Но сейчас все изменилось. Теперь все было по-другому.
Сейчас появился еще один человек, которого необходимо было принимать в расчет, и только об этом он и мог думать последние несколько дней. И хоть он и пытался оттолкнуть эти мысли на задворки своего сознания, он знал: Белла понимает, что что-то неладно. Она всегда умело определяла его эмоции.
Эдвард откинул прядку волос с лица Беллы и заложил за ухо, стараясь не разбудить ее. Положив руку ей на спину, он стал медленно поглаживать ее по позвоночнику. Она тихонько замурлыкала во сне, и Эдвард, улыбнувшись про себя, покачал головой.
Он до сих пор не мог поверить, что понадобилось такое длительное время — почти двадцать лет — чтобы он смог разглядеть то, что всегда было прямо у него перед глазами.
Вчера был такой напряженный день…Хоть они и смеялись на протяжении всего дня, вчерашний день отличался от их обычных дней.
Было очевидно, что этот день был необходим для их отношений, какие бы чувства они ни испытывали. Он понял, что Белла хотела сказать, выразить то, что чувствует, и это был единственный способ для нее сделать это, Но все-таки когда она предложила прыгнуть, его сердце сжалось и подкатило куда-то к горлу. Воспоминания прошлого тут же накатили на него, когда он взглянул вниз с края обрыва, но несмотря ни на что он прыгнул. И хоть теперь все тело ныло из-за этого поступка, Эдвард был безумно рад, что прыгнул.
Погруженный в свои мысли, он не заметил, как Белла сонно приоткрыла глаза. Ее рука прошлась по его телу — от бока до лица — и он даже не заметил этого. Белла попыталась разгладить морщинку между его бровями и начал дразнить его:
— Решаешь в голове задачку, Каллен? — спросил Белла, и, взглянув на нее, Эдвард заметил, что она все еще пребывает в полудреме: ее глаза сейчас были как узенькие щелочки, но он все равно мог разглядеть цвет этих прелестных темных глаз.
— Всегда, Свон, всегда.
— У меня все тело болит, — застонала она, и Эдвард усмехнулся.
— У меня тоже. Может быть, прыгать с утеса не было такой уж хорошей идеей, — пожаловался он, и Белла несильно пихнула его прямо в бицепс.
— Эй, я тебе говорю, что у меня все болит, и что делаешь ты: пихаешь меня! Это подло, знаешь ли.
— Будь мужчиной, — продолжала провоцировать его Белла, и Эдвард перекатился так, что она оказалась на нем. Оба застонали от боли, и Эдвард бросил Беллу обратно на кровать.
— Грубиян, — отругала его Белла, и Эдвард извинился.
— Прости… не лучшая моя идея.
— Как бы я сейчас хотела вообще не двигаться.
— Я тоже. Давай просто уляжемся на диване и будем целый день смотреть телевизор, — предложил Эдвард, и Белла вздохнула.
— Это предполагает какие-то движения, а это последнее, чего мне сейчас хочется.
Эдвард усмехнулся и как можно медленнее встал с постели, а потом взглянул на Беллу, которая все еще лежала во вчерашней одежде. Он не смог бы сдержать улыбку, которая появилась на его лице, даже если бы очень постарался.
— Ну же, Беллз. Я заплачу за еду и даже подниму свою ленивую задницу, чтобы забрать ее, когда приедет курьер, — умолял он.
— Ладно, но еще ты будешь каждый раз ходить к холодильнику за напитками, — объявила она, и Эдвард кивнул. Когда Белла протянула ему руку, он аккуратно потянул ее к себе, наслаждаясь тем чувством, которое всегда возникало, когда он держал ее в объятиях. Это никогда не надоест ему.
— Ты такой теплый, — зевнула она в грудь Эдварда, и он положил руки на пушистые волосы на ее затылке. Нежно погладив их, он выпустил Беллу из своих объятий.
— Пойдем, соня, почистим наши зубки.
— Просто ты хочешь скорее поцеловать меня, — ухмыльнулась Белла, еле волоча ноги.
— Ну да, а твое дыхание в данный момент не совсем свежее, — рассмеялся Эдвард, и Белла резко выдохнула, изобразив смертельную обиду.
— Кто бы говорил!
— А я и не возражаю. Поэтому я и сказал, что надо почистить наши зубки.
— Да, да, — застонала Белла, когда они наконец добрались до ванной. — И даже не думай об этом, — предупредила Белла, быстро выхватывая из стаканчика свою щетку. Эдвард усмехнулся и покачал головой.
— Я не использую ее, когда ты можешь меня застукать, а делаю это тогда, когда ты не можешь стать свидетелем преступления. Вот поэтому ты ничего и не замечаешь.
— Фу, завтра после работы куплю новую зубную щетку. И кстати, я всегда замечаю, поверь мне.
Эдвард улыбнулся отражению Беллы в зеркале перед раковиной, и они вместе стали чистить зубы. Даже несмотря на то, что зубная паста пенилась вокруг рта Беллы, Эдвард все равно смотрел на нее как завороженный и думал: как получилось, что он никогда по-настоящему не замечал, насколько она прекрасна до того момента, как они начали игру.
— Снова решаешь задачку, Каллен? — снова спросила Белла после того, как прополоскала рот. Сейчас у нее на губах играла та хитрая улыбочка, которую Эдвард просто обожал.
