Так почему же фермеры постоянно жалуются, что они находятся на грани банкротства? И если многие из них действительно испытывают трудности, то, что нужно для того, чтобы поставить этих неудачников на ноги?
Ответ на первый вопрос состоит в том, что сельское хозяйство представляет собой сложный бизнес по одной простой причине: слишком много фермеров. Шахтёры, сталевары и работники судостроительных верфей также прошли через этот мучительный опыт: в последние десятилетия их было слишком много. Кроме того, сельское хозяйство в США и Европейском союзе разделено на большие агробизнесы, которые процветают благодаря экономии от масштаба и огромным субсидиям, и небольшие фермы, которые не могу конкурировать на тех же условиях, несмотря на все субсидии. Крупные фермы не нуждаются в подаяниях, а небольшие фермы они не спасут.
Отрасли приходят в упадок из-за изменений спроса и предложения. С точки зрения предложения изменились сельскохозяйственные технологии, появились новые более интенсивные методы ведения хозяйства и новые более продуктивные сорта культур (генетически изменённые: раньше — старым способом гибридизации, а в будущем — с применением высоких технологий). Увеличение продуктивности в сельском хозяйстве означает, что то же количество зерна или свинины или какой-нибудь другой продукции можно будет получить, затратив меньше усилий, меньше земли. Вот почему сейчас на земле в странах ОЭСР работает лишь 1–5 % населения, по сравнению с 25–50 %, — в прошлом веке. Кроме того, технический прогресс и сокращение затрат на перевозки привели к тому, что недорогие товары из других стран могут конкурировать с продукцией местных производителей — если им не мешают торговые ограничения.
С точки зрения спроса следует отметить, что в значительной мере изменились вкусы потребителей. У покупателей по всему миру появились более разнообразные вкусы, они привыкли к тому, что почти все товары доступны круглый год. Немногим понравится идея есть только то, что выращено рядом с домом и в прилегающей местности, как предлагают некоторые защитники окружающей среды. В довоенные годы даже бананы считались экзотической роскошью, а сейчас всевозможные тропические фрукты можно встретить повсюду. Приготовление суши превратилось в мировую отрасль, а модифицированная индийская кухня стала главной в Великобритании, для чего потребовался импорт специй и овощей. Разве кому-нибудь в Великобритании захочется вернуть печально известные национальные блюда из пережаренного мяса и варёной капусты? Или перестать есть бананы и лимоны? Думаю, что нет. Теперь потребители привыкли к более разнообразным продуктам, несмотря на искусственно высокие цены на ввозимые продовольственные товары.
Все эти изменения произошли на фоне слабой либерализации сельскохозяйственной торговли. В странах ОЭСР десятилетиями не смягчались ограничения на импорт сельскохозяйственной продукций. Это было настоящим яблоком раздора для развивающихся стран, которые всё упорнее настаивали на том, чтобы либерализация торговли в будущем затронула и сельское хозяйство. Их протесты вынудили участников торговых переговоров, проходивших в рамках саммита ВТО в ноябре 2001 г. в Дохе, Катар, внести в список обсуждаемых вопросов тему о снижении уровня протекционизма. Споры по поводу продовольственной продукции разгораются часто, в особенности между США и Европейским союзом — двумя сторонами, правительства которых больше всех используют политику протекционизма в отношении сельского хозяйства.
Спад в сельском хозяйстве Европы и Северной Америки продолжается так долго из-за того, что в этих странах всё ещё высоки уровень государственной защиты от импорта и потенциальные объёмы внутреннего избыточного производства. Конечно, тому есть политические причины. После Второй мировой войны принцип самообеспеченности продовольствием стал практически аксиомой, по крайней мере для голодавших сразу после 1945 г. европейских государств. Еда, кроме того, занимает важное место в культуре каждой страны. Это может быть вопрос разных вкусов, глубоких религиозных верований или общественных ритуалов. И даже ресторанам McDonald's приходится приспосабливать своё меню к традициям разных стран.
Во всех странах фермеры являются ещё и влиятельной политической силой, продвигающей свои интересы разными методами, начиная с эмоционального шантажа при проведении различных кампаний и кончая сбрасыванием навоза на Елисейских полях. Небольшие объединения и фокус-группы часто являются самыми эффективными лоббистами, особенно если их символом на телевидении становятся симпатичные ягнята или золотые степи. Подобные картины находят отклик в сердцах гораздо лучше, чем седовласый экономист в очках, где-то в облаках стучащий на компьютере. Так они добиваются большего успеха, потому что каждый искренне восхищается тем, как небольшие фермерские хозяйства пытаются сохранить наше сельское наследие, в то же время производя высококачественную еду. Однако это не должно помешать нам понять, что прибыльное индустриальное сельское хозяйство совершенно не нуждается в налоговых поступлениях из нашего кармана.
