Даже несмотря на то, что Белла получила свое приглашение еще неделю назад, причем лично из рук Эрика, а не его лучшего друга Майка Ньютона, как Эдвард и все остальные, она все еще не была уверена, стоит ей идти или нет. Она хотела пойти на вечеринку, было похоже, что это действительно будет нечто, но передумала, услышав в девчачьей раздевалке шепоток, что, возможно, там будут играть в «Правду или вызов» и, что еще хуже, в бутылочку. Белле не хотелось участвовать в этих глупых играх, а тем более в бутылочку…
А еще Белла подслушала, как Лорен и Джессика хихикали и пускали слюни, обсуждая возможность поцелуя с Майком или Эдвардом. Именно хихиканье Лорен так раздражало Беллу. Каждый раз, когда Джессика заикалась об игре, она взвизгивала и говорила «Я ужасно хочу поцеловать Эдварда Каллена и точно знаю, что он тоже этого хочет». Когда Белла слышала их тупое хихиканье, ей с трудом удавалось сдержать рвотные позывы. Ну-ну, ждите, думала она. Она знала, что ее лучшего друга меньше всего на свете интересует Лорен. Но это убеждение продержалось всего лишь до старшей школы и до того времени, как Эдвард начал встречаться с Джессикой. После этого она уже не могла с уверенностью сказать, были ли у него какие-нибудь чувства к Лорен.
В пятницу — день перед вечеринкой — все было еще хуже, чем на протяжении недели. У Беллы создавалось такое впечатление, будто все, кроме нее, взволнованны из-за праздника. Некоторые говорили о том, какой подарок они купили Эрику, но большинство обсуждало игру в бутылочку. Эрик самолично объявил на уроке истории в четверг, что эта игра будет присутствовать в программе вечера. И что хуже всего, тот, чьей компанией она всегда наслаждалась больше всего, тоже говорил только о вечеринке. Эдвард.
— Будет классно, Белла. Может, у тебя будет шанс поцеловать Майка, — поддразнил он, когда они в пятницу шли из школы домой. Они шли домой к Белле, как и всегда. Так как их родители работали, Эдварду было проще идти к Белле после школы.
— Мне не нравится Майк, — буркнула Белла и, ударив его по руке, показала ему язык.
— Да ну? — ответил Эдвард, вырывая из рук Беллы тетрадь. Со стремительной скоростью он побежал по улице, зная, что Белла со своей способностью путаться в собственных ногах не погонится за ним.
Подняв тетрадь высоко над головой, Эдвард повернулся к Белле лицом и продолжил идти вниз по улице «задним ходом». Она вздрогнула, про себя молясь, чтобы он не споткнулся и не разбил голову о тротуар. Хотя она прекрасно знала, что такого не случится, потому что Эдвард был невероятно грациозным…по крайней мере, в разы грациознее, чем она сама.
— Тогда что обозначает «Б любит М»? — хитро поинтересовался он, изогнув бровь. Вообще-то, очень странно, что в таком юном возрасте он научился подобному фокусу.
— Заткнись, — сдала позиции Белла, когда, наконец, нагнала его. Отобрав у него тетрадь, она отошла от Эдварда, тяжело пыхтя. Вот теперь было явно видно, сколько ей лет.
— Хаха, я так и знал! — продолжал дразнить Беллу Эдвард. Когда он широко улыбнулся ей, солнце — редкость для вечно дождливого Форкса — отразилось на его брекетах. Белле повезло, и ей не надо было носить брекеты, но у Эдварда был неправильный прикус, поэтому он вынужден был носить их в течение года.
— Ты козел, Эдвард! — надула она губы, когда Эдвард догнал ее.
— А мне все равно, Белла. К тому же, я знаю, что ты это несерьезно, — с уверенностью ответил он.
— Нет, серьезно, — возразила она, и Эдвард притворно обиделся.
— Несерьезно.
— Серьезно!
— Несерьезно!
— А я говорю, серьезно! Не говори мне, что я имею в виду, а что нет!
— Несерьезно, — снова возразил Эдвард, и всю дорогу до дому они спорили как два ребенка, какими они, собственно, и были.
В день вечеринки Белла проснулась под звуки мультика «Черепашки Ниндзя», доносящиеся снизу. Телевизор в гостиной был маленький, но ее папа купил к нему большие колонки. Очевидно, бейсбольные матчи с участием Мэринэрс звучали чем громче, тем лучше, даже когда они проигрывали.
Она снова пыталась уснуть, но громкие звуки не позволили ей, к тому же, ей было любопытно, почему в субботу утром ее папа смотрит мультики. Повернувшись, Белла встала с кровати и пошла на звуки «будильника». Когда она дошла до гостиной, вместо ее отца на диване сидел Эдвард. Она даже не удивилась.
— Где мой папа? — слабо спросила она, зевая и потирая глаза, и тяжело плюхнулась на диван рядом с Эдвардом.
— Он ушел где-то десять минут назад.
— О, — ответила она. — А ты что тут делаешь так рано?
— Сейчас не рано, Беллз. Уже одиннадцать утра, и я пришел убедиться, что мы пойдем на вечеринку Эрика, — робко ответил Эдвард, и, даже несмотря на то, что Белла все еще пребывала в полусне, она бросила на лучшего друга такой ненавидящий взгляд, на который только была способна. То есть, получилось у нее это не очень хорошо, потому что Белла не могла ненавидеть Эдварда, даже если учесть то, что в семь лет он оторвал головы двум ее любимым куклам.
