Подростковая и юношеская сексуальность
Несмотря на свою неумытость и непричесанность, ваньки препрозорливый народ. К тому же они пустились нынче в какие-то психологические тонкости: разбирают себе на досуге не только действия, но и поводы, но и побудительные причины к ним. При таком настроении, что можно ожидать от них хорошего?
Сексуальный мир российского подростка
Для понимания тенденций развития сексуальной культуры особенно важна подростковая субкультура, в установках и поведении подростков прощупывается не только сегодняшний, но и завтрашний день страны. О положении дел в этой сфере жизни можно судить не только по журналистским отчетам, фильмам и художественной литературе, но и по научным исследованиям.
В 1990-х гг. было проведено три крупных опроса российских подростков и юношей.
Первый опрос (в дальнейшем «опрос 1993») охватил 1615 учащихся 7–11-х классов в возрасте от 12 до 17 лет из 16 средних школ и 8 профессионально-технических училищ Москвы и Санкт-Петербурга (руководители исследования В. Д. Шапиро и В. В. Червяков, научный консультант И. С. Кон). Это был первый в истории России сексологический опрос школьников такого возраста, имевший целью выяснить общую картину их сексуального поведения и установок. Опрос проводился письменно, анонимно, на основе анкеты. Второй опрос (руководитель проекта В. В. Червяков, участник проекта В. Д. Шапиро, научный консультант И. С. Кон) был проведен в 1995 г. (в дальнейшем «опрос 1995») среди 16–19-летних не состоящих в браке юношей и девушек (всего 2871 человек) в Москве, Новгороде, Борисоглебске и Ельце на основе новой, более подробной анкеты, которая содержала вопросы об обстоятельствах сексуального дебюта, первом и последнем сексуальном партнере, общем числе партнеров, опыте мастурбации и т. д. Третий опрос («опрос 1997») проводился под руководством В. В. Червякова (я консультировал составление анкет) в начале 1997 г. как первая часть социологического мониторинга в рамках проекта по сексуальному просвещению российских школьников. Опрашивались школьники 7–9-х классов, их родители и учителя (16 школ из восьми разных регионов). После отбраковки неправильно или неполно заполненных анкет для компьютерной обработки было отобрано 4000 опросников, заполненных школьниками, 1300 – родителями и 400 – учителями (см. Chervyakov, Kon, 1998, 2000). Обобщенные результаты всех трех опросов в сравнении с международными данными представлены в книге «Подростковая сексуальность на пороге XXI века» (Кон, 2001).
В начале нового столетия анкетные исследования продолжились. В 2001 г. группой российских и нидерландских исследователей был проведен анкетный опрос 1600 школьников 10–11-х классов из 41 школы Дмитрова, Мурманска, Мытищ, Пскова и Таганрога (Ketting, Dmitrieva, Averin, 2002). В 2002 г. сотрудники Центра социологии образования РАО провели анкетный опрос 2983 учащихся 7, 9 и 11-х классов московских общеобразовательных школ (Собкин и др., 2004; Баранова, 2006). Несколько опросов было проведено в контексте изучения репродуктивного здоровья подростков. В 2001/ 2002 г. под эгидой Всемирной организации здравоохранения в рамках сравнительного международного исследования сексуального здоровья детей школьного возраста в 35 странах была опрошена и большая группа 15-летних россиян (Ross, Godeau, Dias, 2004). В 2005 г. фонд «Здоровая Россия 2020», провел большой (4967 респондентов в возрасте от 14 до 35 лет) опрос населения четырех российских областей – Ивановской, Саратовской, Оренбургской и Иркутской – по проблемам ВИЧ/СПИДа, рискованного поведения, сексуального и репродуктивного здоровья. Проводились опросы студентов университета (Денисенко, 2006) и т. д. Ценные сведения о сексуальных сценариях подростков содержат качественные исследования (интервью, сексуальные биографии) молодежных субкультур и процессов гендерной социализации (Гурко, 2008; Омельченко, 2002а; Яргомская, 2002; Пушкарева, 2002; Салагаев, Шашкин, 2004 и др.)
Хотя методология этих исследований различна, а их вопросники не всегда сопоставимы, они рисуют практически одну и ту же картину: сексуальная культура, поведение и ценности российских подростков развиваются в том же направлении, что и у их ровесников на Западе.
