— Одиннадцать. А что?
— Это продолжается уже три месяца? — удивленно взвизгнул Эммет. Эдвард знал, что три месяца еще не прошло, но ему не хотелось поправлять Эммета, потому что тогда последовало бы обсуждение их с Беллой рандеву вне уикендов.
— Да. Это все, что ты хотел знать? — явно раздраженно поинтересовался Эдвард?
— Нет, — тут же ответил Эммет. — Я хочу еще кое-что спросить.
— Валяй.
— Помнишь, о чем мы с тобой говорили десять лет назад? Перед тем, как вы лишились девственности? — начал он, но Эдвард его прервал.
— Если ты хочешь спросить, целуемся ли мы с Беллой, то ответ нет, — сказал Эдвард, и Эммет шокировано вдохнул.
— Вы не целуетесь, когда занимаетесь сексом? Да что с вами не так?
— Когда мне было шестнадцать, ты сказал, что я не должен целовать того, с кем не планирую строить отношения, — запротестовал Эдвард, и Эммет хмыкнул.
— Идиот. Я сказал: если ты готов рискнуть своей дружбой с Беллой, то целуй ее, если не готов — то не целуй.
— Так ты хочешь сказать, что я должен ее поцеловать?
— Да!
Это было простое утверждение. Одно слово, от которого в теле Эдвард разлился пожар, и сердце затрепетало.
— Почему ты говоришь это сейчас? Почему не десять лет назад?
— Потому что десять лет назад ты не знал того, что знаешь сейчас, — загадочно ответил Эммет.
— И что же такого я знаю?
Его начинала раздражать способность Эммета всегда оказываться правым.
— Когда ты предлагал Белле сыграть в эту так называемую игру, ты сделал это потому, что знал, что она скажет да или потому, что хотел, чтобы она сказала да?
Ну вот опять, подумал Эдвард. Десять лет назад было так легко ответить на этот вопрос, но сейчас он заставил Эдварда задуматься.
— Итак? — подгонял его Эммет, но Эдвард по-прежнему молчал.
— Я не знаю, что сказать.
— Нет, ты знаешь, Эдвард. Всегда знал. Ты любишь ее. Ты влюблен в Беллу.
— Я люблю Беллу. Я влюблен в Беллу, — повторил он, как бы пробуя на вкус эти слова.
— Я знаю, — ответил Эммет так, будто это был самый очевидный факт на свете, и снова Эдвард повторил в трубку эти слова.
— Я люблю Беллу. Я влюблен в Беллу.
— Ну наконец до тебя дошло. Самое время. Мне пора, Эдвард. Поговорим, когда ты вернешься, — Эммет попрощался, но Эдвард был словно оглушен и не заметил, как тот повесил трубку.
— Я люблю Беллу, — повторил он пустому гостиничному номеру. — Я влюблен в Беллу, — бормотал он как мантру.
Стряхнув с себя этот ступор, Эдвард начал писать Белле СМС.
Доброе утро, красавица.
11 есть, осталось еще 15
Написав это, он почувствовал боль в груди. Осталось всего пятнадцать букв, и что потом?
Пока он ждал от нее ответа, который пришел только через два часа, он размышлял об одном.
Когда, черт возьми, он влюбился в Изабеллу Свон?
Когда он влюбился в свою лучшую подругу?
И почему не понял этого раньше?
Глава 23
После телефонного разговора с Эмметом Эдвард решил просто остаться в своем номере и посмотреть телевизор. У него было какое-то странное настроение, и все из-за Эммета, который вечно совал нос в чужие дела. Но он не знал, может ли на самом деле сердиться на своего брата. Хоть Эммет практически вытянул эти слова из него, на подсознательном уровне Эдвард уже знал, что влюблен в Беллу.
Ночь в парке была тому доказательством. Он чувствовал это тогда, черт, он даже сказал это, хоть и не полностью осознавал. Как же так получилось…Он понятия не имел, но это все же случилось. Он знал, что произнес эти слова, но пренебрежительно отнесся к этому как к случайности, которая сорвалась у него с языка во время оргазма. Это не редкость, когда во время секса говорят «я люблю тебя», но Эдвард сейчас понимал, что его слова были искренними.
Глядя в тот миг, сейчас он понимал, что уже тогда был влюблен в Беллу. Тогда, на детской площадке, это было подобно удару. Он смотрел в ее глаза, пока ее тело дрожало под ним, и лунный свет отбрасывал тени деревьев на ее щеки. Тогда эти три слова нечаянно сорвались с губ, но сейчас, сейчас, они стали более реальными. Более значимыми.
— Я люблю Беллу Свон, — сказал он пустому номеру отеля.
Теперь эти слова звучали по-другому. Более весомо. Словно они приобрели смысл.
Эдвард не понимал, что произошло, но весь день, пока он пытался смотреть фильмы и забыть о разговоре с Эмметом, его мысли возвращались к Белле. Даже когда ему позвонил босс и стал очень настойчиво приглашать его на ужин, Эдвард отказался под предлогом того, что он болен.
Единственное, что он сделал за весь день, так это забрал у консьержа ожерелье от Тиффани, которое заказал в Интернете. Это было простое ожерелье, не слишком дорогое, но невероятно символичное. По крайней мере, ему так казалось.
