Она не забыла, как наблюдала за ним во сне тем утром после их первого раза, когда им было шестнадцать лет. Его волосы были короче, чем сейчас, но такими же взъерошенными, а некоторые пряди тогда были выкрашены в синий. Его глаза были закрыты, а шубы слегка выпячены. Он улыбался во сне, и сжимал что-то под подушкой. Когда Белла все-таки смогла рассмотреть, что это было, это оказался ее лифчик. Сначала она находила это весьма странным, но потом поняла, что Эдвард хотел оставить что-то, чтобы запомнить свой первый раз, и это оказался ее лифчик.
Ей стало интересно, хранил ли он еще тот лифчик. Она тихонько захихикала от этой мысли. Колебания ее тела заставили Эдварда снова перевернуться, и теперь его ресницы щекотали бедро Беллы с каждым движением век. Она сидела, наслаждаясь моментом, прежде чем отстраниться от Эдварда.
— Нет, — застонал он глубоким и хриплым голосом после сна. — Вернись, — пробормотал он, словно маленький мальчик.
— Я никуда не ухожу, — захихикала Белла. — По крайней мере, пока. Уже шесть часов, и нужно собираться.
— Собираться куда? — прохрипел он, открывая глаза, или, по крайней мере, пробуя их открыть.
— На работу, Эдвард. Сегодня понедельник.
— Черт, — простонал он, пытаясь сесть на кровати, но упал обратно, повалив за собой и Беллу, заставив тем самым ее рассмеяться.
— Давай же, соня. Ты должен встать. Ты только что подписал контракт, и я уверена, что в офисе тебя ждут пирог и шампанское.
— Знаю, но я так устал. Это все из-за смены часовых поясов, — пожаловался он, и Белла легонько ударила его в плечо.
— Вставай же, — сказала она, встряхнув его за плечи; Эдвард качнулся. Казалось, что Белла убаюкивала его, чтобы он снова заснул.
— Нет, — застонал он раздраженно, схватив Беллу и прижимая к кровати, заставил ее лежать. — Это мне нравиться больше.
— Как бы я ни хотела с тобой согласиться, но мне нужно в душ и собраться на работу, — спорила она, все время хихикая и пытаясь вырваться из объятий Эдварда. Он же только сильнее сжал ее в своих руках, и она улыбнулась. Находиться в его руках было так приятно и тепло… и так правильно. Это было похоже на найденную последнюю часть незаконченной мозаики.
— Могу я присоединиться к тебе? — спросил он застенчиво, проводя пальцами вдоль ее спины. Он вырисовывал легкие круги на ее спине, заставляя Беллу прильнуть к нему. Все это время его глаза были прикрыты, и лишь крошечная часть зеленых глаз была видно Белле.
— Конечно, — выдохнула она в экстазе. — Но мы просто помоемся! — добавила она, и Эдвард пораженно вздохнул.
— Портишь мне все веселье, — поддразнил он, усмехнувшись, а потом наклонился, чтобы подарить ей маленький невинный поцелуй. Она улыбнулась во время поцелуя, и Эдвард улыбнулся в ответ.
— Мне нравиться просыпаться вот так, — заметил Эдвард, и Белла закивала.
— Мне тоже, — ответила она, поцеловав Эдварда в ответ. — Теперь идем. Чем скорее мы помоемся, тем скорее ты сможешь накормить меня завтраком.
Эдвард громко усмехнулся, когда Белла высвободилась из его объятий и встала.
— Почему я должен готовить? — спросил Эдвард, потягиваясь, и Белла заворожено наблюдала, как мускулы заиграли на его животе, когда он выгнул спину. Это было странно для нее, что она никогда раньше не замечала, насколько Эдвард был красивым. Даже сейчас, лежа на кровати с беспорядком на голове, он выглядел восхитительно.
— Что? — спросил Эдвард, закончив потягиваться, и Белла пожала плечами.
— Ничего.
— Ты только что пялилась на меня. Для этого должна быть причина, — спорил Эдвард, и Белла покачала головой.
— Я просто, фактически, никогда не замечала, насколько ты сексуальный, — покраснела она, и Эдвард ухмыльнулся, подвигаясь к ней. Как только он оказался рядом с ней, то подсунул руку под кофточку, которая была на ней днем раньше, когда он приехал. Его рука оказалась на ее спине и провел пальцами вверх и вниз, заставляя Беллу извиваться.
— Хорошо, а я всегда знал, что ты красивая, — прошептал он с любовью, убирая прядь волос ей за ухо свободной рукой. Белла прикусила губу, смотря на Эдварда и видя в его глазах только искренность. В этих красивых зеленых глазах было столько обожания и честности.
— Я люблю тебя, Белла Свон, — заявил он, пристально наблюдая за ней. Эти слова поразили Беллу, как тонна кирпичей, свалившихся на голову. Это было подтверждением, честным признанием, и ее сердце заполнилось при первом же вдохе, когда она неуверенно слилась с Эдвардом в жгучем поцелуе.
Отстранившись, она улыбнулась ему, но улыбка быстро исчезла с ее лица, когда она заметила мрачное выражение лица Эдварда.
— Что случилось? — спросила она, отстранившись от Эдварда, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Ничего, Беллз. Я просто услышал кое-что на работе на днях. Интересно, когда это на самом деле произойдет.
Белла знала взгляд, которым он смотрел на нее, и его осунувшиеся плечи. Он лгал ей.
