— Белла, — он произнес ее имя нежно, начиная беспокоиться, потому что видел, как слезы собираются в ее глазах.
— Почти двадцать два года назад, моя легкомысленная мать решила не обращать внимания на то, куда катит телегу, но обратила внимание на мой плач, и врезалась в другую телегу, — начала Белла, и Эдвард наблюдал, как слезы текли по ее лицу.
— И я ей благодарна за это, потому что я встретила тебя. Нам было всего по 4 года, и даже тогда ты знал, как заставить меня улыбаться, — продолжала она сквозь слезы, делая паузы для глубоких вдохов. Эдвард просто стоял тихо и видел, как она достает что-то из кармана.
— Я плакала, и ты повернулся ко мне, — сказала она, и протянула руку. В ладони лежала клубничная конфета. — Ты повернулся ко мне и дал клубничную конфету, и сказал…
— Красивые девочки не должны плакать, — перебил ее Эдвард, притягивая Беллу к себе и крепко обнимая, не беспокоясь, что ее слезы промочили его футболку. Спустя несколько мгновений, Белла отстранилась, и Эдвард вытер несколько слезинок, которые катились по ее лицу.
— Каждый момент, который мы разделяли, навсегда останется в моей памяти. Я не забуду ничего из того, что ты для меня сделал, Эдвард. Я никогда не смогу забыть тот момент, когда я встретила тебя. Эдвард Каллен, ты незабываем для меня. Никто никогда не значил для меня больше, и ни к кому я не испытывала таких чувств. Только к тебе я чувствовала это всегда, — сказала она, а слезы в это продолжали стекать по ее щекам. Эдвард то и дело смахивал их подушечкой пальца.
— Белла, я чувствую то же самое; для меня всегда была только ты.
Белла бросилась на него, и Эдвард крепко обнял ее, когда она обвила руками его шею. Каждая частичка его тела словно ожила, а сердце, наконец, стало целым.
Даже не сказав «Я люблю тебя», Белла сделала его самым счастливым человеком.
— Что теперь, Белла?
— Сейчас, — просипела она, отстраняясь от Эдварда. — Я в настроении для банановых блинов с орехами.
— Закусочная Форкса! — радостно закричал Эдвард, и Белла улыбнулась сквозь высыхающие слезы и всхлипывания. Эдвард улыбнулся в ответ и, схватив ее за руку, вывел из супермаркета к машине Беллы. На этот раз вел Эдвард.
Они оказались в закусочной через пять минут.
— Ты всегда ездишь как маньяк? — Белла не упрекала, а просто спрашивала. Эдвард пожал плечами.
— Ты знаешь, как мне нравится ездить.
Подъезжая к закусочной они испытали чувства дежа вю. Перед глазами так и мелькали бесчисленные воспоминания.
— Эдвард! Белла! — поприветствовал их пожилой мужчина, как только они вошли в закусочную.
— Хей, мистер Джонс. Как дела? — поздоровался Эдвард с владельцем закусочной, и они с Беллой сели на барные стулья.
— Хорошо, мой мальчик. А как вы двое? Я вас не видел уже несколько лет. Вы все еще лучшие друзья? — спросил он, улыбаясь.
— Мы в порядке, мистер Джонс, — ответила Белла, беря руку Эдварда и показывая это ему. Мистер Джонс широко улыбнулся, глядя на их переплетенные пальцы.
— Я всегда знал, что между вами есть что-то особенное, — улыбнулся он и подмигнул.
— Правда? — спросил Эдвард, и увидел, как мистер Джонс закивал.
— О, мальчик, это было ясно, как день, что у вас были чувства друг к другу. Хотя я не думаю, что вы на самом деле знали, как они сильны. Я знал это, из-за того, как ты смотрел на нее, — мистер Джонс кивнул на Эдварда.
— Я?
— Да, ты, — ответил он. — Ты смотрел на Беллу так, словно она была единственной девушкой в зале, и даже если ты обнимал Бетти, ты никогда не смотрел на нее, как на Беллу. Или, я должен сказать, как до сих пор смотришь.
Эдвард улыбнулся мистеру Джонсу, словив себя на мысли, что сейчас уставился на Беллу, пока она смотрела на мистера Джонса.
— А что относительно меня? — спросила бела у мистера Джонса.
— Ты тоже, Белла. Это было видно, когда ты ловила каждое слово, которое произносил Эдвард. Не важно, говорил ли он о плавленом сыре или о чем-то еще; ты слушала его, словно он говорил тебе комплименты.
Эдвард усмехнувшись, осматривая неизменившуюся и удобную закусочную. Он все также чувствовал себя здесь, как дома, как несколько лет назад. У мистера Джонса все еще висевшая на стене доска, к которой были приколоты неоплаченные счеты, и Эдвард встал, чтобы найти там листок со знакомым именем и датой на нем.
— О, мой Бог. Я все еще должен вам пять долларов за две содовые и фри, — заметил Эдвард, отрывая счет от стены.
— Не беспокойся из-за этого, Эдвард. Почему бы вам с Беллой ни присесть, а я отправлю к вам Джули, чтобы она приняла ваш заказ.
— Спасибо, мистер Джонс, мы закажем два апельсиновых сока и большую двойную порцию банановых блинов с орехами, и домашнюю фри, — ответила Белла, направляясь к кабинке возле окна, и Эдвард последовал за ней с чеком в руке.
— Посмотри на это, — сказал он, предавая чек Белле, которая взяла помятый, желтый чек, и быстро его перечитала.
