Белла села ровно на коленях Эдварда и попробовала заговорить, подрожая голосу Чарли.
— Белла, сколько можно болтать с Эдвардом каждый день? Серьезно, триста долларов? Вы не могли бы поговорить в реальности, как нормальные люди?
— Да уж, мои родители тоже не были в восторге.
Белла вновь осмотрела детскую площадку.
— Хорошо, а «стол»?
Эдвард усмехнулся, и быстро откашлялся. Его голос был хрипловатым, когда он ответил.
— Стол, — простонал он, повторяя слово. — Тебе действительно нужно объяснить это?
Белла покраснела и, встав с коленей Эдварда, и перешла на качели, на которых сидела изначально.
— Иди сюда, раскачай меня.
Эдвард встал и отклонил качели, насколько мог достать.
— Держись, чтобы не упасть, — усмехнулся он, прежде чем отпустить.
— Это случилось один раз, — крикнула Белла, раскачиваясь ногами. — И мне было восемь лет, и, кстати, это была твоя ошибка!
Эти двое смеялись как школьники, играя на горке «Джунгли», пока парк не наполнился детьми. Было почти двенадцать, когда они ушли, и пообедали в маленьком итальянском ресторанчике.
После этого, они просто бродили по Сиэтлу, держась за руки, и разговаривая. Иногда они останавливались и рассматривали витрины, или Эдвард останавливал Беллу возле чего-то, напоминающего о их двадцати годах дружбы.
— Куда мы теперь идем? — спросила Белла, когда солнце стало садиться. Эдвард промолчал и вел Беллу к их квартире.
— Когда мы поднимемся наверх, Белла, я хочу, чтобы ты пошла в свою комнату, переоделась в то, что я оставил тебе, и поднялась на крышу через час. Ровно час и не позже, — сказал он ей, подводя к квартире, но отошел сам от двери.
— Ты не войдешь?
— Нет, просто следуй инструкциям на листике, который я оставил на твоей кровати.
— Когда ты успел оставить инструкцию на моей кровати? — спросила она, и Эдвард покачал головой.
— Не беспокойся об этом. У тебя есть час, — отвтеил он и наклонился, чтобы поцеловать ее. — Скоро увидимся, красавица.
Эдвард наблюдал, как почти испуганная Белла закрыла входную дверь. Как только он услышал щелчок замка, он поднялся по лестнице на крышу. Когда он оказался наверху, то увидел все, что подготовил на днях.
На кабельных антенах висели огни, и Эдвард настроил музыку в углу крыши, подключив свой iPod.
К сожалению, он продумал не все, потому что ему предстояло переодеться в смокинг в углу. Последнее, чего он хотел, это чтобы его застукали голым в коридоре. Это, наверное, было бы весело объяснять.
Как только он переоделся, то поднялся наверх. Он чуть не споткнулся на первом шаге, так как нервы давали о себе знать; но он предпочел винить во все гладкие подошвы туфель. Он мерил шагами крышу несколько минут, выкручивая руки, и иногда поправляя бабочку, так как ему казалось, что она была неровной, потому что у него не было зеркала, чтобы посмотреться.
Этот момент он немного не продумал, но знал, что в любую минуту Белла войдет через дверь, и последнее, о чем он хотел думать — неровная бабочка.
Музыка была настроена, и дистанционный пульт лежал в кармане. На кабельных антенах висели огни, подпитываемые от маленького генератора, который ему удалось купить в хозяйственном магазине.
Все это не было запланированно с одной лишь целью.
Белла позволяла его мечтам осуществиться, отправляя в Нью-Йорк. Сегодня вечером он осуществит одну ее мечту.
Он хотел, чтобы безликий мужчина из ее снов обрел лицо.
Его лицо.
Еще пятнадцать минут Эдвард ходил по крыше, потерянный в своих мыслях. Он до смерти хотел увидеть Беллу, и больше ни о чем не мог думать. Он надеялся, что подняться по лестнице в туфлях не станет для нее проблемой. Он думал о том, что она могла упасть и пораниться, но тут услышал свое имя.
— Эдвард? — позвала Белла, и Эдвард обернулся быстрее, чем это было возможно.
Когда он взглянул на Беллу, у него перехватило дыхание.
— Ты выглядишь великолепно, — с обожанием сделал он ей комплимент. Он пожирал взглядом каждую частичку ее тела, пока зеленые глаза не наткнулись на карие.
— Спасибо, — прошептала Белла робко, посомтрев вниз на великолепное синее королевское платье, которое она нашла у себя в комнате.
Сердце Беллы бешено колотилось, пока она целый час готовилась. Когда она нашла платье, то готова была разрыдаться. Конечно, Эдвард запомнил что-то столь незначительное, как ее сон, который она видела неделями. Она уложила волосы, и нанесла немного макияжа, прежде чем подняться наверх. Белла немного волновалась, пока поднималась по лестнице, и нервозность отзывалась на ее координации более, чем обычно.
— Такая красивая, — прошептал он. Белла склонила голову и покраснела.
— Не надо, — попросил Эдвард шепотом.
После его слов Белла подняла голову, чтобы посмотреть на Эдварда и заметила нотки страха на его лице. Белле понадобилась минута, чтобы рассмотреть смокинг, который был на Эдварде, и огни вокруг. Смокинг великолепно сидел на его теле, отвороты жакета были идеально прижаты к его груди, и даже бабочка сидела так ровно, насколько это было возможно.
