— Пожалуйста, открой дверь, ладно? — сказала она Роуни.
Роуни уставился в стену перед ними:
— Я не вижу ни одной двери, — сказал он.
— Я приглашаю тебя увидеть их, — сказала Семела, и он увидел. Он не мог понять, как пропустил их в первый раз.
Роуни слез, открыл засов на высоких воротах и открыл их. Семела въехала внутрь, и Роуни закрыл за ней створки. Оранжевое свечение угля в брюхе мула было единственным светом внутри. Роуни видел только каменные стены и старую солому.
Эсса неверным шагом вышла через заднюю дверь фургона.
— Дом, — сказала она. — Хорошо. Где-то здесь есть кровать, а не гамак, и я найду ее.
— Не так быстро, не так быстро, — сказал изнутри Томас. — Мы должны вернуть маски на места. Остальная разгрузка подождет до завтра, но о них надо как следует позаботиться, прежде чем кто-либо удалится на поиски кровати и простыней. Пожалуйста, покажи мальчику, куда отнести его собственную маску.
Эсса, пошатываясь и стоная, вошла обратно в фургон и вышла с грудой масок в руках. Среди них были лиса и великан, которого Роуни играл на сцене фургона.
— Вот, — пробормотала Эсса. — Возьми эти две и следуй за мной.
Роуни взял лису и великана, держа каждую маску одной рукой. Эсса взяла маску принцессы, маску героя и еще несколько. Она также держала в руках полумаску, которую Клок надел утром — это, казалось Роуни, было так давно, годы и столетия назад. С тех пор многое случилось.
Он прошел за Эссой через проход к железной лестнице. Лестница вела и вверх, и вниз.
— Мы идем наверх! — сказала Эсса откуда-то с вышины.
— А что внизу? — спросил Роуни. Они были на мосту Скрипачей, и Роуни не думал, что у моста может быть какое-то подземелье.
— Казармы, — сказала Эсса, — до самой центральной опора. Люди обычно наблюдали отсюда, не надвигаются ли пираты или что-то подобное, но теперь им все равно. В некоторых частых моста до сих пор есть тощие маленькие окошки, чтобы стрелять из них.
Роуни услышал, как какой-то механизм с лязгом проворачивается. Он почти слышал в шуме Башкины ноги. Он почти видел ее в темных тенях. Он почти чувствовал, как ее когти-пальцы открываются и закрываются. Он злился на башку за ее проклятья и птиц, за Клока, упавшего вниз и еще вниз, и он боялся Башки, и он был зол на себя за то, что боится ее, и недоволен собой за то, что заставил Башку быть недовольной им. Он смял все эти чувства в маленький и тяжелый комок глины у себя в груди и попытался не обращать на него внимания.
Лестница вела в огромное, высокое помещение. Шестеренки и пружины, гири и маятники заполняли его центр, медленно вращаясь и соприкасаясь. Ящики с мешаниной из ткани и деревянных поделок покрывали пол. Роуни видел открытые шкафы с костюмами, верстак с самыми разными инструментами и несколько книжных шкафов. Это так же ошеломляло, как и все остальное: Роуни никогда раньше не видел столько книг сразу.
Высоко над головой горели фонари, освещая огромные круги грязного стекла в четырех каменных стенах. Каждый угол показывал панораму города и половину серой луны. Зрелище было знакомым, только теперь Роуни наблюдал его с изнанки. Он смотрел во все глаза. Его челюсть отвисла. Он не заметил.
Он стоял внутри Часовой башни.
Картина II
— Сюда, — позвала Эсса через плечо. — Постарайся по пути не получить по голове какой-нибудь движущейся частью часов. — Роуни как в тумане пошел за ней.
Тут он увидел маски.
Они покрывали и стену выше по течению, и стену ниже по течению. Роуни видел героев и дам, злодеев и колдунов, сиделок и аристократов. Он видел маски животных из меха, перьев и щетинящихся зубами чешуйчатых шкурок ящериц. Большая часть была вырезана из дерева или вылеплена из гипса, но он также видел маски, сделанные из жести или полированной меди, блестящие в свете фонаря. Он видел тонкие, прозрачные маски из крыльев насекомых и хитина и дикие маски из ярких перьев. Он видел длинноносых мошенников и призраков. Сотни и сотни масок свисали с гвоздей на лесках, и каждая из них смотрела на Роуни, когда он смотрел на нее.
Эсса подвела его с пустому месту и свободному гвоздю:
— Великан висит здесь, — сказала она.
Роуни поглядел на гвоздь. Он был высоко, выше, чем он бы дотянулся. Эсса вручила ему длинный шест с крюком на конце. Он осторожно насадил маску на крюк, поднял ее до уровня гвоздя и зацепил за него.
— Хорошо, — сказала Эсса. — Лиса висит вон там, около книг. — Каким-то образом ей удалось показать рукой, ничего не уронив. — Ты сможешь ее найти. Кровати рядом с кладовой. Не стесняйся перекусить перед сном, если ты голоден, но не налегай особенно на сушеную рыбу, а то Томас будет блистать красноречием, повествуя о том, как мы помрем с голоду, если нам понадобится прятаться здесь несколько месяцев, что иногда случается.
Она пошла в противоположную сторону, продвигаясь вдоль стены выше по течению и развешивая свои маски. Роуни направился к книжным шкафам ниже по течению. Он поднырнул под качающуюся часть агрегата размером с дерево.
