— Ну да, и она сразу же согласиться на это, да, кретин? Что, не видишь, диски расставлены в алфавитном порядке! Олень.
— Эй, мне это не нравится, — застонал Эммет и ударил Эдварда по руке.
— Черт, Эммет, что за нахер? — завыл Эдвард и потер руку, пытаясь прогнать боль.
— Соберись, и найди себе девчонку наконец. Тебе это необходимо, — поддразнил Эммет и вышел из комнаты.
— Кретин, — пробормотал Эдвард. Он снова лег на кровать и устроился так же, как и до того момента, как к нему ворвался Эммет. Он раздраженно переключал каналы в надежде найти хоть что-то, что привлечет его внимание. Беспечно швырнув пульт в стену, он включил радио, и звуки музыки of Dave Grohl и the Foo Fighters заполнили его спальню.
Как он ни старался сосредоточиться на тексте песни, слова Эммета не шли у него из головы.
Эммет потерял девственность, когда ему было на несколько месяцев меньше, чем Эдварду. Эдвард помнил, как его старший брат вошел в его комнату с самой широченно-дебильной ухмылкой на лице, какую он только видел. За следующие два часа он десять раз пересказал всю историю, пока Эдварду не надоело и он не притворился, что устал и хочет спать. Тогда Эммет наконец вышел из его комнаты… подпрыгивая от счастья.
Эдварду хотелось испытать это чувство. Хотелось почувствовать себя таким же живым, как и Эммет. Он тоже хотел очутиться на седьмом небе.
Он хотел уже, наконец, потерять эту гребаную девственность. Проблема было в том, что он не знал, кого попросить или, может, следовало подождать немного, пока у него не появится девушка. И так как он предполагал, что девушки в ближайшем будущем не предвидится, он решил попросить кого-нибудь.
Перспектива потери девственности будоражила и возбуждала. Каждый парень мечтает о том дне, когда он сможет, наконец, покончить с этим. Все его друзья описывали это как «охуительно нереально». Многие из них использовали такие слова как «мокрый» и «теплый», а некоторые даже употребляли «восхитительный».
Он хотел этого; ему было необходимо это. Он уже так устал использовать «Риту» — свою правую руку и «Люси» — свою левую руку. Ему хотелось чего-то другого, нового.
Он метался на кровати, пытаясь вспомнить девушку, которая согласилась бы на это. Он ничего не мог придумать, пока не зазвонил его телефон. Словно подарок от Бога он получил свой ответ.
Белла.
— Ты что, совсем, мать твою, с ума сошел? — спросила Белла Эдварда, пока они сидели в местной кафешке и делили между собой вазочку с картошкой фри. Он снова предложил ей то, что пришло ему в голову.
После того, как, вернувшись домой с шопинга, Белла позвонила Эдварду, он рассказал ей о своей идеи потерять с ней девственность так, будто в этом не было ничего особенного. И она естественно, ответила, что он рехнулся. Он усмехнулся и предложил ей встретиться в Forks Diner через пятнадцать минут. На это она, разумеется, согласилась.
— Я серьезно, Беллз. Я никому больше не доверяю так, как тебе, чтобы сделать это, — искренне объяснял он. Он хотел убедиться, что пристально смотрит на Беллу, чтобы у нее не возникло сомнений в его честности.
— Я не знаю, Эдвард. В смысле, я понимаю, почему у тебя возникла эта мысль, но это большое…событие, — запнулась она.
— Откуда ты узнала, что у меня большой? — сострил Эдвард и даже подмигнул, чтобы разрядить атмосферу. Белла усмехнулась и кинула в него картошку фри.
— Будь серьезен. Когда ты сказал мне об этом по телефону, я подумала, что ты прикалываешься. Но ты не шутишь. Ты и вправду хочешь это сделать.
— Белла, ты не обязана соглашаться, и это прозвучит очень странно, но я устал быть единственным девственником в классе кроме тебя и еще нескольких девчонок. Я знаю, что это дерьмовая причина, но Эммет поднял сегодня эту тему, и это заставило меня задуматься, — приводил свои доводы Эдвард.
— Эммет? Ты прислушиваешься к совету Эммета? — неверяще переспросила Белла. — Теперь я точно знаю, что ты не в своем уме.
— Изабелла, — начал Эдвард, и глаза Беллы расширились перед тем, как она начал сверлить его убийственным взглядом. Эдвард громко сглотнул, отлично зная, что называть Беллу ее полным именем равносильно тому, чтобы напрашиваться на пулю в лоб.
— Эдвард…
— Белла, пожалуйста, дай мне закончить, — прервал он ее. Белла замолчала и жестом попросила его продолжить.
— Я знаю, что это самое сумасшедшее, о чем я когда-либо просил тебя…
— Можешь еще разок повторить это, — снова прервала его Белла. Хоть она и пробормотала это себе под нос, все равно ее замечание рассердило Эдварда.
— Белла, пожалуйста. Просто…просто позволь мне договорить, — умолял он. Белла согласилась и, обреченно вздохнув, закатила глаза.
— Спасибо, — снова начал он. — Я знаю, что это сумасшествие, но я бы ни с кем не хочу разделить это, только с тобой. Ты мой лучший друг, Белла.
