чал в себя и шампанское, разумеется.
На волне успеха вторник тоже пролетел быстро, хотя Эдвард особо ничем не занимался, кроме того, что сидел в своем офисе, чертил эскизы и пересылал Эммету и Белле смешные видеоролики с YouTube.
В среду Эммет приходил навестить Эдварда на работе, и это, хоть было очень весело, абсолютно лишило Эдварда присутствия духа.
Эммет пригласил Эдварда на ланч, чтобы поздравить с новым выгодным клиентом.
Они пошли в местный спортивный бар, чтобы выпить пива, съесть по паре бургеров и «посидеть по-мужски» как выразился Эммет по дороге в бар.
В то время, как они ждали свой заказ, Эммет начал разговор на такую тему, что у Эдварда желудок, казалось, упал куда-то в район пяток.
— С кем встречается Белла? — спросил Эммет, и Эдвард почувствовал, что побледнел. Он не знал, что она с кем-то встречается, она ничего ему не говорила. Но тут Эммет продолжил, и он расслабился.
— Недавно она пришла на работу в водолазке, и когда я начал поддразнивать ее по этому поводу, оказалось, что у нее вся шея в засосах. Когда я спросил ее об этом, она сказала, что ты очень хорошо знаешь этого парня.
Эдвард кивнул и медленно отпил пиво, сдерживаясь, чтобы не осушить бокал до дна, и только тогда расслабился. У него было искушение рассказать обо всем Эммету, но против этого было столько причин!
Для начала, он выслушает подробную лекцию о возможных последствиях, а потом Эммет, скорее всего, поколотит его за это и расскажет обо всем Розали. А вот тут вступает самая главная причина, по которой ему следует держать рот на замке…Белла. Они никогда не обсуждали, будут ли говорить другим о том, что между ними происходит.
Все хранилось в строжайшем секрете.
— Да, он отличный парень. Она идеально подходит ему, — тихо ответил Эдвард.
— Рад это слышать. Белла заслуживает хорошего парня. Хотя я никогда не мог понять, почему вы двое никогда не встречались, — заметил Эммет и усмехнулся, когда им наконец принесли их ланч.
— Я не знаю, — ответил Эдвард и впервые в жизни подумал о том же.
Четверг тянулся невероятно медленно, но в этом не было ничего удивительного.
После успеха последней презентации Эдварда, ему дали прибавку, и а компании стали ходить слухи о его повышении. Об этом шушукались и раньше, но после выгодного контракта с производителем зубной пасты, слухи усилились. И даже боссы говорили об этом.
Эдвард заметить не успел, как пролетела пятница, пока не очнулся субботним утром.
А разбудил его стук кастрюлей и сковородок на кухне.
Когда он вошел в кухню, чтобы узнать, из-за чего такой шум, то увидел Беллу.
— Я разбудила тебя? — извиняющим тоном спросила она, глядя на то, как Эдвард пошатывается и сонно потирает глаза.
— Может быть, — слабо ответил он и посмотрел на нее сонным взглядом, который невозможно не любить. Белла застенчиво улыбнулась ему, и Эдвард, вернув ей улыбку, подошел, чтобы посмотреть, что она делает.
— Ты готовишь завтрак? — спросил он и, открыв холодильник, достал апельсиновый сок и сделал глоток прямо из пакета.
— Да, и не пей из пакета, — отругала она его, отбирая сок. — Я же не знаю, где был твой рот.
Эдвард, который все еще пребывал в полусне, внезапно проснулся, услышав это. Он приподнял брови и, подойдя к Белле, буквально навис над ней.
— Мой рот был именно там, где ему и следовала быть, — простонал Эдвард ей на ухо, и его рука скользнула к ее промежности. — На пухленьких, влажных губках твоей киски.
Белла резко вздохнула и зажмурилась, пытаясь подавить стон удовольствия. Ее губы дрожали, пока он потирал ее, а его язык двигался к любимому месту у нее на шее.
— А где был твой рот, Белла? — обольстительно спросил он, лаская губами ее шею и нежно посасывая ее. Он старался не оставлять следов, боясь, что Эммет может что-то заподозрить.
Белла ничего не ответила. Она просто не могла. Она была поглощена тем, что прижималась к Эдварду и стонала, когда его губы прикасались к тому местечке у нее на шее, которое она любила — прямо под ухом. Она вскрикнула от удовольствия, когда его бедра вжались в ее спину.
— Не надо отвечать. Я знаю, где он был, и где в скором времени снова окажется, — пробормотал он.
Он потерся об нее своим отвердевшим членом, и Белла подхватила ритм его толчков.
— Ты хочешь этого, правда? Ты хочешь ощутить мой вкус так же сильно, как я хочу ощутить твой. Ты хочешь, чтобы мой член был внутри тебя, так же как и я хочу поглубже зарыться в тебя, — прорычал он ей на ухо и развернул ее к себе лицом.
Ее спина была прижата к кухонной стойке, и теперь их с Эдвардом разделяло расстояние в несколько сантиметров. Они оба тяжело дышали и смотрели друг на друга. Они ничего не говорили. Просто смотрели друг на друга с тем напряжением, что появилось между ними, когда началась игра. Эдвард умирал от желания поцеловать Беллу. Эта жажда поглощала его. Соблазн наклониться поближе и сделать это был так велик, и Белла, которая постоянно облизывала губы, вовсе не облегчала его положение.
