— Доброе, — тихо ответила она, усаживаясь за стол. Ее настроение было отвратительным, что не осталось незамеченным.
— Хей, что такое? — спросил Эдвард, наливая ей кофе и садясь рядом.
— Я не могла заснуть вчера вечером, — пробормотала она, и Эдвард обнял ее за плечи.
— Тебе приснился кошмар? — Белла кивнула, и Эдвард притянул ее ближе к себе. Она с удовольствием вдохнула запах его лосьона после бритья.
— Почему ты не разбудила меня? — взволнованно спросил он.
— Тебе предстоит сегодня долгий день, и я не хотела его испортить. Тебе нужно было отдохнуть. Ты ведь уезжаешь в Нью-Йорк сегодня вечером.
— Да что ты несешь, Беллз? Ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться. К настоящему времени ты должна бы уже знать это.
Белла засопела, вспоминая ночной кошмар.
— Что тебе приснилось? — спросил он, и Белла покачала головой, показывая, что не хочет говорить об этом. Эдвард прижался лбом к ее голове сбоку, так что Белла только краем глаза видела его расплывчатый силуэт.
— Пожалуйста? — попросил он, и Белла уступила. Она знала, что кошмар смешон, но она ужасно испугалась.
— Я… мне приснилось, что твой самолет разбился где-то в Канзасе или в каких-то ебинях, — заикаясь, проговорила она, и Эдвард от души рассмеялся.
— Это не смешно, Эдвард, — возразила она. — Это чертовски меня напугало. Не знаю, что бы я делала, если бы с тобой что-то случилось.
— Ничего не случиться, — убеждал он, поцеловав ее в лоб. Он встал, и в первый раз за утро Белла подумала о том, что Эдвард уже собран, что расстроило ее еще больше.
Она не хотела быть вдали от него так долго. Три дня — это слишком долго для нее. Живя с ним под одной крышей и видя его каждый день, три дня казались ей вечностью, что вызвало у Беллы смешок. Они проводили недели отдельно друг от друга, когда учились в колледже, и это не тревожило ее.
— Пожалуйста, позвони мне, когда доберешься туда, — умоляла Белла, пока Эдвард переносил свои сумки из гостиной к двери.
— Я позвоню, когда здесь будет утро.
— Нет! — выкрикнула она. — Позвони мне, когда доберешься туда — в тот же момент, когда войдешь в терминал в LaGuardia.
— Беллз, ты же будешь спать в это время, — спорил он, но она не сдавалась. Скрестив руки на груди, Белла надулась.
— Пожалуйста? — попросила она снова, всматриваясь в его глаза.
— Господи, ну за что? — простонал он, и Белла задумчиво улыбнулась. — Я не могу отказать такому взгляду. Я позвоню, хорошо? Только не поднимай; я оставлю голосовое сообщение. Здесь ведь будет поздно, хорошо?
— Спасибо, — усмехнулась Белла.
— Почему ты требуешь, чтобы я позвонил? — спросил он, с любопытством ожидая ее ответа.
— Я просто хочу убедиться, что ты благополучно доберешься.
— Это был просто кошмар, Белла. Ничего не случиться, — заверил он ее, вытаскивая плакаты с презентацией из своей комнаты.
— Сейчас я собираюсь приготовить завтрак, а тебе советую отправить свою ленивую задницу в комнату, чтобы собраться на работу, если ты не планируешь показаться на работе в майке с Черным Плащом[10] и моих баскетбольных шортах, — поддразнил он, смотря вниз.
— Да, ты прав. Может, ты приготовишь что-нибудь жирное? Я бы съела бекон, — сказала Белла, уходя. Прежде чем Белла закрыла за собой дверь, Эдвард выкрикнул «для тебя что угодно». Она улыбнулась, чувствуя, как заливается румянцем лицо.
Он всегда заставлял ее сердце пропустить удар.
Через двадцать минут, Белла вошла в кухню, уже готовая к работе, и обнаружила на столе яйца, бекон и даже фрукты.
— Хорошо выглядит, — сказала она, садясь за стол. Он счастливо улыбнулся, когда бела взяла несколько кусочков бекона на свою тарелку.
— Теперь ты выглядишь лучше, — сказал Эдвард, и она усмехнулась.
— Спасибо. Ты хочешь сказать, что раньше я была похожа на кикимору?
— Нет, — защищался он. — Я имел в виду, ты выглядишь так, будто чувствуешь себя лучше.
— Не совсем, — пробормотала Белла, схватив кусочек бекона и кусая его.
— Белла, все будет прекрасно, ладно? Я оставлю тебе сообщение, как только мы приземлимся. Поэтому перестань волноваться, хорошо? — попытался он ее успокоить, но ничего не сработало.
— Если ты так говоришь, — прошептала она, неожиданно теряя аппетит. Ее хорошее настроение куда-то исчезло.
Они вдвоем завтракали в тишине несколько минут, прежде чем Эдвард объявил, что уже сыт и ему пора уезжать, напомнив Белле тем самым, что увидятся они только через три дня. Эти мысли вызвали острую боль в ее груди.
Эдвард убрал со стола и хотел, было, начать мыть посуду, но Белла остановила его.
