Секретный сотрудник — страница 22 из 30

– Возможно. Ну, хватит трепаться… Держи кардан, мне пора!

– До свидания, товарищ майор…

– Будзь здаровы46, Яра!

21

С новосельем, точнее, с празднованием переселения из студенческого общежития на съёмную квартиру, решили немного повременить. Опять же – чтобы Фигины собрали урожай. В середине сентября от них (уже на новый адрес) пришла телеграмма: «Будем 23-го», – и Ярослав с Ольгой решили устроить родителям сюрприз.

Чужих приглашать не стали – только самых-самых: Альметьева, Филатенко, Петрова, Наталью Ефимовну из библиотеки МИФЛИ и конечно же Фролушкина.

Сам Фёдор Алексеевич был крайне раздосадован, когда ребята сообщили ему о предстоящем переезде – втайне он надеялся, что молодая супружеская пара, которую он полюбил всей душой, обоснуется в его профессорской квартире.

А накануне, в субботу, 22-го, стало известно ещё об одном потенциальном госте…


Когда Плечов затаривался по полной в ближайшем гастрономе, то случайно заметил в параллельной очереди, медленно тянущейся к прилавку соседнего отдела, знакомое лицо. Почти тёзки и почти однофамильца. Приветливо помахал ему рукой, но тот был настолько увлечён своей очередной подругой, пристроившейся рядом, что ничего не заметил.

Пришлось, как и в доме моды, напоминать о себе сочной оплеухой.

– А, это ты… – как-то не очень доброжелательно отозвался старый товарищ, по тусклому выражению лица которого легко можно было понять, что на него обрушился целый ворох проблем. – Знакомься, Люся…

– Очень приятно. Ярослав.

– Кстати, спешу сообщить тебе: скоро мы поженимся!

– Вот так новость! – радостно воскликнул Яра. – Мы с Олей тоже!

– Когда?

– В начале октября. Правда, пышную свадьбу устраивать не будем… Пойдём в загс, распишемся – и вся песня.

– Прекрасно. В свидетели возьмёшь?

– Ты ещё спрашиваешь? Легко, – он невольно употребил любимое словцо Бокия, однако Пчелов, обычно не упускавший случая позлорадствовать над промахами бывшего сослуживца, на сей раз не отреагировал никак.

Только слегка приободрился:

– А давай сдуреем в один день? И сообща отметим это знаменательное событие!

– А что? Лично я не против… Только тогда тебе придётся открыться перед Ольгой.

– Ничего… Люся знает о моей второй жизни, правда милая?

Девушка приязненно улыбнулась и кивнула подбородком.

– Уже пять лет Вячеслав водит меня за нос. Но сейчас наконец мне удалось взять его за жабры!

– Держите крепче этого ужа. Он уже не из одного капкана ускользнул…

– Знаю!

– А пока – приходите к нам в гости… Завтра.

– По какому поводу?

– Что-то вроде новоселья… Много людей не будет. Так, самые близкие. Большинство из них ты уже знаешь: Вася, Вова, Коля…

– Ты получил квартиру?

– Снял.

– Конечно, придём… Правда, любимая?

– С удовольствием! Адресок только возьми…

– Ой, сами вы не найдёте… Я встречу вас в полдень у общежития – это недалеко. Всё равно мне надо туда идти – за скамейкой, – со стульями у нас как-то не сложилось.

– Что ж, спасибо за приглашение, братец! А Познавший Бога будет?

– Непременно. Он ведь мне теперь, словно родной отец! Только смотрите, не опаздывайте. Долго ждать я не смогу.

– Не обижай меня, тёзка, я ведь человек военный в отличие от тебя! Или нет?..

22

– А, знаете, как по-украински будет новоселье? – хитро прищурил чёрные глаза Альметьев, мгновением назад вместе с Василием Петровым приперший в новую квартиру длинную самодельную скамью.

– Знаем, – откликнулся Пчелов, следовавший сзади за ними в сопровождении виновника торжества и Люси. – Входины! От слова – входить… Ну, типа в новую квартиру!

– Раз в жизни решил блеснуть своими познаниями в родном языке, а тут – откуда не возьмись, – ещё один мовознавець!47 – прикинулся обиженным Николай. – А ведь это слово в самой Украине знают далеко не все… Ты откуда, братец?

– Из Херсона.

– Хер и сон. Хорошее сочетание!

– Нормальное. Если владеешь греческим…

– И что оно означает в переводе?

– Просто – берег.

– А я считал, что это калька от названия древней крепости в Крыму. Херсонес Таврический.

– Вряд ли. На момент подписания указа о строительстве Херсона полуостров ещё не был российским…

– Ну да… Там ведь располагалось Крымское ханство! Однако хватит болтать. Мы, кажись, знакомы?

– И да и нет… Хочу попросить у всех прощения. Раньше я, так сказать, в силу служебной необходимости, представлялся Иваном Константиновичем. На самом же деле, звать меня Вячеславом. По паспорту – Пчелов. Так что мы с сегодняшним новосёлом практически тёзки и чуть ли не однофамильцы.

– Выходит, во «Внешторге» вы тоже не работаете? – разочарованно протянула Ольга.

– Это почему же? Тружусь, милая, тружусь…

– В какой должности?

– Старший, куда пошлют!

– Ты хочешь, чтобы Вячеслав Васильевич вот так сразу раскрыл пред нами все свои секреты? – встал на защиту друга Ярослав. – Никогда не лезь в чужие дела. Лучше представь своих родителей.

– Папа – Александр Александрович.