— Когда ты сделал все это? — ее голос был низким и слегка напуганным. Вокруг мерцали огни на фоне темнеющего вечернего неба, и единственными звуками, помимо их голосов, были звуки жизни Сиэтла, пробегающей мимо них.
Эдвард молча подошел к Белле вплотную.
— Изабелла Свон, — начал он, протягивая руку и наклоняясь вперед. — Любовь всей моей жизни. Могу я пригласить тебя на танец?
Белла кивнула, и, вложив свою ладонь в ладонь Эдварда, позволила ему вывести себя на центр крыши. Она заметила, как он засунул свободную руку в карман, и неожиданно вокруг раздались звуки скрипки «At Last» Этты Джеймс.
Эдвард положил маленький прибор обратно в карман и прижал Беллу ближе к себе. Когда он положил одну руку ей на талию, а второй взял ее руку, Белла почувствовала некое дежавю.
Она посмотрела вниз, на свое синее платье, и вспомнила слова на листке «Сегодня вечером я подарю тебе весь мир», и это было именно тем, что он сделал. Здесь, высоко на крыше, над всеми жителями Сиэтла, они были одни, танцуя, и не замечая ничего вокруг.
В течение всей ночи никого не существовало, кроме Эдварда и Беллы.
Двое медленно танцевали на крыше под голос Этты. Эдвард тихонько подпевал. Он вел в танце, но Белла не волновалась, поскольку Эдвард смотрел вниз на нее. Он наклонялся иногда, чтобы поцеловать ее, и каждый раз Белла чувствовала полное совершенство, которое она не смогла бы объяснить, даже если бы попробовала.
Спустя двадцать минут небо полностью потемнело. На крыше ярко сияли огни, и Белла никогда не чувствовала себя более влюбленной, чем в тот момент. Он придвинулась, и прислонилась щекой к груди Эдварда, чуть выше его сердца, и позволила ему раскачиваться из стороны в сторону, пока пеня играла на повторе.
— Я люблю тебя, Белла.
— И я тебя люблю, Эдвард, — ответила она, и когда песня началась сначала, Эдвард выключил музыку, но они продолжали раскачиваться в объятих друг друга, пока не устали.
Шесть недель пролетели быстрее, чем Белла ожидала.
Она вспоминала все, что произошло за это время, пока они с Эдвардом ехали в аэропорт.
Это был обычный серый Сиэтлский день, но Белла не выбрала бы ничего другого. Было бы только хуже, если бы день оказался сонечным.
Предыдущая ночь была проведена за проверкой вещей Эдварда, из тех, что он еще не отправил в квартиру в Нью-Йорке, которой обеспечила его компания. Белла стащила несколько его рубашек, чтобы носить, когда он будет далеко.
Они решили, что Белла приедет к нему через две недели, и останется там на неделю, а потом, спустя следующие две недели, Эдвард приедет к ней. Это было расписанием. Каждые две недели один из них летел, чтобы увидеть второго.
Поездка к аэропорту в машине Беллы прошлав относительной тишине. Белла запоминала каждую деталь Эдварда, сидящего за рулем. Она запоминала, как его руки сжимают руль, и его напряженное лицо, когда кто-то пытался подрезать его на дороге.
К тому времени, как они приехали в аэропорт, дождь немного усилился, но Белла знала, что это не помешает самолету взлететь. Не было никакой опасности в этих незначительных осадках. Если бы они были более крупными, и поднялся сильный ветер, то самолеты бы задержали, и у нее было бы несколько дополнительных минут, или даже часов с Эдвардом.
Белла достала зонтик, и они вдоем шли под ним через стоянку. Эдвард тянул свои два чемодана позади, не беспокоясь, промокнут ли они, пока они шли ко входу.
Белла хмуро наблюдала, как Эдвард доставал посадочный талон. Все время ей казалось, что ее вырвет. Ей казалось, что желудок находиться возле самого горла.
— Наверное, мне пора. Очередь на проверку очень длинная, — спокойно сказал Эдвард, возвращаясь к Белле. Она с сожалением кивнула. Они постарались как можно больше времени провести дома, прежде чем поехать в аэропорт. Только теперь они понимали, что это означало очень быстрое прощание.
— Да, — все, что она смогла произнести.
Эдвард подошел ближе и крепко обнял Беллу.
— Поехали со мной, — прошептал он, и Белла всхлипнула.
— Ты же знаешь, что я не могу. Мы уже говорили об этом сто раз. Моя работа, и все, кого я знаю, здесь.
— Все, но не я! — спорил он, хватаясь за рубашку в области сердца.
— Эдвард… — выдохнула она.
— Я знаю, Белла. Я знаю, — пробормотал он, прижимая снова ее к себе. — Черт, я буду скучать по тебе; я уже скучаю.
— Я тоже, — прошептала она севшим голосом. Она так старалась не плакать.
— Через две недели мы увидимся.
— Две недели, — повторила она, чувствую ком в горле.
— Я люблю тебя, — сказал Эдвард, поцеловав ее. Они оба полностью отдались поцелую, прежде чем отстраниться друг от друга.
— Позвони мне, когда приземлишься.
— Конечно, — обещал он, направляясь к терминалу.
— Я люблю тебя, — прокричала Белла, заставив Эдварда повернуться и улыбнуться своей душераздирающей улыбкой.