— Я уберу, когда вернусь домой, — сказала она ему, убирая его руки от умывальника. Улыбнувшись Белле, Эдвард кивнул и направился к двери.
Они вместе шли к гаражу, ища свои машины, которые всегда стояли рядом — ее Ауди и его Мерседес.
— Помнишь Вольво? — спросила Белла, когда они остановились между их машинами.
— Та машина была моей первой любовью, — пошутил он, и в глазах можно было заметить ностальгический блеск. — Несколько раз мне было так хорошо в той машине, — подмигнул он, а Белла захихикала.
— Могу представить, чем ты там занимался.
— Не я один, если мне не изменяет память. Кое-кто, кажется, брал мою машину, чтобы развлечься со своим парнем, — отметил он.
— Ничего не было! Мы просто обжимались, — завизжала Белла, и Эдвард рассмеялся, посматривая вниз на телефон.
— Мне пора, — тихо сказал он и Белла кивнула. — Не скучай по мне слишком сильно, — пошутил он, притягивая Беллу для объятий. Ее руки тут же обвились вокруг его талии.
— Это будет трудно, — пробормотала она в его грудь, и Эдвард захихикал, страстно поцеловав ее в лоб.
— Если ты думаешь, что это будет трудно, знала бы ты, что придется испытать мне, — сказал он, отстраняясь от Беллы..
Белла снова почувствовала, как сердце пропустило удар от его слов. Она наблюдала, как Эдвард сел в свою машину и помахал ей на прощание.
Эдвард опустил окно перед тем, как развернуть машину.
— Буду скучать по тебе, Свон, — сказал он, улыбаясь.
— Я тоже буду скучать, Каллен, — ответила она.
Через несколько мгновений, Белла, наконец, решилась ехать на работу. Как только она включила радио, то задалась вопросом, почему всегда, когда ей хочется плакать, как на зло играют грустные песни.
Глава 21
«У нас есть все причины предполагать, что человек стал ходить вертикально, чтобы освободить руки для мастурбации».
Еще никогда поездка на работу не была для Беллы более угнетающей, чем тем утром. Радиоведущий продолжал ставить грустные песни одну за другой, и Белла уже не могла спокойной слушать о чьем-то разбитом сердце, в то время как ее разлетелось на тысячи частей. Хотя Белла думала, как же оно могло разбиться, если между ней и Эдвардом ничего не было?
К тому времени как Белла припарковалась в гараже, в горле образовался ком, и ужасно хотелось плакать. Проклятое радио. Проклинаю тебя, Лайнел Ричи, думала она, пытаясь успокоиться, что было достаточно трудно сделать.
Ей повезло, и она поднималась на лифте в офис одна. Она позволила выйти эмоциям наружу, и несколько слезинок скатились по щекам, чего хватило, чтоб хоть немного облегчить ее состояние.
Белла прибыла на этаж своей компании за две минуты до начала собрания отдела. У нее не было никакого настроения сидеть там. Это было последним, чего она хотела сейчас. А хотела она только одного — утонуть в жалости к себе. Каждая клеточка ее тела советовала запереться у себя в офисе и говорить всем, чтобы отвалили, но она отбросила эту идею и направилась к залу заседаний со всеми остальными.
Собрание тянулось слишком долго тем утром. Обычно Белла была активной участницей в обсуждениях, выдвигая идеи и рассказывая коллегам о рукописях, которые она читала, но сегодня она была тихой, и коллеги, которые надеялись на ее активность, бросали на нее взволнованные, а порой и сердитые взгляды.
Как только встреча закончилась, Белла извинилась и медленно ушла к себе в офис. Она чувствовала взгляды сотрудников на своей спине, пока еле передвигала ноги по коридору.
Все было плохо еще и потому, что когда Белла дошла до своей двери и дотронулась до ручки, ее ударило током, и она выругалась вслух, удивив тем самым сотрудников, которые никогда раньше не видели, чтобы она так реагировала.
Ее оставили в покое на оставшуюся часть дня; секретарша даже не сообщала ей о телефонных звонках, и просто переводила все на голосовую почту. Белла слышала соответствующий сигнал при каждом сообщении, но ее мысли были далеко отсюда, она была сосредоточена только на одном.
Белла провела большую часть дня, рассматривая медную вершину здания вдалеке. Жуткие горгульи, сидящие на выступах, не беспокоили ее на этот раз, потому что скрывались за облаками.
Белла знала, что ей нужно пробежаться по истории, которую она читала и редактировала последние несколько дней. Она знала основную предпосылку романа, но этого было мало для нее.
Она должна встретиться с автором в пятницу, и хотела быть хорошо подготовленной; в этом заключалось ее мастерство. Каждый раз, когда она встречалась с автором, она знала книгу как свои пять пальцев. Она не только обсуждала с автором сюжет истории и идеи по ее улучшить, но также она обсуждала основную идею романа, говорила о том, что может понравиться читателям, а что нет.
Однако ее мысли были далеко от этого; ей предстояло провести весь уикенд без Эдварда. Эти мысли затмевали все остальные.
Это был первый раз с начала игры, когда они с Эдвардом проведут столько времени вдали друг от друга. Она знала, что его отъезд неизбежен, и то, что ее так страшило его отсутствие, ее привязанность к нему были как раз теми причинами, по которым Белла боялась этой игры в самом начале.