Сексуальность молодеет
В предыдущей главе снижение возраста сексуального дебюта рассматривалось исторически, на основе данных социальной статистики и опросов взрослого населения. Непосредственное изучение самих подростков подтверждает и конкретизирует эту картину.
В 1993 г. наличие сексуального опыта (половой акт) в целом по выборке признали около 15 % девочек и 22 % мальчиков. Почти половина сексуально искушенных подростков (34 % девочек и 57 % мальчиков) свой первый половой акт пережили до пятнадцати лет, а 5 % девочек и 20 % мальчиков – в 12 лет и младше. По отдельным возрастным группам среди не достигших 14 лет сексуальный опыт имели 2 %, среди 14–15-летних – 13 %, среди 16–17– летних – 36 %. В 1995 г. среди 16-летних половой акт пережили 50,5 % юношей и 33,3 % девушек, среди 17-летних – соответственно 57,1 % и 52,4 %, среди 18-летних – 69,8 % и 50,8 % и среди 19-летних – 77,5 % и 54,8 %. Менее ответственные сексуальные контакты (петтинг, взаимная мастурбация и оральный секс) начинаются гораздо раньше и распространены значительно шире (точно так же обстоит дело в других странах).
По мере полового созревания у подростков усиливается интерес к эротике. Педагоги и психологи справедливо жалуются, что на российском ТВ слишком много сцен насилия и эротики. Однако подростки, как и взрослые, относятся к этим явлениям дифференцированно. По данным опроса 1152 школьников Москвы, сцены насилия нравятся лишь незначительному меньшинству подростков (18,2 % мальчиков и 3,1 % девочек). Напротив, интерес к эротике с возрастом устойчиво нарастает параллельно росту собственной сексуальной активности подростка и даже предваряя ее. Доля подростков, признавшихся, что им нравится смотреть эротические сцены на телевидении, повышается у мальчиков с 31,5 % в 7-м до 50,1 % в 11-м классе, а у девочек соответственно с 3,7 % до 19,2 %. Доля сказавших, что такие сцены им не нравятся, наоборот, уменьшается у мальчиков с 17,4 % до 5,1 %, а у девочек с 42,9 % до 12,6 %. Практически 95 % мальчиков и 81 % девочек не видят в эротических материалах ничего предосудительного. В целом по выборке 41,4 % мальчиков и 11,4 % девочек признали, что им «нравится видеть обнаженные тела». Специально выбирают передачи с большим количеством эротики 11,7 % мальчиков и 2,6 % девочек (Проблемы толерантности. 2003. Гл. Х). На самом деле такой выбор, вероятно, делается даже чаще. Если отнять у подростков это развлечение, они просто перекочуют в Интернет, который уже сейчас занимает важное место в их сексуальной жизни.
Доказательных лонгитюдных исследований психосексуального развития подростков в России нет, но по данным социологического опроса группы московских школьников, быстрый «прирост» сексуальной активности происходит с 9-го класса. Доля имеющих сексуальный опыт юношей увеличивается с 6,6 % в 7-м классе до 28,2 % в 9-м и 55,4 % в 11-м классе, а доля девушек – соответственно с 2,5 % до 11,9 % и 35,4 % (Собкин и др., 2004).
Эти цифры вполне сопоставимы с мировыми. В Англии до 18 лет сексуальный опыт приобрели 63 % мальчиков и 64 % девочек, в США – 75 % и 63 % (Singh et al., 2000). В Германии половой акт пережили 39 % 14–17-летних девочек и 33 % мальчиков, к 17 годам этот опыт имеют 73 % девочек и 66 % мальчиков (Youth Sexuality, 2006) Во Франции в 2005 г. среди 15–19-летних подростков сексуальный опыт имели 53,9 % мужчин и 46,0 % женщин, из них 16,8 % приобрели его уже в 15 лет (BaromKtre santû…, 2006).
По данным проведенного в 1997/98 г. международного исследования сексуального здоровья детей школьного возраста, коитальный опыт в разных странах имели от 23 % до 42 % 15-летних мальчиков и от 11 % до 38 % девочек. Медианный возраст сексуального дебюта колеблется у мальчиков от 13,77 до 14,86, а у девочек – от 14,22 до 15,53 года. В 2000/2001 г. медианный возраст первого полового акт (по всем 35 странам) составил 14 лет для мальчиков и 14,3 года для девочек. Среди 15-летних российских мальчиков сексуальный опыт имели 40,9 %. Они уступили пальму первенства только своим гренландским и украинским ровесникам, у которых соответствующие цифры составили 70,8 % и 47,2 % (средняя цифра по всем 35 странам – 28,1 %). Девичьи показатели значительно скромнее: половую жизнь начали 16,4 % российских 15-летних девочек, при средней статистической «норме» 20,2 % (Young people health…, 2004; Ross, Godeau, Dias, 2004).