— Ты врешь. Почему? — спросила она, в то же время, задаваясь вопросом, почему Эдвард лжет ей вместо того, чтобы ответить на ее вопрос. Он никогда ничего не скрывал от нее; он всегда говорит, о чем думал. Каждый раз, когда он был расстроен, он говорил из-за чего. Каждый раз, когда он был счастлив, он говорит почему. Было странно видеть, что он лжет.
— Все хорошо, Белла, не о чем волноваться. Честно, — ответил он, задумчиво улыбаясь, обнимая Беллу за талию. — Поверь мне, Белла. Тут не о чем волноваться.
— Ладно, я верю тебе, — ответила она, хоть и не верила на самом деле. Она знала, что что-то было не так, но она позволит Эдварду сказать об этом, когда он захочет.
— Хорошо, — счастливо улыбнулся он. — Как насчет встречи с душем теперь?
— Да, душ… только моемся, — заявила Белла, тыкая пальцем в Эдварда, и он усмехнулся, нежно укусив пальчик и подмигнув Белле.
— Прекрасно, и, возможно, тебе нужно почистить зубы, — поддразнил он, в то время как она прикрыла свой рот ладонью.
И сквозь руку зазвучало тут же приглушенное: «Кто бы говорил».
— Ты идиотка! — почти выкрикнула Розали во время обеденного перерыва Беллы, который они проводили вместе. У Розали еще было полтора месяца отпуска перед началом нового учебного года. Белла провела первые десять минут обеда, рассказывая Розали обо всем, что случилось за день до этого. Ничего не осталось в тайне, и теперь ее лучшая подруга отчитывала ее за ее идиотизм.
— Я знаю, Роуз. Не кричи на меня. Я просто…я не могу сказать ему. Я знаю, что это неправильно. Я знаю, что должна сказать ему, но не могу. Ты просто не понимаешь. У тебя есть Эммет.
— Почему ты не можешь сказать ему, что любишь его, Белла? Ведь ясно, что ты его любишь, — Розали с разочарование бросила вилку в свой салат, разговаривая с Беллой.
— Это не так просто, — гневно запротестовала Белла. Она также бросила вилку в салат и оттолкнула его.
— Конечно, просто, Белла, — возразила Розали. — Именно ты начала разговор о том, что пришла пора положить конец вашей игре. Именно ты сказала, что хочешь большего. И вот когда Эдвард говорит, что чувствует то же самое, ты ему не признаешься в своих чувствах? Белла, это хрен знает что.
— Роуз…
— Нет, не надо мне тут твоих «Роуз», Белла. Почему?
— Я не знаю, Роуз, я на самом деле не знаю.
— Парень подарил тебе бриллиантовую подвеску за полторы тысячи долларов, Белла, — сказала Розали, и Белла стыдливо кивнула головой, пальцами обводя контур ключика на ее груди.
— Как ты могла не сказать ему? Он подарил тебе ключ от своего сердца. Почему ты такая слепая? — Розали обвиняла Беллу, только ухудшая ее состояние.
Она была в приподнятом настроении после прошлой ночи. Она злилась немного на Эдварда за то, что он утром солгал ей, но этого было недостаточно, чтобы стереть улыбку с ее лица, пока она ехала на работу.
— Это просто ожерелье, Розали.
— Это не просто гребаное ожерелье, Белла. Неужели ты настолько глупа, и не видишь, что это? Это ключ к его сердцу. Он любит тебя.
— Розали, я никогда не любила, как я могу понять, что люблю его? Все мои отношения заканчивались одинаково плохо. Я не могу позволить себе начать отношения с Эдвардом, чтобы потом все закончилось ужасно, — предположила она, и наблюдала, как Розали еле сдерживала себя, чтобы не бросить в нее стаканом.
— Ты херова идиотка, — начала она, когда официант вернулся за их тарелками. Он спросил, хотят ли девушки еще чего-нибудь выпить, прежде чем он принесет их заказ, но ни одна их них даже не обратила внимания на молодого человека. В конце концов, он понял намек и ушел, чтобы принести их заказ.
— Розали, поставь себя на мое место, — начала было защищаться Белла, но Розали ее перебила.
— Ты сказала мне, что любишь его, что влюблена в него. Как ты могла сказать мне, но не сказать ему?
— Не знаю, Роуз! — выкрикнула Белла, привлекая внимание всего ресторана. — Я не знаю, — повторила она тише.
— Белла, ты не можешь так поступать с ним. Ты не можешь ждать, что он подарит тебе весь мир, а ты не отдашь ему ничего взамен.
— О чем ты говоришь, Роуз? — изумленно спросила Белла, когда официант вернулся с их заказом. На его лице был явно выражен испуг, и он быстренько поставил тарелки и исчез.
— Эдвард дал тебе все, о чем ты попросила, а ты даже не смогла ответить ему, — говорила Розали, и Белла тихонько слушала. — Он отдал тебе свое сердце, и что делаешь ты — кладешь его в карман и уходишь. Ты не отдала ему ни частички себя. Ты не ответила ему, Белла. Как ты могла с ним так поступить?
— Розали, я же не специально это сделала, — продолжала возражать Белла. — Я не знаю, что такое любовь, Розали. Мы с отцом никогда не были с этим знакомы. Моя мать оставила нас, и каждые отношения, которые у меня были, заканчивались, прежде чем появлялось понятие «любовь». Как мне узнать, что то, что я чувствую, является любовью? Что, если мне станет скучно от наших отношений, и я захочу уйти? Я не могу этого сделать, Роуз. Он должен быть со мной. Это эгоистично, я знаю, но я нуждаюсь в нем.