнул губы. Вот сейчас–то все и может полететь к чертям, а если его обещанное укрытие откажет им в гостеприимстве, лучше не думать о том, сколько у пего шансов сохранить команду или унести ноги от европейцев. Но не тащить же людей туда, не получив вначале хоть какие–то гарантии. Линия затрещала и ожила — скучающий женский голос проговорил в ухо с североамериканским акцентом:
— Космодром «Далекая звезда».
Он постарался выговаривать гласные точь–в–точь как она. Люди всегда приветливее реагируют на знакомый акцент.
— Это «Поминки по Тамсину». Просим посадки и открытую линию с Александром Крузом.
Он произнес все это с такой небрежностью, словно ничего естественнее на свете и быть не могло, и это неприятно удивило собеседницу.
— Прошу прощения, сэр?
— Мой корабль просит посадки, — пояснил Дрифт, — а мне нужно срочно поговорить с Александром. — Он приложил усилие, чтобы голос звучал бодро и деловито, без снисходительности или враждебности. Другой человек, не так мастерски умеющий заговаривать зубы, может, и попытался бы припугнуть или пристыдить диспетчера, чтобы добиться своего, но Дрифт твердо знал: люди обычно не горят желанием открывать дверь тому, кто их оскорбил. — Он ведь все еще управляет космопортом, верно?
— Хм… да, сэр, — ответила диспетчер, и в голосе у нее по-прежнему отчетливо слышалась неуверенность, — но мистер Круз не принимает звонки от неизвестных.
— Вполне понимаю, — успокаивающим тоном ответил он, и поверьте, я бы не стал просить, если бы это не было так важно. — Он поколебался, но выбора особого не было. — Вот что я вам скажу: не будете ли вы так любезны связаться с ним и сказать, что Габриэль хочет поговорить с ним насчет Тантала? Если он откажется принять мой звонок, я вас больше беспокоить не стану.
— Я… Хорошо, сэр, подождите минутку.
— Насчет Тантала? — переспросила Дженна.
— Планета такая, — невозмутимо пояснил Дрифт, отключив пока микрофон в наушниках. — С орбиты она выглядит зеленой, и ученые сначала надеялись найти там внеземные формы жизни, но потом оказалось, что это просто какой–то химический элемент в почве или что–то в этом роде. Я там как–то спас Алексу шкуру, хотя он меня не поблагодарит, когда я ему об этом напомню.
— А если она сейчас скажет, что он не хочет с тобой разговаривать? — вклинилась Цзя. — Ты ей оставил лазейку.
— Я дал ей возможность переложить ответственность на другого, не соединяя меня напрямую и не отклоняя звонок, который ее босс, может статься, захочет принять, — сказал Дрифт, вглядываясь в надвигающееся побережье Нью-Джерси — сплошная сталь и бетон. — Вот и вся лазейка.
— Так что, сажать, что ли? — спросила Цзя, начиная поворачиваться носом к огромным зданиям с рекламными щитами двух–трехметровой высоты, такими яркими, что видны были через полосу океана.
— Погоди, дождемся ответа, — сказал Дрифт.
На этот раз пилотесса все–таки оглянулась на него через плечо.
— Не говори, что ты заставил меня лететь сюда без всякой…
— После того, что только что произошло, лучше удостовериться, что здесь безопасно, — оборвал ее Дрифт. — Алекс — порядочная сволочь, но если он скажет, что даст нам убежище, значит, даст. Если я не дождусь от него такого обещания, пожалуй, лучше будет попытать счастья где–нибудь в другом месте.
Коммуникатор пискнул, и Дрифт включил связь, прежде чем Цзя успела возразить.
— Алло?
— Это Алекс Круз. Кто говорит?
— Алекс, ты отлично знаешь, кто говорит, — сказал Дрифт, оставив нью–джерсийский акцент, и голос у него стал резким.
Круз — это тебе не скучающая диспетчерша, которую нужно умасливать. Он всегда был человеком из льда и стали, скованным рамками своего нелепого морального кодекса, такой с места не сдвинется, пока не столкнешь. Вряд ли он изменился теперь, когда сделался владельцем серьезной недвижимости и внешне легального бизнеса. А кроме того…
Повисла пауза.
— Ты мертв.
В этих словах не было угрозы. Тон был такой, словно человек никак не может поверить собственным ушам.
— Значит, ты медиум, поздравляю, — огрызнулся Дрифт: голос Круза всколыхнул давние воспоминания и вернул к жизни манеру речи, свойственную когда–то Габриэлю Дрейку. Дрифт и не пытался этому противиться: нужно было, чтобы собеседник ему поверил, и поскорее. — У меня тут корабль ждет посадки, и кофе бы тоже не помешал.
Он видел, как у Дженны взлетели вверх брови, но пока оставил это без внимания.
— Слушай, я не знаю, кто ты…
— Алекс, заткни пасть и слушай, — перебил Дрифт, не дав собеседнику выразить недовольство. — Ты у меня в долгу, и я пришел за долгом. Понимаю, что тебя это не радует, и даю слово, что уберусь с твоих глаз как только смогу, и будем квиты, но до тех пор не пытайся пудрить мне мозги и не делай вид, что меня не узнал.