Снижение возраста сексуального дебюта и рост сексуальной активности подростков отчасти объясняются акселерацией, ускорением полового созревания, которое происходит в России, как и в остальном мире, уже давно (средний возраст менархе у девочек-москвичек снизился с 15,1 года в 1935-м до 13 лет в 1970 г.), но еще больше зависит от целого ряда социально-экономических и культурных факторов, включая уровень образования родителей и место жительства.
Считается, что в мегаполисах подростковые нравы свободнее, чем в провинции. В 1995 г. среди 16–19-летних юношей школьников Москвы и Новгорода сексуальный опыт имел каждый второй, а в Борисоглебске – каждый третий; в Москве сексуальный опыт имела каждая третья школьница, а в Борисоглебске – лишь 14 %. Однако представления о «целомудренной» провинции часто не подтверждаются. Например, в Ивановской, Саратовской, Оренбургской и Иркутской областях среди 15-летних юношей сексуальные отношения имели 18 %, у 16-летних цифры повышаются до 39 %, а у 17-летних до 56 %. Среди не состоящих в браке 14–17-летних подростков треть мужчин и каждая пятая женщина имели сексуальный контакт в течение последних 12 месяцев. Среди респондентов, чей сексуальный дебют состоялся до 17 лет, у 26 % он был с непостоянным партнером или с едва знакомым человеком (проект «Здоровая Россия 2020»).
По данным международного исследования университетских студентов из девяти стран (Денисенко, 2006), по распространенности случайных связей российские юноши уступают только французам. Свою сексуальную жизнь они часто начинают с едва знакомыми людьми, распространены контакты с проститутками, много случаев принуждения.
Мотивы сексуального воздержания
Первый половой акт – не начало, а лишь определенный этап сексуальной жизни подростка. Начинается она, как правило, с мастурбации. Еще в 1943 г. в нашем пионерском лагере ходила подпольная частушка:
Солнце, воздух, онанизм
Укрепляют организм.
Многолетнее культивирование мастурбационной тревожности наложило свой отпечаток на массовое сознание. При национальном опросе ВЦИОМ в июне 1993 г. «поведение людей, которые занимаются мастурбацией (онанизмом)» встретило более жесткое осуждение, чем «половые связи до брака» и «просмотр порнографических фильмов». Его категорически осудили 47 % мужчин и 49 % женщин. «Ничего предосудительного» не видели в нем только 20 % опрошенных. Мастурбационные страхи продолжают нагнетать и поныне. Писатель Борис Камов, возглавляющий Центр нетрадиционной педиатрии «Солнышко», поведал читателям газеты «Совершенно секретно», что онанизм вызывает не только импотенцию, но и все прочие болезни. Именно от него, оказывается, умер Гоголь. Зато древние китайские медики, которые вместо рукоблудия занимались лечебной гимнастикой, жили долго: «Имеются данные, что основоположник одной из китайских сексуально-оздоровительных систем прожил восемь столетий. Это означает: если бы основатель Москвы князь Юрий Долгорукий стал бы заниматься в молодости по этой системе, он мог бы дожить до наших дней» (Камов, 1994. С. 24) и занимать место Юрия Лужкова. В другой статье тот же автор, представленный как президент фонда «Лечение без лекарств», рассказывал, что распространение онанизма результат страшного всемирного заговора «сексуально-промышленного комплекса» (СПК) (Камов, 1995).
Российские подростки заваливают Интернет тревожными письмами о последствиях своего «порока» и не смеют правдиво отвечать даже на вопросы анонимной анкеты. Например, при опросе 1995 г. только треть 16–19-летних юношей признались в наличии у них мастурбационного опыта, остальные либо отрицали его, либо ничего не ответили. Студенты Северного государственного медицинского университета (Архангельск) оказались откровеннее, наличие мастурбационного опыта признали 82,5 % мужчин и 62,3 % женщин. В среднем эти мальчики начали мастурбировать в 13,7 лет, а девочки – в 15,4, причем после этого свыше 30 % мальчиков мастурбировали ежедневно. Но мастурбационные страхи сильны даже у будущих медиков: почти 26 % 17–18-летних юношей и 14,3 % девушек сказали, что относятся к мастурбации отрицательно, и только 3,7 % и 17,8 % – положительно. У старших, 21–28-летних студентов отношение к ней меняется в положительную сторону (Дерягин, Сидоров, Соловьев, 2003).
