Эдвард захрипел, выгнув спину. Его руки сжимались и разжались, желая схватить Беллу и взять ее. Бела захихикала ему в шею, когда начала прокладывать дорожку поцелуев от плеча к ключице, прежде чем оставить засос у основания шеи. Эдвард застонал в экстазе, как и Белла, когда он посасывал и покусывал ее кожу.
Она отстранилась, восхищаясь темной отметиной, уже начинающей проявляться.
— Проведи весело время, объясняя своим сотрудникам это в понедельник, — поддразнила его она, взяв презерватив с тумбочки, и демонстративно медленно принялась открывать его зубами и вытаскивать из обертки. Взяв латекс в руку, она сползла по телу Эдварда, остановившись на его бедрах. Взяв презерватив, она надела его на член Эдварда, отчего тот зашипел.
Белла ухмыльнулась, приподнимаясь и направляя член Эдварда к своему входу, дразня его. Она провела членом вверх и вниз по губам, растирая смазку и дразня клитор головкой члена. Оба застонали от ощущений, прежде чем Белла начала дразнить свой вход.
— Белла! — попросил он, толкнув бедра вверх, и войдя в нее буквально на секунду, после чего Белла вынула его.
— Сегодня я управляю! — объявила Белла, сильно сжав член в руке и опускаясь на него, пока не оказалась сидя на нем. Она закричала, когда он заполнил ее полностью. Эдвард лежал под ней с широко открытым ртом, молча, но выражение его лица ясно говорило, что он получает удовольствие.
Они оба глубоко задышали, когда Белла начала двигаться на нем. Она установила быстрый и тяжелый темп, трахая и себя и Эдварда, пока ее стеночки не стали напрягаться вокруг него с каждым движением.
— Эдвард, — еле проговорила она, а Эдвард в ответ прошептал ее имя.
Почти сразу же оба почувствовали взрыв удовольствия. Именно Белла первой прокричала имя Эдварда, пока билась в конвульсиях на Эдварде. Он последовал за ней буквально через десять секунд, когда Белла невероятно сильно сжалась вокруг него.
— БЕЛЛА! — застонал он, толкая свои бедра вверх, в Беллу, кончая в нее.
Белла упала сверху на Эдварда, тяжело дыша в его грудь, которая быстро вздымалась и опускалась, пытаясь стабилизировать дыхание.
— Fuck, Белла. Ты победила. Это было лучше, чем любой из моих дней, — проговорил он, затаив дыхание.
— Я же тебе говорила, — дразнила она, когда ее пульс успокоился.
— Белла?
— Да?
— Ты можешь развязать меня? Веревки убивают меня!
Белла вскочила и немедленно отвязала веревки, массируя красные следы на его лодыжках, прежде чем тоже самое проделать с его запястьями.
— Мне так жаль, Эдвард, — приносила извинения она, массируя одно из запястий.
— Не приноси извинений. Это того стоило, — он поцеловал ее в макушку, притянув ближе к себе. Теперь он мог ее трогать.
— Ты знаешь, что это было пыткой? — спросил он, и Белла посмотрела на него непонимающим взглядом. — У меня не было возможности схватить тебя за волосы, когда ты сосала мой член, грязная девчонка; это было пыткой.
Белла фыркнула и истерично рассмеялась.
— Прости, — сказала она, не придавая этому значения.
— Без проблем. Где ты научилась так сосать член?
— Заткнись, Эдвард и ложись спать!
— Да, Госпожа, но это не начинается на букву r, — поддразнил он.
— Чертов умник! Спи, Эдвард!
— Ты тоже. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Глава 7
Белла вылезла из кровати в часов семь утра, подняв с пола рубашку Эдварда и натянув ее на себя вместе с бельем. Она спала не очень хорошо прошлой ночью, что, в принципе, не было странным. В последнее время ей снились странные сны. Прошлой ночью она поспала всего часа три. В голове было слишком много мыслей, но она даже толком сказать не могла, что ее беспокоит.
Хотя, нет, могла.
Это был один и тот же проклятый сон — тот же сон, который уже снился около месяца. Ей снилось, что она, в великолепном синем платье, танцует, и это было странно, потому что Белла не умеет танцевать, но там, в ее сне, она скользила по паркету, едва касаясь ногами пола, потому что таинственный незнакомец держал ее в своих руках и кружил в танце.
В этом и крылась причина, почему ее так раздражал этот сон: она танцевала в объятиях высокого, прекрасно сложенного мужчины в смокинге…но у него не было лица. Она не знала, кто это. Однажды, когда этот сон приснился ей второй раз, ей показалось, что она мельком заметила сильный подбородок, но у большинства мужчин сильные подбородки.
Мужчина никогда не разговаривал, он даже не дышал, просто крепко держал ее и танцевал с ней по кругу, и сон всегда заканчивался одинаково. Безликий мужчина наклонялся и целовал ее так страстно, что Белла даже когда просыпалась, чувствовала его поцелуй.
Этот сон был абсолютно лишен смысла. У нее даже не было синего платья, и она не понимала, как вообще возможно целовать безликого парня, но очевидно, возможно, потому что она чувствовала, как его теплые руки обхватывали ее лицо, как мягкие бархатные губы ласкали ее, и его гладкий язык, который проникал в ее рот.
Это был тот поцелуй, который пробирал до кончиков пальцев на ногах; тот поцелуй, которым вы хвастаетесь перед друзьями. Это был прекрасный поцелуй, и никакими другими словами описать его было невозможно.