— Серьезно? И поэтому ты здесь? Очень жаль разочаровывать тебя, но я не иду.
— Да ладно, Беллз. Тебе нужно пойти. Не оставляй меня там одного, — захныкал он, и Белла закатила глаза.
— Тебе и без меня там будет хорошо, приятель.
— Ну пойдем, пожалуйста? — умолял он, но Белла отрицательно покачала головой.
— Эдвард, я не хочу идти.
— Ну же, Изабелла. Тебе не придется играть в эту игру, если ты не захочешь.
— Конечно же, мне придется. И не называй меня Изабеллой, Каллен, — усмехнулась Белла и обиженно скрестила руки на груди. — Если я не буду играть, все будут обзывать меня трусишкой. К тому же, я даже не знаю, как целоваться. Я хочу, чтобы наш первый поцелуй был особенным.
— Кому какое дело? Просто иди туда и развлекайся. Там будет торт и, может быть, даже мороженое. К тому же, многие в нашем классе еще никого не целовали. Мы все будем плохи в этом, — уговаривал он. Белла из всех сил старалась сдержать улыбку, но у нее не получилось, и она закусила губу, чтобы Эдвард не увидел, что она улыбается. Он всегда знал, как сделать так, чтобы она почувствовала себя лучше, к тому же, перспектива поедания мороженого порадовала ее. Она обожала мороженое и знала, что Эдвард тоже его любит. Доказательством этому были все их ночные вылазки в кухню.
— Ладно, но если мне придется целовать Эрика Йорка, я так сильно тебе врежу, что это почувствует даже твоя мама.
— Эй, — возразил Эдвард. — Не вмешивай сюда мою маму. Она хорошая, и ты ей нравишься.
— Хаха, кто-то тут маменькин сынок, — подразнила Белла, подвинувшись к Эдварду и шутливо пнув его в плечо.
— Вот и нет. А тебе нужно зубы почистить, изо рта воняет. Фуу.
Закрыв рот рукой, Белла спрыгнула с дивана и, приглушенно пробормотав «извини», побежала наверх. Эдвард остался сидеть на диване, смеясь тому, как черепашек ниндзя ругает их учитель.
Карлайл Каллен забрал Эдварда и Беллу в пять часов и отвез их на вечеринку, сказав, что шеф Свон заедет за ними в десять часов, так как у него ночная смена в госпитале.
— У тебя все будет хорошо, Беллз, — повернулся к ней Эдвард. — У нас все будет хорошо.
Белла улыбнулась, заметив, что ее лучший друг тоже нервничает. Осознание этого факта принесло ей несказанное облегчение.
— Нервничаешь? — спросил Эдвард у Беллы, и она кивнула. Все ее тело словно горело, и адреналин бурлил в венах. Она ненавидела это ощущение.
— Спасибо, Эдвард.
— В любое время, — улыбнулся он и обнял ее за плечи. — Так, я думаю, что там меня ждет кусок праздничного торта с написанным на нем моим именем, — указал на входную дверь Эдвард.
Войдя внутрь, они сразу были оглушены звуками криков и громких повизгиваний. Белла тут же расслабилась, когда увидела, что все просто бродят по гостиной и кухне вокруг стола с десертами и общаются, а не обжимаются по углам, как она опасалась.
На столе имелись все десерты, которые только возможно купить и испечь: конфеты, чипсы, пирожные и торт. И что это был за торт! Белла с Эдвардом остановились прямо перед ним, заворожено глядя на ярко зеленую сахарную глазурь, при виде которой рот наполнялся слюной.
— Он так хорошо выглядит, — сказал Эдвард, и Белла согласно кивнула головой. У них была страстная любовь к десертам. Если в них присутствовали шоколад и сахар, то Эдвард с Беллой тоже были неподалеку.
— Думаю, что он шоколадный. И так пахнет… — ответила она, наклонившись поближе и вдохнув потрясающий аромат этого кулинарного чуда. Эдвард проделал то же самое и закатил глаза, когда запах шоколада заполнил все его чувства.
— Умираю, как хочу попробовать его.
— Я тоже, — ответил стоящий позади Беллы Эрик Йорк.
— С днем рождения, Эрик, — поздравили его Эдвард и Белла, протянув ему подарки. Белла купила ему футболку Power Ranger's, а Эдвард подарил новые колесики для его скейтборда.
— Спасибо. И спасибо за то, что пришли. Я бы сказал вам, что вы можете угощаться, но мама сказала, что никому нельзя пока пробовать торт. Выглядит он потрясно, — Белла и Эдвард кивнули, ослепленные. Как уже говорилось, оба обожали десерты.
— Пошатайтесь вокруг пока. Тут полно народу и полно еды, которую можно есть. Кажется, здесь где-то есть мороженое, если вы хотите чего-нибудь сладкого, — сказал он, и их глаза тут же расширились. Как только Эрик отошел, они отправились на поиски мороженого.
— Где оно? — сердито спросил Эдвард, на что Белла покачала головой.
— Я не знаю, но оно зовет меня, — усмехнулась он, пока они оба шли к дальнему концу кухонного стола. Наконец, они нашли его…
— Мороженое! — обрадовался Эдвард, подойдя к большому контейнеру, и прочел этикетку, на которой было написано, что это за сорт мороженого.
— Ты пробовала когда-нибудь мороженое со вкусом темного швейцарского шоколада? — повернувшись к Белле, спросил он, и она пожала плечами.
— Понятия не имею. Но зачерпни мне немножко, и тогда я расскажу тебе.