ей Верховного суда СССР к расстрелу…
И это ещё далеко не полный список!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПОД НОВЫМИ КУРАТОРАМИ
Об аресте Бокия Плечов, естественно, ничего не знал. Но догадывался, ибо давно заметил, что его донесения перестали забирать из тайника. Понятно, что и денег в нём больше никто не оставлял.
Раньше (в феврале – марте – апреле) такого не случалось! Однако звонить на экстренную линию Ярослав себе больше не позволял – продолжал, как и рекомендовали, «спокойно наслаждаться» нескучной студенческой жизнью, насыщенной разнообразными приключениями.
С недавних пор всё свободное время, которого и так было немного, ему пришлось делить между двумя увлечениями: Фигиной и… вольной борьбой нового стиля. Ей уже придумали название – самбо (самозащита без оружия), однако в официальных документах его ещё не зафиксировали.
Этот, весьма перспективный вид единоборств, как уже говорилось, в течение нескольких последних лет успешно развивали на военном факультете Института физической культуры под видом дзюдо; теперь там же планировалось открыть специализированную школу.
Занятий в институте практически не было – июнь, последний месяц восьмого семестра33, до летних каникул – всего несколько недель; поэтому тренировки теперь проходили через день.
В тот тёплый вечер он покинул спортзал чуть раньше своих друзей, чтобы успеть на последний сеанс в кинотеатре имени Моссовета – уже несколько дней подряд в нём крутили нашумевший фильм «Вратарь», который Ярослав, как бывший футболист, попросту не имел права пропустить. Да и у Ольги «ввиду длительного отсутствия культурной программы», по её же словам, «ехала крыша» – в такие дни она становилась особенно агрессивной и страшно неуступчивой, что не раз выводило Плечова из себя.
Но только он вышел на улицу, как услышал из тёмной подворотни голос:
– Здравствуй, Яра!
Причём сказано это было явно с белорусскими интонациями, такими родными и близкими. За долгие годы жизни на чужбине Плечов научился определять их даже по незначительным, едва уловимым, признакам, не говоря уже о типичном «дзеканьи и цеканьи», различить которые в столь короткой фразе практически невозможно.
– Добрый вечер, – испуганно выдавил Плечов.
(Кто знает, чего ждать от этой поздней встречи? Хотя Бокий и уверял, что, «пока ты при деле, можешь не волноваться!»)
– Тебе привет от Горняка, – из темноты вышел мужчина чуть старше сорока лет приблизительно одного с ним роста и протянул руку.
– Спасибо! Как он?
– Пока живой…
– И то ладно… А вы?
– Я? Впредь будешь звать меня Ильичём…
– Хорошо.
– Вы встречались по средам?
– Да. Первое время…
– А потом?
– Использовали для связи тайник.
– Секунду, – незнакомец «нырнул» под свет уличного фонаря и начал торопливо рыться сначала в глубоких карманах брюк-галифе, затем – кителя.
За это время Плечов успел хорошо рассмотреть его лицо, добрую половину которого закрывал крупный, в каких-то гнойных болячках, нос…
Ну, явно не славянский профиль!
Коварные, постоянно бегающие глаза, редкие длинные волосы, уложенные на голове так, чтобы скрыть от чужого взора обширную плешь, с каждым днём захватывающую всё новые и новые территории…
Нет, этот не дворянского рода!
Ильич наконец-то нашёл то, что искал – маленький трубчатый ключик, точно такой же, как у самого Плечова.
– Он?
– Так точно!
– У тебя есть время для беседы?
– Нет. Невеста взяла два билета в кино. Не приду – убьёт!
– Плохо – ты нам живой нужен.
– Понимаю…
– Всё равно от разговора тебе не отвертеться. В следующую среду, по графику – в Кремлёвском сквере.
– Есть, товарищ…
Яра замолк, ожидая, что новый куратор назовёт хотя бы своё звание, но тот оказался верен законам конспирации.
– Смотри, не опаздывай, студент!
Ольга нервно бродила взад-вперёд у входа в кинотеатр. До сеанса оставалось всего две минуты… Но вот вдали на тротуаре наконец появился знакомый силуэт, который она ни за что бы не спутала с другим…
– Где ты ходишь? Я все глаза проглядела!
– Извини… Раньше вырваться никак не получалось.
– Что это у тебя на лбу?
– Разве не видишь – шишка, Альметьев немного перестарался.
– Ох, горе ты моё! Пошли быстрее!
С последним звонком они успели предъявить билеты дежурившей на входе немолодой женщине и юркнули за двери, после чего чуть ли не на ощупь начали искать свои места – в зале уже погас свет.
При этом Плечов наступил кому-то на ногу…
– Славка? – разрезал помещение зычный бас. – Когда-нибудь ты точно меня искалечишь!
Конечно же это был его бывший сослуживец!
Рядом с ним – эффектная блондинка с ярко выкрашенными губами.
– Лада! – представил свою спутницу доблестный рыцарь плаща и кинжала.
Что он и сегодня продолжает прятаться под чужим, но уже знакомым именем, студент догадался сразу: иначе бы Пчелов назвал его привычно тёзкой.
– Очень приятно! – смущённо пролепетал Яра, опускаясь в кресло рядом с красоткой; Ольга разместилась сразу за ним.