— Я не знаю, Эдвард. Я понимаю, почему ты хочешь этого, и ты не единственный, кому до смерти хочется с этим, наконец, покончить. Я тоже хочу знать, из-за чего все считают это таким значимым, но это будет очень неловко. Мы друзья, Эдвард, — пыталась вразумить его Белла.
Эдвард сидел с мрачным выражением лица и пытался скрыть свое разочарование, в чем нисколько не преуспел.
— Ты выглядишь так, будто я только что убила твою золотую рыбку, — сказала Белла. — Прости, — быстро извинилась она, удивив его.
— Белла, ты не должна извиняться. Просто я ни с кем не буду чувствовать себя так комфортно как с тобой. И если я облажаюсь в свой первый раз, я хочу быть с кем-то, кто не осудит меня и не будет смеяться надо мной. Единственный человек, которому я достаточно доверяю, это ты.
Белла застенчиво улыбнулась и вздохнула так, что Эдвард почувствовал: она приняла его непристойное предложение.
— Ты же знаешь, я тоже доверяю тебе Эдвард, но когда ты облажаешься, я точно буду прикалываться над тобой, — хихикнула она, сделав глоток содовой, и едва не выплюнула ее, увидев, как челюсть Эдварда чуть не ударилась об стол.
Неверие.
Шок.
И счастье.
Эти слова наиболее полно описывают то, что почувствовал Эдвард в тот момент.
Он не мог поверить в то, что она действительно согласилась. Он был шокирован тем фактом, что то, чего он ждал столько лет, скоро произойдет. И он не мог не испытывать счастья, так как знал, что теперь ему не нужно волноваться из-за того, что он ничего не умеет, потому что и он и Белла были неопытны.
— Правда? Ты согласна? Ты говоришь мне да? — спросил он, чтобы убедиться. Он хорошо знал и ее, и она вполне могла подшутить над ним, глядя на то, как он воспаряет в небеса, а потом вернуть на грешную землю, сказав нет.
— Да, Эдвард, я хочу потерять девственность с тобой. Так когда мы сделаем это?
Улыбка Эдварда растянулась на целый километр, и ему пришлось подавить радостный крик, который так и рвался из груди.
— Я люблю тебя, — сказал Эдвард, захватив Беллу врасплох. — Серьезно, ты самая лучшая подруга, о какой только может мечтать парень. Я имею в виду…что ты хочешь? Я куплю тебе все, что захочешь.
— Ты счастлив? — спросила она, и Эдвард свое маниакально счастливое мини-торжество.
— Да, а что?
— Хорошо. Это все, что мне нужно, — улыбнулась Белла и схватила еще один ломтик картошки фри.
Минуту Эдвард был полностью оглушен. Он не мог поверить в то, что только что услышал. Но он отодвинул на второй план внезапную вспышку счастья и жар, который затопил его грудь, и, широко улыбнувшись, потянулся за картошкой.
— Ты забрала последнюю? — воскликнул он, и Белла, рассмеявшись, открыла рот, чтобы продемонстрировать ему пережеванную картошку.
— О, это было очень элегантно.
— Ты же знаешь, Эдвард, что я очень элегантно девушка.
После разговора они съели один на двоих банана-сплит и отправились домой. Но перед этим они договорились, что в субботу, как красноречиво выразился Эдвард, они «сделают дело». Эдвард даже сделал запись на субботу в ежедневнике, который всегда носила с собой Белла: «ДЕЛО С Э».
Когда Белла спросила, сделает ли он пометку в своем календаре, Эдвард рассмеялся и ответил, что в этом нет необходимости, так как он в жизни об этом не забудет.
И, черт возьми, тут он был прав.
«День Д», как назвал его Эдвард, не выходил у него из головы ни на секунду целую неделю. Большинство уроков у них с Беллой были общими, и когда он бросал на нее быстрый взгляд, она подмигивала ему, и, казалось, вся кровь в его теле приливала к паху.
Целую неделю достаточно было ветерку подуть в его сторону, как его член тут же становился твердым. Это было просто нелепо.
За эту неделю он мастурбировал чаще, чем когда-либо в жизни. Перспектива субботнего события так возбуждала его, что он больше не в силах был контролировать реакции своего тела.
Всю неделю он был очень нервным, а в субботнее утро его волнение по поводу ночи достигло пика.
К сожалению для Эдварда, это не осталось незамеченным.
— Да что, черт возьми, с тобой такое? — спросил Эммет, запрыгнув на Эдварда, лежащего на кровати.
Эдвард ворчал и стонал от боли, пытаясь спихнуть с себя своего огромного старшего брата. В конце концов, Эммет приподнялся и надавил локтем на живот Эдварда.
— Какого хера, Эм?
— Какого хера, Эм? Это с тобой какая-то херня. Что с тобой происходит в последнее время? Ты какой-то нервный всю неделю.
Эдвард улыбнулся, когда в его мозгу замелькали картинки того, что может случиться этой ночью. Он начал представлять, какие звуки они с Беллой будут издавать, как она будет выглядеть обнаженной и как отреагирует на его наготу, но его мечты так и не успели развиться дальше, так как Эммет долбанул его подушкой по голове.
— Черт, Эм. В чем твоя проблема? — захныкал он.
— У меня нет никаких проблем, а вот ты замечтался и не ответил на мой вопрос.
— Я последовал твоему совету и нашел девушку, которая согласилась… — начал Эдвард, но засмущался и начал жестикулировать руками, пытаясь заставить брата сказать это.