Он так хотел почувствовать эти пухлые губки на своих губах…но пересилил свое желание и отступил от нее на шаг.
— Так что на завтрак? — спросил Эдвард, и в его голосе не было и намека на тревогу.
А вот Белла озадаченно уставилась на него, часто моргая. Она глядела на Эдварда так, будто у него внезапно выросла вторая голова.
— Серьезно? Мы не будем ничего делать сейчас? — обиженно спросила она. Не только ее тело выдавало мучавшую ее неудовлетворенность, но и голос.
— Да, я хочу есть. А потом может и займемся чем-нибудь, — обыденно сказал он, и Белла шокировано уставилась на него. Ее глаза бегали от выпуклости в его трениках к его лицу.
— Так что на завтрак? — спросил он, садясь на стул и выжидающе глядя на Беллу.
— Вафли, — ответила она, прочистив горло, и снова вернулась к готовке. Теперь Эдвард понял, что это поиск вафельницы стал причиной его внепланового побуждения.
Эдвард видел, что Белла все еще шокирована тем, что только что произошло. Ее тело порозовело, а волосы прилипли к щекам. Она налила в вафельницу немного масла и, закрыв крышку, стала придерживать ее. Делать это было вовсе необязательно, и Эдварда предполагал, что она просто не хочет поворачиваться к нему.
— Тебе нужна помощь? — спросил Эдвард и встал, чтобы взять тарелки. Белла отрицательно покачала головой и указала на тарелки и приборы, которые она расставила до того, как Эдвард вошел.
— Ладно.
— Ты в порядке, Белла? — поддразнил он, прекрасно зная, что это взбесит ее еще сильнее.
— Просто зашибись.
Эдвард рассмеялся.
— Не смей ржать надо мной, Эдвард долбанный Каллен, — выплюнула она и наконец повернулась к нему. На лице Эдварда играла нахальная ухмылочка, и он видел, как это раздражало Беллу.
— Ну, Изабелла Мари Свон, я буду делать все, что мне заблагорассудиться, особенно если учесть, что это мой уикенд.
Белла бросила на него хмурый взгляд и швырнула ему на тарелку несколько вафель, а затем положила пару себе.
— Ты меня бесишь.
Эдвард только усмехнулся и, откусив кусочек, одобрительно замычал.
— Вкусные вафли.
Белла окинула его смертельным взглядом. В ее глазах горел огонь, и Эдварду это безумно нравилось.
— Приступ бешенства будет продолжаться все утро? — спросил он, пристально глядя на нее.
Белла показала ему средний палец.
— Беру свои слова обратно. У тебя приступ сучизма, а не бешенства.
— Да пошел ты, Эдварда. Ты не можешь проделывать такие штучки и ожидать, что после этого я буду милой и пушистой. Ты оставил меня…я теперь как рыба, выброшенная на сухой берег! — возмущалась Белла, протыкая вафли ножом так, будто это они были во всем виноваты.
— Сомневаюсь, что ты сухая, Белла. Могу поспорить, что ты уже влажная для меня, — простонал он и, перегнувшись через стол, уставился на нее.
— Ох, ты не можешь больше делать это, — застонала она.
— Делать что? — спросил Эдвард, притворяясь, будто не понимает, о чем она.
— О, не разыгрывай идиота. Ты прекрасна знаешь, что делаешь. Так что прекращай это.
— Понятия не имею, о чем ты. Все, что я делаю, так это завтракаю в компании своей невероятно красивой соседки и лучшей подруги.
Глаза Эдварда широко распахнулись, когда он понял, что только что сказал. Он назвал Беллу красивой. Это было не впервые, но он ее уже очень давно не называл так…за исключением тех моментов, когда он трахал ее.
— Какую букву ты вытащил? — разрумянившись, робко спросила она.
— Q.
— Так поэтому мы еще ничего не сделали? Только потому, что ты не смог ничего придумать? Не знаешь, что делать? — издевалась она, ухмыляясь.
— Неверно. Я прекрасно знаю, что делаю. И чтобы ты знала…начинаем мы прямо сейчас! — рявкнул он на нее, быстро вставая со стула. Разумеется, раньше он лгал ей. Он хотел начать все еще тогда и теперь не знал, сможет ли контролировать себя чуть дольше. Ее комментарий стал для него всего лишь поводом.
Белла поднялась и встала перед ним.
— Что мы… — начала она, но Эдвард приложил палец к ее губам.
— Заткнись, Белла, — грубо сказал он, что очень не понравилось ей.
— Не смей разговаривать со мной… — и снова Эдвард прервал ее.
— Я же велел тебе заткнуться, Белла. За исключением прошлого уикенда, который, как в последствие оказалось, тоже был сосредоточен в основном на ублажении тебя, и той недели, когда ты вытащила букву R, ты была королевой (Queen) всей этой игры. Так вот сегодня я буду гребаной королевой.
Белла вскинула голову, услышав это, и, проглотив смешок, приподняла бровь.
— Королевой? — спросила она.
— Ну гребаным королем! Без разницы. И разве я не говорил тебе, чтобы ты вела себя тихо (Quiet) — на последнем слове он сделал ощутимое ударение. Он знал, что Белла поймет. Когда она осознала то, что он только что сказал, ее глаза расширились, а у Эдварда на губах появилась дьявольская ухмылка.
— О боже, — одними губами произнесла она, и Эдвард усмехнулся.