— А, чтоб тебя… — Даже в полумраке было видно, что по голове маори катятся капли пота, он тяжело дышал сквозь стиснутые зубы. — Все, братан, спекся я. Ты же достанешь этого мудака? — Морщась, он снял с плеча ружье, висевшее на ремне. — Давай мне твой пистолет, а сам вот это бери. Я тебя прикрою. Тут больше никто не пройдет, разве что свои.
Дрифт почувствовал, как внутри все сжалось. Он еще не отошел после смерти Михея, а Апирана ведь был частью его жизни гораздо дольше, чем голландец. Несмотря на пугающие вспышки ярости, несмотря даже на то, что он самого Дрифта не так давно чуть не придушил своими руками, Апирана был его другом. К тому же, не говоря уже о боли и чувстве вины, просто жутко видеть, как такой большой и сильный мужчина на глазах превращается в беспомощную развалину. Думалось, что при его огромном росте и кипучей энергии он должен быть неуязвимым для любой беды, кроме разве что самых страшных стихийных бедствий, а оказалось, он такой же человек, как все, — из плоти и крови.
Дрифт взял ружье, перезарядил пистолет и протянул его Апиране вместе с парой запасных обойм.
— А может, все–таки попробовать тебя как–нибудь вытащить отсюда? — спросил он, кивая на дверь. — Дженна бы посмотрела, может, кто из европейцев зайдет тебя забрать. Тебе помощь нужна.
— На «Ионе» все равно ничего такого нет, что бы мне помогло, — буркнул Апирана, проводя толстым пальцем по предохранителю, — и на «Кейко» тоже. Иди, прикончи этого гада, и полетим отсюда, а там уж посмотрим, может, европейцы и подлатают мне внутренности по доброте душевной.
Он нахмурился, видя, что Дрифт колеблется.
— Иди. Нормально все. Я ж маори, мать твою. Это ходить я не могу, а драться — уж как–нибудь.
Дрифт сглотнул и ничего не сказал, боясь, что дрогнет голос. Серьезно кивнул, стукнул кулаком по поднятому кулаку великана, повернулся и двинулся дальше в туннель.
СХВАТКА ВСЛЕПУЮ
Путь по прямой оказался коротким, метров двадцать, а потом тоннель свернул направо. Дрифт пошел по нему и обнаружил еще одно ответвление влево — сейчас там, к счастью, никого не было, но все равно хорошего мало — значит, выход, который сторожит Апирана, не единственный. Вскоре неподалеку от этого перекрестка путь преградила еще одна дверь, на этот раз повышенной прочности, из толстой стали. Он постоял, подумал и включил коммуникатор. Интересно, сюда приемные линии протянуты? Если нет, то сигнал сквозь камень, пожалуй, не дойдет.
— Дженна?
— Слушаю.
Он облегченно вздохнул.
— Хорошо. Тут еще одна дверь. Подскажешь что–нибудь? — Код тот же самый, насколько я вижу.
Дрифт на всякий случай снова проверил ружье, вдохнул поглубже пару раз и набрал код на маленькой панели, вмонтированной в камень слева. Лампочка загорелась зеленым, створки разъехались в стороны, и он с оружием на изготовку ворвался в…
В спальню. Или, скорее, в будуар. В общем, как ни назови — ему открылась комната, освещенная снизу, на полу роскошный толстый ковер, а прежде всего бросалась в глаза большая кровать с пологом, из темного полированного дерева, застеленная красными простынями, кажется, атласными.
Другой примечательной фигурой в комнате была ее обитательница с большими темно–карими глазами и скуластым лицом — назвать его красивым, по понятиям Дрифта, немножко чересчур, но и просто симпатичным — как–то маловато. Кожа у нее была золотисто–смуглая, почти того же оттенка, что и у него самого, и в каком–нибудь другом месте она выглядела бы вполне обычно, хотя и привлекательно, если бы не одно «но»: вся задняя часть черепа, от основания лба до затылка, или покрыта, или вообще заменена сверкающим металлом. Волосы на голове отсутствовали, не считая бровей — очень темных, почти черных, высоко взметнувшихся в испуге.
Она уставилась на него широко распахнутыми глазами и прошептала:
— Кто вы?
Дрифт, держа ее на мушке, быстро оглядел комнату. Вроде бы никаких темных углов и вообще ничего такого, за чем или под чем можно спрятаться. Похоже, они здесь только вдвоем, хотя из спальни вели куда–то еще две двери: с виду обычные, пластиковые, под дерево, не такие, как та, металлическая, в которую он только что вошел, или как вот эта, напротив, в дальней стене спальни.
Он снова перевел взгляд на девушку, вскинув ружье, чтобы дать ей понять, что не шутки шутит:
— Где Келсьер?
Девушка ничего не сказала, только мотнула серебристой головой в сторону металлической двери. Дрифт кивнул на остальные две:
— А там что?
— Кухня, — прошептала она. — И ванная.
Дрифт обошел кровать, стараясь не выпускать из вида девушку и в то же время поглядывать вокруг. Наконец он толкнул ногой ту дверь, за которой, по ее словам, была кухня. Сделал грозное лицо:
— Не двигаться.
Она послушно кивнула. Он резко распахнул дверь, повел стволом вокруг. Это действительно оказалась маленькая, но хорошо оборудованная кухня. Он подумал, не открыть ли шкафчики — вдруг это только маскировка, а за ними тайное укрытие, — но не стал. Это самая обыкновенная кухня, а Келсьер в его представлении как–то мало походил на параноика, способного устроить себе убежище в кухне, посреди сети тоннелей в центре одинокого астероида. Всему есть предел, в конце концов.