Прекрасный.
И это сводило Беллу с ума. Кто был таинственным незнакомцем? Почему ей продолжал сниться этот сон? Почему у него не было лица?
Этот сон беспокоил ее уже несколько недель, и продолжал возникать в ее голове, даже если Белла пыталась думать о других вещах, и когда ложилась спать, сон все также появлялся и проносился в ее голове.
Даже сейчас, когда она сидела, развалившись на диване, поедая хлопья, и смотря какой-то ролик о щипцах для волос, сон проносился в ее голове, как кино.
Беллу вывели из задумчивого состояния тяжелые шаги Эдварда.
— Доброе утро, — хрипло сказал он, протирая глаза. Белла каждый раз удивлялась, как ему удается ходить по квартире с закрытыми глазами. Если бы она попыталась так пройтись, то незамедлительно бы ударилась ногой об стол.
— Хей, — ответила Белла, зачерпнув очередную ложку сладкой смеси.
— Что ты ешь? — спросил Эдвард, садясь рядом с Беллой.
— Хлопья.
— Это же стопроцентный сахар, Беллз. Почему ты ешь это?
— Я не могла противостоять маленькому кролику, прыгающему на экране. Это твоя ошибка. Это твоя рекламная компания. Поэтому я ем сахар из-за тебя!
— Умно, задница, — пробормотал Эдвард, схватив пульт и начиная просматривать каналы. Сейчас было воскресное утро, и по телевизору абсолютно нечего было смотреть.
— Да выбери ты уже канал, — простонала Белла, заканчивая есть свой завтрак.
— Раздражает?
— Прости. Я просто не очень хорошо спала прошлой ночью.
Тут же тело Эдварда напряглось.
— Что случилось? — спросил он заинтересованно. Он ненавидел, когда Белла не высыпалась. Это напоминало ему о времени после инцидента с Джеймсом. В течение многих недель Белла звонила Эдварду в четыре утра вся в слезах. Она рассказывала ему свои кошмары, пока он пытался убедить ее, что они не реальны. После недели ночных звонков, Эдвард решил пробираться к Белле в комнату, что не было легкой задачей даже для столь спортивного человека, как Эдвард. Он взбираться на дерево, кора от которого обдирала кожу, и словно Человек-Паук спрыгивал с ветки дерева на подоконник. Это было трудно, но ради Беллы он поднялся бы на Гималаи в случае необходимости. Он держал ее в своих объятиях, пока она спала, и к утру он уходил. Для него не имело значения, что сам он не спал; его лучшая подруга была для него самым главным. Он жил ради ее счастья.
— Ничего такого, Эдвард, — заверила его Белла, отметив его тон.
— Хорошо. Но что тогда неправильно? Ты никогда не вставала раньше меня, — пошутил он, легонько толкнув ее в плечо. На ней была его футболка. А он-то думал, почему не смог найти ее на полу.
— Мне продолжают сниться эти странные сны, — начала говорить Белла, но Эдвард перебил ее.
— Ты же сказала, что не в этом дело!
— Именно! И странно то, что это, скорее, хороший сон. Я просто не понимаю его. Я не могу разобраться, что он означает, и он продолжает мне сниться. И это сводит меня с ума. Чувствую, мне придется попросить твоего брата-шарлатана проанализировать это.
Эдвард захихикал.
— Не думаю, что это мудрый поступок. Во-первых, потому что он обычно работает со спортсменами, и во-вторых, потому что он будет пользоваться этим в качестве шантажа еще много лет!
— Именно поэтому я к нему до сих пор и не обратилась.
— Хорошо!
— Как дела? — спросила Белла с сожалением в голосе.
— Великолепно. Очень хорошо, — искренне ответил он, двигая бровями. — Одна сексуальная девочка вчера такое вытворяла со мной. Это был вынос мозга. Можно даже сказать, что это было… орагзменно!
— Всегда пожалуйста, — поддразнила она его игриво, внезапно сменив настроение.
— Да, да, спасибо! Ты только подожди. Я все равно обыграю тебя, о, я обыграю тебя! — объявил он.
— Итак, ты уже признаешь меня победительницей? — спросила она самодовольно, склонив голову на бок и облизнув губы.
— Посмотрим. Нужно будет устроить матч-реванш, чтобы увидеть!
— Не пытайся, ты не сможешь перепрыгнуть меня. Никогда!
— Это вызов, мисс Свон? Это формальный вызов, миледи? — улыбнулся Эдвард, и Белла еле пыталась сдержать себя, чтобы не рассмеяться.
Формальный вызов, — повторяла Белла в своей голове, пытаясь не рассмеяться.
Формальный вызов, или TFC, — так Эдвард назвал свой первый год в школе, когда они с Эмметом устроили непонятную игру в баскетбол на заднем дворе. Белла несколько раз смотрела их игры, но на этот раз она заметила, что она играют тяжелее, чем обычно. Они врезались друг в друга, толкали, не задумываясь, все ли в порядке с другим игроком. Когда Эдвард победил, он ревел, буквально ревел от счастья, пока Эммет просто усмехался. Именно так они объяснили формальный вызов.
Эммет бросил Эдварду вызов, утверждая, что сможет «научить» его играть, несмотря на то, что Эдвард был более проворным на поле, перебегая от одной линии к другой, и лучше работал с мячом.