– Лучше – Сан Саныч, – поднялся с табуретки высокий, крепкий дядька лет пятидесяти.

– И мама – Шура.

– Александра Яковлевна, – назвала себя ладная женщина с горящими, как у самой Ольги, зелёными глазами. – Давайте за стол, гости дорогие, всё уже готово!

– Доставай дары! – толкнула в бок своего избранника Люся.

– Ах, да… – Пчелов запустил руку в большой, как у Деда Мороза, мешок и извлёк из него настенные часы в деревянном футляре. – Всё как положено, с кукушкой, маятником… С этого мгновения кончился твой безмятежный сон, тёзка…

– Спасибо! – восторженно пролепетала Ольга, давно мечтавшая о таком подарке.

– А это, – Вячеслав, как самый знаменитый новогодний персонаж, ещё раз опустил руку в мешок – на сей раз по самое плечо и, недолго пошарив в нём, вытащил на свет старинную стеклянную ёмкость без этикетки, заткнутую самодельной пробкой. – Коньяк. Херсонский. Производства совхоза «Перемога наймытив»48.

– Ура! – захлопали в ладоши собравшиеся.

– Мне его только вчера подогнали земляки из нашей Николаевской губернии.

– Постой… Какой, к чёрту, Николаевской? Херсон ведь в Одесской области, – попытался перехватить инициативу Альметьев.

– Газеты читать надо, деревня! – с напускной укоризной в голосе, но всё в том же шутливом тоне, опустил его на землю Пчелов. – Вчера Одесскую область разукрупнили, и моя малая родина оказалась именно там, куда я её и поместил.

– Ну, садитесь наконец за стол! – не выдержала пытки интеллигентской беседой Александра Яковлевна. – Ой, а Алик где?

– Не будет его! – жёстко пресёк нежелательное развитие беседы Ярослав.

– А Фёдор Алексеевич? – обнаружила ещё одну «недостачу» Ольга.

– Скоро появится.

И правда!

Сразу после этого до ушей присутствующих снаружи донёсся тихий стук, скорее напоминавший лёгкое пошкрябывание и, когда доселе молчавший Филатенко, пребывавший ближе всех к входу в квартиру, распахнул дверь, пред взорами собравшихся немедленно предстал счастливый Фролушкин со свёрнутым ковром через плечо.

– Тук-тук… Здесь наши именинники?

– Так точно, батя!

– Разрешите?!

– Пожалуйста…

– Это тебе, Оленька… Можешь сразу бросить под ноги… или прибить на стену – как вам больше нравится?

– Спасибо, дорогой Фёдор Алексеевич, дайте-ка я вас расцелую!.. Мамуся, помоги постелить на пол это произведение искусства. Ой, красотища-то какая! Смотрите, смотрите, здесь ещё что-то есть!

– А это – Яре, – профессор наклонился и поднял бутылку, которая ранее была завёрнута в ковёр. – Проверенный, французский!

– Дзякую, отец!.. Рассаживайтесь, дорогие гости, не стесняйтесь! Коля, родной, ты, как староста группы, бери бразды правления в свои крепкие руки.

– Слушаюсь и повинуюсь! – Альметьев сделал небольшую паузу, пока гости занимали места за длинным узким столом, накрытым посредине единственной, но очень большой комнаты, и, как опытный тамада, принялся руководить процессом. – Так… Все знают, по какому поводу мы здесь собрались?

– Да!!! – многоголосо откликнулся приглашённый люд.

– Хозяин, попрошу наполнить бокалы…

– Есть! Кто пьёт водку?

Подняли руку все кроме девчат и Фролушкина с Пчеловым.

– Я буду своё! – пояснил Вячеслав, кивая на стоящую в центре стола бутыль без этикетки.

– А это что? – поинтересовался профессор.

– Коньяк. Херсонский.

– Тогда давайте так: вы пробуете мой, а я ваш.

– Годится!

– Остальным наливаю нашу славную водочку…

– Оковитую, как говорят у нас на Украине, – вставил своё веское слово Николай.

– Стоп, стоп, мы так не договаривались, – запротестовала Ольга. – Слав… Ты же обещал нам с Люсей «Шампанское».

– Конечно, дорогие мои, конечно… Но у меня, к сожаленью, только две руки.

– Так и займись сначала дамами, сынок, а потом – всеми остальными!

– Слушаюсь, батя… Вы ближе всех к кухне, принесите, пожалуйста, бутылочку – она в ведре под столом.

– Одну секунду! Вот, прошу… Открывать сам будешь или передашь в более надёжные руки?

– Разрешите мне? – предложил Пчелов. – Я по этой части большущий мастер… А ты, тёзка, не зевай – наливай! Может, вам тоже игристого, а, тётя Шура?

– Нет. Мы с Сан Санычем к буржуазным напиткам не привычны.

– Какое же оно буржуазное? Наше, «Советское»…

– Нет. Нам, если можно, немного беленькой…

– Это по твоей части, тёзка… Обслужи тёщу с тестем! Вот так… Молодец… А ты, Колян, чего вдруг замолк? Давай, командуй!

– Кто у нас в компании самый старший? Сан Саныч или Фёдор Алексеевич? – спросил Альметьев.

– Пожалуй, я, – Фролушкин поднялся с места. То же самое следом за ним поспешили сделать остальные. – Дорогие друзья, товарищи… Всего год, как я знаю Ярослава Ивановича Плечова, человека, хоть и молодого, но такого, о каких говорят – с большой буквы: любознательного студента, спортсмена, великолепного философа, который, я в этом ничуть не сомневаюсь, ещё прославит нашу отечественную н