Ожерелье было сделано из белого золото; это был кулон из знаменитой серии ключей Тиффани — ключик с инкрустированным бриллиантами сердечком наверху. Хоть Эдвард и думал, что это банально, он не мог признать, что ключик, лежавший в голубой бархатной коробочке, был очень красив. Он не смог сдержать улыбку при мысли о том, как это ожерелье будет смотреться на алебастровой шее Беллы, и как будут переливаться бриллианты на фоне ее кожи.
Он собирался подарить Белле это ожерелье даже несмотря на то, что был уверен: она станет жаловаться и скажет, что ему не нужно было ничего покупать ей. Но он знал, что не смотря ни на что, подарок ей понравится.
К сожалению, она и не догадается о символичности этого ключа с сердечком и о том, как тяжело ему будет дарить ей эту подвеску.
В конце концов, Эдвард забылся беспокойным сном, который то и дело прерывался возникающими мыслями о раннем полете домой. Впервые за многие годы он нервничал из-за того, что возвращался домой; возвращался домой к своей лучшей подруге Белле…к своей лучшей подруге, в которую он был влюблен.
Этой ночью ему снился сон о том, как он с порога заключил ее в объятия и признался ей в любви. Он грезил, что она улыбнется и скажет ему, что чувствует то же самое, а потом они наконец поцелуются и займутся любовью.
Когда он через пару часов проснулся, чтобы проверить, собраны ли все вещи, то понял, что это был всего лишь сон, вызванный тем, что его воображение сорвалось с цепи. Собрав чемодан, Эдвард спустился вниз к стойке ресепшена, чтобы сдать ключи от номера.
Когда он распрощался с не в меру кокетливой администраторшей, то присоединился к мистеру Остену, который стоял возле входа в ожидании такси. Эдвард нервничал, но постарался отодвинуть в сторону свои страхи, когда мистер Остен поздоровался с ним и рассыпался во вполне заслуженных похвалах.
— Доброе утро, Эдвард.
— Доброе утро, мистер Остен, — ответил он, пытаясь успокоиться и одновременно сдержать зевок, готовый вырваться наружу.
— Как твое самочувствие? Лучше? — спроси мистер Остен, и Эдвард кивнул. Он едва не забыл, что соврал насчет болезни.
— Да, сэр. Наверное, я съел что-то не то вчера.
— Такое случается и с лучшими из нас, — усмехнулся мистер Остен, и они вместе с Эдвардом пошли к такси, которое словил для них швейцар.
Когда водитель закрыл багажник, мистер Остен вручил Эдварду огромную стопку бумаг. Она была такой же толщины, как тетради, которыми Эдвард пользовался в колледже.
— Что это, мистер Остен? — спросил он, взвешивая пачку бумаги на правой руке.
— Это, мой дорогой мальчик, контракт с Adidas. Мистер Дэсслер был очень сильно впечатлен твоей презентацией и тем, как ты держался. Он также упомянул, что у тебя великое будущие в мире рекламы. Я не могу с ним не согласиться.
— Спасибо, сэр, — поблагодарил его Эдвард и слегка улыбнулся, заметив десятизначную сумму контракта.
— Не за что, Эдвард. Ты очень ценный сотрудник для нашей компании. Мы с мистером Майерсом обсуждали это на днях. Возможно, мы сделаем тебя партнером в скором будущем.
Эдвард резко вздохнул, услышав эти слова. Партнер? Это было бы просто потрясающе. Он стал думать о том, сколько времени пройдет перед тем, как вывеска на входе в компанию будет гласить «Майерс, Остен и Каллен». Эти мысли заставили его губы растянуться в улыбке, но как только Эдвард заметил, что мистер Остен наблюдает за ним, то тут же прекратил улыбаться.
— Улыбаться это нормально, Эдвард. Стать партнером огромная честь. Мы с Майерсом никогда даже не рассматривали такую возможность, пока не наняли тебя, — начал он, и Эдвард ошеломленно застыл. — Это правда, — подтвердил мистер Майерс.
— Но почему я, сэр?
— Эдвард, это должно быть очевидно. Ты один из самых преданных сотрудников. Не думай, что мы не замечали того, что ты ходишь на работу по субботам. У тебя есть хватка, какой я не видел уже много лет. И талант. Я никогда не видел таких презентаций, как твои.
— Спасибо, сэр, — ответил Эдвард, все еще шокированный тем, что только что услышал. Он знал, что руководство ценит его, но чтобы рассматривать вариант о том, чтобы однажды сделать его партнером…это было поразительно…и безумно лестно.
— Пожалуйста. Ты напоминаешь мне Майерса, когда тот был моложе. Я никогда не умел так очаровывать, как он. Моя жена Джен считает, что твои поразительные достижения связаны, я цитирую, со сверкающей улыбкой и фантастическим лицом.
Эдвард усмехнулся, когда мистер Остен принялся рассказывать о нежной привязанности его жены к молодому сотруднику компании, с которым она познакомилась несколько лет назад на одной из корпоративных вечеринок. Он также рассказал ему о том, как разочарована была миссис Дэсслер, когда узнала, что Эдвард не будет присутствовать на ужине из-за плохого самочувствия. Ему пришлось едва ли не силой удерживать ее, так как она собиралась проверить Эдварда, чтобы узнать, не стало ли ему лучше.
— Ты можешь смеяться, Эдвард, но внешность и очарование могут очень сильно помочь мужчине, особенно рекламщику. Не думай, что твое впечатляющее резюме стало единственной причиной, по которой мы наняли тебя.