Девушка не двигалась, но он все–таки посматривал за ней, когда шел проверять ванную. Там тоже все выглядело как обычно, никакого потайного лаза под сверкающим кафелем и хромом не просматривалось. Он попятился обратно в комнату и немигающим взглядом уставился па девушку. Она смотрела на него: выражение лица непонятное, но определенно не враждебное.
— Что там? — спросил он, показывая на металлическую дверь, которая теперь была у него за спиной.
Девушка пожала плечами:
— Не знаю. Мне не разрешают выходить из этой комнаты.
Дрифт задумчиво кивнул.
— Как тебя зовут?
На этот раз она ответила едва слышным шепотом:
— Эмили.
— Вот что, Эмили, — сказал Дрифт, насколько мог, успокаивающе, осторожно протягивая руку, — ты только ладони держи так, чтобы я их видел. Я сейчас сниму эти простыни — мне нужно убедиться, что ты там не прячешь оружие.
Девушка прижала простыню к груди еще крепче.
— Но…
— Мне просто надо знать, что ты не выстрелишь мне в спину, — сказал Дрифт. — Больше ничего, обещаю.
Нс дожидаясь ответа, он взялся за простыню и потянул. В первую секунду девушка сопротивлялась. Затем ткань выскользнула из ее пальцев, и Дрифт сдернул простыню с кровати. Там не оказалось ничего, даже отдаленно напоминающего оружие, если только кто–то не изобрел смертоносные подушки. Его глазам открылось тело Эмили — стройное, смуглое, кое–как прикрытое бельем, служащим скорее для красоты, чем для тепла, и ноги — длинные, красивой формы.
И целиком металлические, от самого бедра.
Дрифт удивленно заморгал, потом вновь посмотрел на лицо девушки и, конечно, на ее сверкающий череп.
— Что за…
Вот теперь лицо у нее стало совсем другое: оно вспыхнуло от гнева и сделалось почти диким.
— Не смейте меня жалеть!
Она вдруг рывком подтянула ноги под себя и села, скорчившись, на кровати. Что–то еще блеснуло у нее на затылке: что–то вроде металлической оплетки, идущей вниз от основания черепа.
Дрифт медленно покачал головой.
— Я не… слушай, я не с тобой пришел разбираться. — Чего–чего, а такого взрыва он точно не ожидал. — Мне нужен Келсьер.
Лицо Эмили снова переменилось: гнев сменился настороженностью.
— Вы его убьете?
— Скорее всего.
— А мне можно посмотреть?
Дрифт постарался удержаться от гримасы. Он не знал, что Николас Келсьер сделал этой девушке, но где–то в сознании уже копошились догадки, о которых даже не хотелось думать. «Ее ноги…» Он отогнал от себя промелькнувшие в голове картинки. Что бы там ни было, он не намерен тащить эту девушку за собой к Келсьеру. Не хватало ему только усердной не по разуму дилетантки — обрадуется, что представился случай отомстить, и сунется под руку в самый неподходящий момент.
— Нет, — сказал он, — тебе надо отсюда уходить. — Он показал на дверь, через которую вошел. — Этот астероид берут штурмом европейские войска. Или их ищи, или иди в ангар. В любом случае — как только кого увидишь, кричи, что тебя послал Икабод Дрифт.
— Икабод Дрифт?
Он постарался выдавить усмешку.
Не забудь!
Она молча смотрела на него, и он мысленно пожал плечами.
— Серьезно, уходи давай. Да, и если свернешь налево, там будет сидеть здоровенный маори с пистолетом и скверным характером. («Надеюсь. Если Апирана еще не истек кровью, не потерял сознание или с ним еще чего–нибудь не случилось».) Так что, пожалуй, лучше направо. Меньше объясняться придется.
Она смотрела на него еще несколько долгих секунд темными, широко распахнутыми, изучающими глазами, потом медленно кивнула и поднялась с кровати, все так же не сводя с него глаз. Вытащила откуда–то белый халат, накинула и шагнула в сторону двери, ведущей в тоннель. Дрифт заметил, что ее ступни, на которых даже пальцы были сделаны, «обуты» во что–то темное — должно быть, резина, чтобы не скользили.
— Давай, — сказал он, видя, что она колеблется. — Иди.
Эмили ничего не сказала. Коротко кивнула с серьезным видом и нажала кнопку. Панель отъехала в сторону, девушка шагнула за порог, а затем мелькнул серебристо–белый вихрь, и она исчезла почти без звука. Дверь за ней с тихим скрипом закрылась, и Дрифт остался один в пустой спальне.
— Ну вот, — пробормотал он, — и ничего тут странного нет.
Он подошел к двери и ввел все тот же пятизначный код, который до сих пор его не подводил. Не подвел и на этот раз. Створки раздвинулись, и он оказался в самом сердце келсьеровского логова.
Честно говоря, ничего особенно внушительного оно собой не представляло. Размером примерно в половину грузового отсека «Ионы», несколько терминалов в разных местах, вдоль стен какие–то гудящие трубы. Дисплеи не показывали ничего, кроме помех, — спасибо Дженне, которая изменила маршрут сигнала с камер наблюдения. Еще одна закодированная дверь в другой стороне комнаты, напротив той, куда он только что вошел. На стене слева, в дальнем конце, висел непонятный знак: прямоугольник из гладкого черного камня, должно быть, обсидиана, фута два в высоту и примерно полфута в ширину, расчерченный золотыми полосками, образующими геометрический рисунок. Под ним, спиной к Дрифту, сидел и лихорадочно бегал пальцами по клавишам Николас Келсьер.