— Неа, думал о кое-чем другом, — ответил Эдвард, притягивая к себе Беллу, а затем прижимая ее к стене. Он легонько поцеловал ее в губы и сказал: — Я думал о чем-то куда более приятном, чем задачки. Ну, конечно если ты считаешь вычитание нашей одежды математикой…
Белла рассмеялась и оттолкнула от себя улыбающегося Эдварда.
— Это было нехорошо, Эдвард. Очень нехорошо.
— Я знаю. По крайней мере, я не закончил эту дурацкую шутку, — защищался он, и Белла согласно кивнула.
— Это точно. Теперь к дивану?
— К дивану, — повторил он и притянул Беллу к себе. Когда они плюхнулись на диван и их тела ударились друг о друга, то они оба застонали.
— Черт возьми, больно, — простонал Эдвард и передвинулся так, что Белла теперь лежала на его ноге.
— Все ты виноват.
— Согласен, — признался он, потянувшись к столику за пультом.
— Так что ты хочешь посмотреть? — спросил он, и Белла пожала плечами.
— Ты не помогаешь мне, Свон.
— Просто пощелкай каналы, и мы что-нибудь найдем, — предложила Белла, крепче прижимаясь к Эдварду, который тут же нежно обнял ее за плечи.
Весь оставшийся день они провели валяясь на диване, смотря марафон Монти Пайтон по IFC и едва шевелясь. Они смеялись до слез и ели мексиканскую еду из маленького ресторанчика на соседней улице. Белла даже решила немного побыть милой и иногда ходила на кухню взять оттуда что-нибудь.
В общем, это был спокойный беззаботный воскресный день, как один из многих перед их игрой. Это казалось нормальным, и на несколько коротких часов Эдвард забыл, что его может ждать в понедельник на работе. Все, о чем он мог думать сейчас, так это о женщине, которую держал в своих объятиях, о своей лучшей подруге, и, возможно, о той, с которой проведет всю жизнь.
Так они оба заснули в объятиях друг друга, под звуки «Храброго Сэра Робина».
Следующим утром Эдвард проснулся первым. Его разбудил звук будильника, и он быстро спрыгнул с дивана и побежал в свою комнату, чтобы его выключить. Из-за внезапного движения Белла упала на подушки и тут же проснулась.
По дороге в кухню Эдвард приветственно кивнул ей.
— Доброе утро, — зевнула Белла, вставая с дивана и присоединяясь к Эдварду в кухне.
— Доброе, — безучастно пробормотал он в ответ.
— Что с тобой?
— Ничего, — простонал он, вытаскивая пакет апельсинового сока из холодильника и отпивая большой глоток. Просто я устал. И сейчас рано. И понедельник. Господи, я ненавижу понедельники.
Белла усмехнулась и стала наблюдать за тем, как Эдвард сонно потирает глаза. Громко зевнув, он плюхнулся на стул и стал что-то бормотать о том, зачем придумали понедельники и работу.
— Эдвард, прекрати ворчать и скажи, чего тебе хочется поесть.
— Почему ты такая злая со мной? — надулся он, и Белла сжала губы в попытке подавить улыбку, в которой сами собой растянулись ее губы. Он выглядел одновременно и ужасно нелепо и жутко очаровательно.
— Я не злая, просто я думаю, что никому на работе не понравится, если ты заявишься туда в таком ворчливом настроении, — возразила она, доставая хлопья и тарелки из шкафчика.
— На работе все обожают меня, — самодовольно ответил он, поднимаясь и подходя к Белле.
— Я знаю, что они обожают тебя, — уныло сказала она.
— Эй, что случилось? — спросил Эдвард, подходя к ней сзади и прижимая ее к свой груди.
— Ничего, просто… кто мы теперь, Эдвард? — заикаясь, проговорила она, и он развернул Беллу лицом к себе.
— Кем ты только пожелаешь видеть нас, Белла.
— Так…если я буду знакомить тебя с кем-нибудь, — медленно начала она, робко подняв на него глаза, — могу я представить тебя как моего парня?
— Конечно же, но я буду представлять тебя людям, как мою родственную душу, — улыбнулся Эдвард. Когда она посмотрела на него, он увидел, что ее щечки залились нежным румянцем.
— Я так люблю, когда ты краснеешь, — пробормотал он, и Белла покраснела еще сильнее.
— Ты же знаешь, я ненавижу это, — всхлипнула она, и Эдвард усмехнулся.
— Ну, похоже, мне нравится в тебе все, что ты сама в себе ненавидишь.
— Какой же ты подхалим, Эдвард Каллен. Родственные души, мне нравится в тебе все, что ты сама в себе ненавидишь. Как будто ты прочитал книжку «Как сделать твою женщину счастливой», — поддразнила Белла, и Эдвард пощекотал ее под ребрами, заставляя ее захихикать.
— Я и сам неплохой писатель, Струйка, — подмигнул он, и у Беллы от шока чуть не отпала челюсть, а к щекам тут же прилила волна жара.
— Я когда-нибудь говорил тебе о том, как я люблю наш обеденный стол? — прошептал он дразнящим соблазнительным тоном.
— Кажется, что-то такое было, — сглотнув, ответила Белла.
— Вот и хорошо, — сказал Эдвард и, отстранившись от нее, сел за стол и принялся есть свои хлопья, а Белла так и осталась стоять возле кухонной стойки.
— Ненавижу, когда ты так делаешь, — пробурчала она, подходя к своему стулу.
— Я знаю, — усмехнулся Эдвард, и Белла бросила на него сердитый взгляд.