Нормативные представления, с которыми подростки сверяют свои поступки, противоречивы и непоследовательны. 36,2 % опрошенных в 2002 г. московских школьников (29,6 % юношей и 41,9 % девушек) сказали, что считают сексуальные контакты в их возрасте недопустимыми и не ведут половую жизнь (что это значит – не уточнялось). Почти столько же (37,2 %) считают сексуальные контакты в этом возрасте допустимыми, но сами их не имеют. Лишь 12,2 % (16,1 % юношей и 8,8 % девушек) считают сексуальные контакты в их возрасте совершенно естественными и поступают соответственно. Доля таких ответов у юношей составляет в 7-м классе 1,4 %, в 9-м – 15,2 % и в 11-м – 39,4 %, а у девушек соответственно 1,4, 4,7 и 22,8 % (Собкин и др., 2004). Возможно, что нормативные представления не столько определяют сексуальное поведение подростков, сколько оправдывают его.
Реальные сексуальные сценарии российских подростков весьма разнообразны. В 1995 г. 16–19-летних юношей и девушек спрашивали:
а) какое значение они придают сексу,
б) что человек прежде всего получает от секса,
в) какие из перечисленных ценностей самые главные.
Выяснилось, что хотя подростки, особенно мальчики, придают сексу большое значение, связанные с ним ожидания неодинаковы. На первом месте стоит сексуальное удовольствие, его упомянули 69 % юношей и 52 % девушек и признали самым важным соответственно 28,8 % и 20,3 %. На втором – возможность сделать кого-то счастливым, продемонстрировать свою привязанность к другому человеку, этот мотив признали самым важным 23,2 % юношей и 24,1 % девушек. На третьем – возможность продолжения рода (21,6 и 21,9 %). Дальше идут возможности приятно провести время, развлечение (9,1 % и 3,3 %), почувствовать себя настоящим мужчиной/женщиной (8,7 % и 20,3 %) и чувство обладания другим человеком (5,7 % и 7,1 %). Наряду с гедонистическими мотивами в этих ответах представлены и альтруизм, и мотив гендерной самореализации.
В отличие от взрослых, считающих подростковый секс чем-то опасным и девиантным, для многих подростков он «нормален». С мнением «нереально думать, что молодежь удержится от занятий сексом в подростковом возрасте» при опросе 1993 г. полностью согласились 46 % мальчиков и 36 % девочек. 53 % мальчиков и 36 % девочек не видят в добрачных отношениях, если молодые люди любят друг друга, ничего плохого. С суждением «к половым сношениям нужно относиться как к вполне нормальной и ожидаемой части свиданий подростков» полностью согласились 36 % мальчиков и 21 % девочек (среди сексуально искушенных 16-летних – соответственно 56 % и 37 %). Впрочем, установки и взгляды подростков часто значительно радикальней их собственного поведения.
Снижение возраста сексуального дебюта и его нравственно-психологическая легитимация не означают, что секс стал для подростков легко доступным. В 1995 г. на вопрос: «Сколько раз вы имели сексуальные отношения за последние два месяца?» – 69,6 % девушек и 59,1 % 16–19-летних юношей ответили «ни разу». 24,8 % девушек и 30,8 % юношей еще ни разу серьезно не влюблялись, 40,8 % юношей и 38 % девушек сказали, что не удовлетворены своей сексуальной жизнью. Возможно, с тех пор картина изменилась, но документально это не подтверждено. Интересно отношение подростков к сексуальному воздержанию. Анализ ответов на вопрос: «Если ты не занимался (не занималась) сексом или сейчас сознательно воздерживаешься от дальнейших сексуальных контактов, то почему?» (см. таблицу ниже) – показывает, что подростковая мотивация довольно прагматична.
Моральные («Почему я не должен?») и психологические («Почему я не хочу?») доводы отступают на второй план перед соображениями практического свойства: «Чего я боюсь?» и «Что мне мешает?», особенно у мальчиков.