…Картина оказалась настолько скучной, что друзья с трудом досмотрели её до конца. А вот барышням, как ни странно, кино понравилось! Особенно музыка Исаака Дунаевского, которой в этой непритязательной комедии было достаточно много.
По дороге домой, они даже пробовали напеть что-то наподобие спортивного марша «Эй, вратарь, готовься к бою», однако дуэт не получился – Лада шипела, как змея!
– Не кино, а полная фигня, – спускаясь к Матросскому мосту, буркнул чекист, которого его спутница, к радости Плечова (не доведётся оправдываться перед Фигиной!) называла Иваном Константиновичем (позже тот признается Ярославу, что, знакомясь с новыми девушками по заданию, использует только этот псевдонимом). – А я, болван, раскатал губу: думал, про меня фильма!
– Слышь, киса, откуда такие странные параллели? – затягиваясь папи роской в длинном мундштуке по-блатному промурлыкала блондинка.
Этот голос – надрывистый, сиплый и надменная манера выражаться страшно раздражали Фигину, и она откровенно начала искать повод для прощания.
Наблюдательный Пчелов про себя давно отметил её состояние, однако скорое расставание явно не входило в его планы, по крайней мере пока не состоялась беседа тет-а-тет с Ярославом.
– Я ведь тоже поначалу вместо мячей учился ловить арбузы на Херсонской бахче34, – без умолку тарахтел он, чтобы не дать возможности открыть рот своей приблатнённой пассии.
– А раскрылся только на флоте, – подыграл ему Плечов. – Брал такие мёртвые мячи, что Франчишек Планичка может позавидовать.
– Это ещё кто? – не врубилась Лада.
– Легендарный чешский голкипер, на мой взгляд – лучший в мире, – попытался просветить подругу лейтенант, но та только презрительно скривила смазливое личико и выдохнула очередную порцию дыма.
– Мы, пожалуй, по… – затянула Ольга, но чекист не дал ей закончить фразу.
– Ой, девчонки, совсем забыл! – он схватился за живот и незаметно подмигнул другу. – Мэни трэба до витру!
– Я с тобой! – всё понял Ярослав и мгновенно рванул под мост следом за тёзкой.
– Хочу предупредить тебя: у нас новый начальник! – сообщил вполголоса Пчелов.
– А старого куда дели?
– Пропал Глеб Иваныч не за понюх табаку. Нет, нельзя было Лениным прикрываться…
– Зачем ты рассказал мне об этом?
– А то ты не знаешь?
– Нет!
– Ладно. Не хочешь открываться – и не надо. Но запомни: с Шапиро, временно исполняющим его обязанности, надо держать ухо востро! Уж больно хитёр Исаак Ильич.
– Ильич? – Яре вдруг вспомнился недавний собеседник; в том, что именно о нём говорит его товарищ, он больше не сомневался.
– Ну да, что в этом странного?
– Ничего… Только где вы столько Исааков берёте?
– Где-где… в Караганде! На твоей малой родине.
– В Белоруссии?
– А то где же? Майор Шапиро родом из Борисова, а комиссар Бельский, о котором я уже упоминал, – из Минска. Ты, случайно, не на них работаешь?
– Иди в зад! – не выдержал Ярослав. – Надо было нарваться на Лубянке именно на тебя! Знал бы, обошёл десятой дорогой!
– Зря ты так, тёзка! Мы не враждовать должны, а помогать, всячески содействовать друг другу. Ты мне, я – тебе! И нам хорошо, и стране польза.
– Что ты вбил себе в голову – ума не приложу…
– Мальчики! Где вы? – донеслось откуда-то сверху.
– Здесь, идём уже! – откликнулся Пчелов. – Как там твой профессор, больше не хулиганит?
– Нет вроде…
– Не пойму, как его до сих пор не арестовали? Заявление есть, резолюция наркома – тоже, а он до сих пор на свободе. Почему? Ты не знаешь, а?
– Никак нет, товарищ лейтенант.
– Ладно, пошли, а то девчата уже заждались… «Эй, вратарь, гото…» Тьфу, заразительная песенка!
– Твой Иван Константинович – самый настоящий донжуан. Каждый раз с новой девушкой! – прижимаясь к любимому, заявила Оленька. – Ты, надеюсь, не такой?
– Нет. Я преданный и верный.
– Точно?
– Точнее не бывает.
– А, знаешь, может, нам и вправду расписаться?
– Ур-ра! – Плечов обхватил её за талию, оторвал от земли и принялся кружить по площади. – Дошло наконец-то, что лучше меня – нет?
– Поставь, где взял! – с напускной строгостью наказала Фигина, не отпуская его шею. – Люди смотрят!
– Какие люди, милая? Ночь на дворе – половина первого…
– Всё равно – неприлично!
– Слушаюсь, родная… Когда идём в ЗАГС?
– В сентябре родители соберут урожай, тогда и посмотрим. А сейчас – ищи квартиру, ты ведь обещал!
– Уже?
– Нет… Начнёшь с завтрашнего, то есть уже сегодняшнего утра. Оно, как известно, вечера мудренее.
– Слушаюсь и повинуюсь!
– А эта-то, эта его сегодняшняя девица – ну, самая настоящая змея. Кобра, – не унималась Ольга. – И говорит так, словно норовит выплюнуть яд… «Слышь, киса!» Тьфу… Очень неприятная штучка, что он только в ней нашёл?