«Я внутри Часовой башни, — сказал он себе, все еще изумляясь. — Труппа живет внутри часов». Место, которое он знал всю жизнь, вывернулось наизнанку и стало загадочным и странным.
Что-то скреблось в его памяти и по этому поводу. Он не мог вспомнить, что же это было.
Маски смотрели на него пустыми глазницами или нарисованными глазами. Роуни попытался встретить их взгляд. Он хорошо играл в гляделки. В одном жилище с болвашками приходилось делать это хорошо. Но здесь было слишком много масок, чтобы поглядеть им в глаза, и ему приходилось смотреть прямо перед собой, чтобы часовой механизм не сделал из него отбивную. Эту игру в гляделки ему не выиграть.
Он нашел место для лисы. Оно было невысоко, поэтому ему не понадобилось пользоваться шестом, чтобы вернуть ее на место. Он повесил леску маски на гвоздь и прижал ее к стене.
Маска лисы зашевелилась. Она отошла от стены и потянула за леску, держащую ее. Потом она вернулась на место.
Роуни попятился и уставился на маску. Лиса оставалась на месте и смотрела на него. Роуни долго смотрел на нее. Он уже начал сомневаться, что вообще видел какое-то движение.
Он огляделся в поисках остальной труппы и увидел Семелу и Томаса, вдвоем несущих маску. Роуни не узнал ее. Она была высечена из камня, а вместо волос у нее были водоросли. Извилистые маски синего и коричневого покрывали ее лицо. Роуни последовал за двумя гоблинами к центру стены вверх по течению, куда они и повесили каменную маску.
— Это река, — сказала Семела. — Мы потеряли ее и уехали из Зомбея, чтобы отыскать.
Роуни поглядел на маску, гадая, двинется ли она. Она не двигалась, но выглядела так, как будто способна в любой момент зашевелиться.
— Маска реки? — спросил он.
— Нет, — сказала Семела. — Это река, но еще и маска. Нам нужно поговорить с рекой, дать ей лицо и имя, чтобы можно было попросить ее не затоплять нас наводнением. Так это начиналось. Это самая первая маска, которую я изготовила.
К ним присоединилась Эсса. Они все смотрели на самую старую маску, а она не шевелилась.
— Наше мастерство и призвание все еще накладывают некоторые обязательства, — сказал Томас. Он говорил тише, чем обычно. — Так было с самого начала, когда эти обязательства были основой мастерства. Не обращать внимания на цель — значит потерять остальное.
— Какие обязательства? — спросил Роуни, не отводя взгляда от маски, бывшей также и рекой.
— Говорить от лица города, — сказала Эсса. — Всего города. Северного берега, южного берега и всей длины моста Скрипачей между ними. — Она взяла деревянную коробку и открыла ее. Внутри был город, вырезанный из единого куска дерева в форме лица. Половина маски повторяла хаос южнобережья, а вторая унаследовала прямые линии северного берега. Переносицей была Часовая башня, где они стояли, и маленькие часы тикали в унисон с окружающей их башней.
— Ее сделала Нонни, — сказала Эсса, — так что это Нонни следовало бы открыть коробку и сказать: «Вуаля!» или, по крайней мере, сделать вуаля-образное выражение лица. Но ее здесь нет. Вуаля.
— Мы каждый раз вырезаем новую маску города, чтобы говорить от его лица, когда будет надвигаться наводнение, — сказала Семела. — Зомбей каждый раз новый, понимаешь ли.
— Так вот зачем вам нужен Роуэн? — спросил Роуни. — Говорить от лица города?
— Да, — сказала Семела. — Поэтому мы обучили его и пытаемся найти его. Поэтому все пытаются найти его.
— А кто тогда носит реку? — спросил Роуни.
— Никто, — сказал Томас. — Абсолютно никто. Река — это не та маска, которую можно надеть. Больше нет. Вместо этого она будет тебя носить. Она слишком стара и слишком сильна. Она заполнит актера, и он потонет в ней.
— Но она слушает, — сказала Семела. — Иногда она слушает. И она может послушать тебя, Роуни, если ты наденешь маску Зомбея. Попробуй.
— Я? — спросил Роуни.
— Ты, ответил Томас. — Мы учили твоего брата, как это делать, но ты и сам кое на что способен.
Роуни поднял маску города и аккуратно надел себе на лицо. Он протянул леску над ушами за голову. Через дырки для глаз он увидел, что остальные выжидающе на него смотрят. От этого у него зачесалась шея. Он попытался сглотнуть, но в горле пересохло.
— Повторяй за мной, — прошептал Томас. — Река Зомбея, старейший путь, прорезающий каньоны, услышь меня.
Роуни поглядел на огромную маску реки. Ее глаза были темны, и он ничего в них не видел. Он задумался, что случится, если он кинет в них камешек: сколько он пролетит и будет ли шлепок, когда он упадет. Он понимал, как кто-то может затонуть в этой маске — а маска даже не заметит, что кто-то утонул.
Он повторил:
— Река Зомбея, старейший путь, прорезающий каньоны, услышь меня.
Ничего не произошло, и потом тоже ничего не произошло.
— Ладно, — сказал Томас. — Не волнуйся. Твой брат должен справиться, а мы должны найти его. Или мы можем найти еще одного неизмененного актера, которого мэр еще не арестовал. — Он, наверно, хотел говорить ободряюще и с надеждой, но не преуспел. Роуни снял маску города и убрал ее в деревянную коробку.