В опросе 1995 г. 16–19-летних молодых людей просили ответить, что удерживает их от вступления в сексуальную связь, а затем выбрать из нескольких причин одну. Самый важный мотив для обоих полов (его указали 39 % девушек и 30 % юношей) – «Я еще не нашел подходящего человека». У юношей на втором месте (23 %) стоит собственная застенчивость и нерешительность (среди девушек этот вариант ответа выбрали меньше 5 %) и на третьем (18 %) – отсутствие возможности (среди девушек так ответили меньше 4 %). У девушек вторая по значимости (19 %) причина сдержанности – чувство своей неготовности к столь ответственному шагу (среди юношей так ответили вдвое меньше) и третья (12 %) – нежелание быть использованной(ым) ради чьего-то удовольствия (только 0,6 % мальчиков выбрали этот вариант). Девушки в два с половиной раза чаще мальчиков озабочены проблемой возможной беременности и вдвое чаще – негативной реакцией родителей.
Обращает на себя внимание слабость религиозной мотивации. Вопреки уверениям церковников, российские подростки не особенно религиозны и относятся к догматам веры формально. Среди опрошенных в 2001 г. московских старшеклассников почти 75 % назвали себя верующими, но регулярно соблюдают религиозные обряды и ритуалы лишь 4, 7 %, и еще 8, 2 % делают это эпизодически, причем с возрастом доля таких подростков уменьшается, тогда как доля атеистов и тех, кто относится к религии критически, растет; подавляющее большинство – 87,3 % – высказались против преподавания в школе религиозных предметов («Проблемы толерантности», 2003. С. 10–13, 32).
В сфере сексуальной морали влияние церкви особенно слабо. Среди опрошенных в 1993 г. 12–17-летних школьников 41 % девочек и 29 % мальчиков сказали, что придают важное значение религии, 46 % девочек и 23 % мальчиков сказали, что добрачный секс противоречит их религиозным убеждениям. Но среди 16–17-летних, у которых этот вопрос из теоретического становится практическим, так говорят лишь 21 %, а 60 % этого мнения не разделяют.
Так обстоит дело не только в столицах. Среди населения Ивановской, Саратовской, Оренбургской и Иркутской областей религиозные/моральные мотивы сексуального воздержания упомянули 14 % взрослых (3 % мужчин и 11 % женщин) и лишь 7 % 14–17-летних подростков.
Ориентация на сверстников
Как и на Западе, решающую роль в формировании нормативных установок подростков играет общество сверстников, которое часто подталкивает их к более ранней сексуальной инициации. Эта тема подробно исследовалась в нашем опросе 1993 г.
Хотя 44 % девочек и 39 % мальчиков сказали, что не знают, совпадают ли их взгляды на секс со взглядами соучеников, 35 % девочек и 45 % мальчиков считают, что они тождественны или похожи. С возрастом эта предполагаемая общность взглядов увеличивается с 35 % у тех, кто младше 14 лет, до 60 % у 16–17-летних. В отличие от американских подростков, подавляющее большинство юных россиян давление со стороны сверстников в сторону более раннего начала половой жизни отрицали. Тем не менее такое давление, особенно на мальчиков, довольно сильно. На вопрос: «Твои друзья одобрили бы или осудили молодых людей твоего возраста за половые сношения?» – 11 % 16-летних девственников сказали, что осудили бы, 46 % – что не стали бы ни осуждать, ни поддерживать, и 42 % – что отнеслись бы одобрительно. Среди сексуально искушенных соответствующие цифры составляют 4 %, 30 % и 67 %.
Подростки склонны сильно преувеличивать сексуальную «продвинутость» своих друзей и однокашников. Хотя на момент опроса только 36 % 16–17-летних имели сексуальный опыт, на вопрос: «Сколько примерно твоих друзей уже имели половые сношения?» – 15 % этой подвыборки ответили «примерно половина», 16 % – «больше половины» и еще столько же – «практически все». У сексуально искушенных подростков аберрация еще больше: «никто» – меньше 1 %, «меньше половины» – 21 %, «примерно половина» – 18 %, «больше половины» – 26 %, «практически все» – 33 %. Завышенная оценка возрастной «нормы» толкает подростка к рискованным сексуальным и прочим экспериментам – «не могу же я отставать от других?!».