Более того, государственные субсидии оказывают большое влияние на фермеров, потому что эти преимущества не исчезают с появлением конкурентов. Если бы производители зажимов для бумаг получали государственные субсидии, то в этот бизнес пришло бы много новых компаний, и они сбили бы цены. Но при более или менее постоянном количестве сельскохозяйственных угодий и фермеров, новичков в сельское хозяйство не привлечёт даже щедрость налогоплательщиков.
Однако сложно поверить в то, что соответствующая государственная политика так мало изменилась за последние полвека. Рекомендации экономистов по сельскохозяйственной политике 21 века просты, но радикальны. Либерализовать торговлю; отменить абсурдно огромные субсидии; и, если всё-таки приходится обеспечивать работников сельского хозяйства, пока они, как и все в стране, не привыкнут к коммерческой действительности, то выплачивать им субсидии с тем, чтобы они делали что-то, что на самом деле необходимо потребителям, например, управляли заповедниками или проводили занятия по гольфу.
На первом месте должна быть торговля. То, как экономисты относятся к торговле, кажется большинству людей странным и нелогичным. Здравый смысл подсказывает, что экспорт лучше, чем импорт. Экономисты говорят, что это неверно: прибыли от международной торговли возникают благодаря возможности импортировать больше продукции по меньшим ценам. Здравый смысл гласит, что страны соревнуются между собой за увеличение объёма экспорта. Эта же идея подкрепляется разнообразными «круглыми столами» по вопросу конкуренции. Экономисты говорят, что от торговли выигрывают все страны, проигравших здесь не бывает. По сути, даже хорошо быть единственной страной, ослабляющей торговые ограничения, потому что при более дешёвом импорте вырастет благосостояние потребителей. Если вам придётся сравнивать страны «круглого стола», то критерием сравнения в лучшем случае будет что-то вроде дохода на душу населения или индекса развития человеческого потенциала.
Подобные противоречивые мнения возникают в результате того, что экономика всё больше занимается вопросами благосостояния отдельных людей, а не, скажем, развития большой автомобильной индустрии или самых богатых в мире фермеров.
Как отметил в своей книге «Исследование о природе и причинах богатства народов» (The Wealth of Nations) Адам Смит, было бы совершенно реально выращивать виноград в парниках и делать вполне приличное бургунское вино в Шотландии, но никто не видит смысла в запрете или обложении налогом ввоза в Великобританию вина из Франции, потому что производить его дома была бы слишком дорого. Так что шотландцы экспортируют виски, а французы — вино.
Основной принцип международной торговли состоит в том, что страны должны экспортировать ту продукцию, в которой они обладают сравнительным преимуществом. Это ещё одно из фундаментальных понятий экономики. Если стране А лучше удаётся делать обувь, а не одежду, а стране Б — одежду, а не обувь (даже если страна А делает и то, и другое лучше страны Б), то страна А должна экспортировать обувь, а страна Б — одежду. Международная специализация гарантирует эффективность мирового производства и низкие цены, что выгодно для потребителей обеих стран.
Международная торговля — это просто средство для получения доступа к технологиям и ресурсам другой страны в наиболее выгодном сочетании с вашими. Торговля — это практически беспроигрышная сделка для потребителей, т. е. для людей. Для нас с вами.
Конечно, внутренние производители продукции, в которой другие страны обладают сравнительным преимуществом, относятся к этому по-другому. Часто они говорят о том, что их отрасли для сохранения рабочих мест необходима защита от «несправедливо» дешёвого импорта, ведь они не могут снизить цены до уровня продукции, произведённой в кустарных мастерских или выращенной на плантациях за границей.
Однако именно дешёвая рабочая сила, имеющаяся в больших количествах, и является сравнительным преимуществом многих развивающихся стран. Они должны специализироваться на экспорте такой трудоёмкой продукции, как ткани или свежие овощи, так же как богатые страны должны специализироваться на продукции и услугах, требующих больших капиталовложений и квалификации. Если развивающиеся страны не разовьют свою экономику, они навсегда останутся на уровне доходов от дешёвой рабочей силы. Им очень будет не хватать волшебной закономерности: чем больше они экспортируют, тем быстрее растут, и тем быстрее в будущем поднимется уровень заработной платы.
Небольшие европейские страны, в которых мало земли и велика численность населения, конечно, не имеют сравнительного преимущества в сельском хозяйстве. Совсем другое дело — выращивать хлеб в Северной Америке, но американцы и канадцы тоже получили бы больше прибыли, если бы условия импорта многих сельскохозяйственных продуктов были бы облегчены.
Если в промышленно развитых странах спор выиграют сторонники протекционизма, то они действительно сохранят рабочие места на заводах и фермах, которые могли бы закрыться, но за это заплатит каждый потребитель, покупающий их продукцию. Кроме того, это помешает созданию новых рабочих мест. Наложение ограничений на торговлю защищает одних граждан в ущерб другим. Из-за них поднимаются цены, люди покупают меньше товаров, у потребителей ос