— О, мой бог, — прошептала она, посмотрев на Эдварда, и он кивнул.
— Это день, когда ты попросил меня о том, чтобы вместе потерять девственность, — сказала Белла и кивнула.
— Знаю. Не могу поверить, что он был тут все это время.
— Не могу поверить, что ты не заплатил ему, — поддразнила Белла, и Эдвард усмехнулся.
— Если я не ошибаюсь, ты съела последний ломтик фри.
— Семантика[15]! — произнесла Белла, и Эдвард посмотрел на ее пальцы, скользящие по дате на счете.
— Ты помнишь тот день? — спросил он.
— Как я могла забыть? Я думала, что ты сошел с ума, — рассмеялась она, и Эдвард присоединился к ней.
— Да, мы были такими неуклюжими. Я имею в виду, просто стояли и просили раздеться, — объяснил он, и Белла снова рассмеялась.
— Я много думаю о том дне, — сказала Белла спокойно.
— Правда?
— Да. Я слышала столько ужасов про первый раз от других девочек, но мой был красивым. Конечно, это было неуклюже, но, так же как и красиво. Ты заставил меня чувствовать себя так комфортно, в безопасности, и даже притом, что было немного больно, тебе удалось сделать все удивительным. Я храню в памяти тот день, — заикнулась она, поскольку слезы снова стали собираться в глазах.
— Вы когда-нибудь думала, сколько мы времени потеряли из-за того дня? — спросил Эдвард, и Белла коротко ответила «да».
— Глупый Эммет, и его глупое правило: никаких поцелуев, — высказалась Белла, и Эдвард усмехнулся, соглашаясь. — Я люблю целовать тебя.
— А я люблю целовать тебя.
— Мне нравятся твои поцелуи. Я чувствую себя такой красивой и любимой, когда ты целуешь меня, — сказала Белла, и снова начала плакать. — Даже мой первый поцелуй был лучше всех следующих. Даже притом, что весь класс наблюдал за нами, мне казалось, что в комнате были только ты и я.
Эдвард перегнулся через стол и вытер салфеткой слезы Беллы, и, наклонившись еще немного, подарил ей сладкий поцелуй.
— Я люблю тебя, — прошептал он, и еще одна слезинка скатилась по щеке Беллы.
— Я подожду, — успокаивал ее Эдвард. — Я подожду.
Они покинули закусочную довольные и счастливые. Эдвард заплатил за завтрак и прошлый счет, и они пожелали мистеру Джонсу хорошего дня.
— Куда теперь? — спросил Эдвард, когда они вернулись в машину, и Белла села за руль.
— Утесы резервации Квилетов.
Все тело Эдварда замерло, когда бела выехала на знакомое шоссе.
— Почему? — спросил он. Его руки были сжаты в кулаке. Он впился ногтями в кожу ладоней, и его суставы побелели.
— Доверься мне, Эдвард, — Белла повернулась к нему, но Эдвард не пошевелился.
— Я не могу вернуться туда, Белла, — пробормотал он. — Каждый раз, когда я вспоминаю тот день, я думаю, что мог потерять тебя. Я был таким идиотом.
— Эй, — сказала Белла, расслабляя кулак Эдварда и беря его руку. — Я все еще здесь, и даже притом, что тот день закончился неприятно, я все еще помню острые ощущения побега из школы, и поездки на твоей машине. Я помню поездку к утесам, когда по радио громко играла Нирвана. Я помню, каким счастливым ты был, и твоя улыбка не исчезла даже несмотря на то, что я боялась, что нас поймают. Это то, что я помню о том дне.
Эдвард молчал, пока Белла держала его за руку и продолжала ехать. Поездка к утесам была самой блинной поездкой в жизни Эдварда. Она длилась всего 25 минут, но прямо в тот момент, это казалось намного длиннее. Когда перед глазами появились утесы, в мыслях возникли картинки падения Беллы, которые обрушились на него, как тонна кирпичей.
— Белла, пожалуйста, мы можем уехать? — умолял он, но Белла отказала.
— Пожалуйста, Белла?
— Нет, — повторила она. — Мы должны быть здесь, — сказала она, выйдя из машины и делая несколько шагов в сторону утеса. Эдвард изумленно наблюдал, как она вышла из машины и отошла, тем самым заставляя выйти его. Он был словно загипнотизирован, потому что вышел и взял ее за руку. Он позволил Белле подвести себя к самому краю утеса, с которого они спрыгнули восемь лет назад.
— Эдвард тот день никогда не исчезнет из нашей памяти, — начала Белла, когда Эдвард взял ее за руку. Он с любовью поцеловал шрам на ее запястье.
— Прости, Белла, — прошептал он, и Белла убрала руку. — Мне очень жаль.
— Я простила тебя уже давно. Это была не твоя ошибка, так что, пожалуйста, прекрати извиняться, — говорила она. — Тот момент не забыть, к сожалению, и хотя мы не можем стереть его, я хочу создать новое воспоминание на утесе.
— О чем ты говоришь?
— Прыгни со мной, — попросила она, и Эдвард сделал несколько шагов назад.
— Что? — спросил он, и бела схватила его за руку.
— Прыгни со мной, — повторила она. — Мы не можем стереть тот день, но можем создать новый незабываемый момент. Прыгни со мной.
Эдвард изучал глаза белу, и видел в них печаль, и уступил. Белла улыбнулась ему и подошла к краю утеса, схватив Эдварда крепко за руку.
— На счет три. Один, — начала она.