Оценка сексуального дебюта
В отличие от скандинавских стран, сексуальное поведение российских подростков более традиционно, мальчики начинают сексуальную жизнь раньше девочек и придают этому больше значения. Различаются и их сексуальные сценарии.
Хотя романтический культ любви и дружбы у подростков не умер, их первые сексуальные связи часто безлюбовны и довольно прозаичны. Почти треть сексуально искушенных подростков в 1993 г. не имели друзей противоположного пола. Это особенно верно для мальчиков.
Среди опрошенных в 1995 г. 16–19-летних только 35 % девушек и 15 % юношей сказали, что были влюблены в своего первого сексуального партнера, остальные довольствовались симпатией или вообще ничего романтического не чувствовали (так ответил почти каждый четвертый юноша). 21 % юношей и 11 % девушек начали сексуальную жизнь с человеком, которого до этого вовсе не знали, 19 и 9 % были знакомы около недели. Только 22 % юношей и 34 % девушек были знакомы со своим избранником год или больше. У многих первая связь сразу же прервалась. Более или менее регулярную половую жизнь ведут лишь немногие 16–19-летние.
У мальчиков первый половой акт часто остается экспериментальным и уникальным событием. Это акт не столько любви, сколько мужской инициации, экзамен на половую и гендерную зрелость. Девушки, однажды начавшие половую жизнь, ведут ее более регулярно, но и у них постоянные пары сравнительно редки (опрос 1993). По другим данным, постоянного партнера не имела каждая четвертая (26,7 %) сексуально искушенная девушка, а среди 14–15-летних – две трети (66,7 %) (Сотникова, Перминова, 1994). У 46 % московских подростков первый сексуальный опыт не имел продолжения и остался более или менее одноразовым (Собкин и др., 2004).
Девушки, как правило, дебютируют с партнерами старше себя (на два и более года). Эта тенденция, сильнее всего выраженная в раннем возрасте (40 % 13–14-летних девочек дебютировали с совершеннолетними партнерами), сохраняется во всех обследованных группах (опрос 1995).
Сексуальный дебют редко бывает осознанным шагом, подготовленным длительной историей взаимоотношений или пылким чувством. Всего четверть (26 %) юношей и менее трети (31 %) девушек сказали, что предвидели, что «это» произойдет именно с данным партнером. Для многих выбор первого партнера оказался случайным. У 30 % девушек до момента сближения не возникало даже желания интимной близости с кем бы то ни было. У юношей такое желание, как правило, было, но большей частью не персонифицировалось, они просто хотели «заняться сексом». Лишь около половины девушек и четверть юношей сказали, что их первым партнером по сексу стал их постоянный парень (девушка).
В письмах подростков и интервью с ними (Гурко, 2008; Яргомская, 2002; Пушкарева, 2002 и др.) отчетливо выступают гендерные и индивидуальные различия переживания «первого раза».
Мальчики, как правило, больше говорят о сексуальной стороне дела, приобретении нового опыта и о своих психофизиологических страхах.
«Все началось с первого раза. Долго мы с подругой шли к этому, и когда она мне дала понять, что вот сейчас все и произойдет, в моей голове промелькнула вдруг шальная мысль, а вдруг не встанет? И не встал, несмотря на все ее старания. Со второй попытки кое-как все-таки получилось. Дальше – лучше, в конце концов, когда я переставал об этом думать, все шло замечательно. Если задумывался опять – проблема возвращалась. Получалось, что если секс происходил спонтанно, буквально сбросив одежды, придя с улицы, то все получалось, а если же это ожидалось, к этому надо было подготовиться, то я терпел фиаско. Поцелуи, прелюдия – стоит, вылез из штанов – опал».
«Ну, было мне, короче, 16 лет, а парни, короче, знали, что я еще не пробовал, ну и затащили меня к одной: ну, она старше меня была. Я в ванную зашел, и она такая заходит, говорит: “Ты грудь когда-нибудь трогал?” Я ей: “Нет”. Она мне: “А хочешь потрогать?” Я ей: “Нет, не хочу”. Мне стыдно стало офигеть как! Ну, это все быстро произошло, она сама все сделала. Ну, потом стыдно было офигенно, неудобно перед парнями, даже не то что неудобно, а злость была какая-то. И в то же время думал, типа: “Классно, что вот – это произошло!”»
«Насколько ненормальна ситуация в 20 лет оставаться девственником? Раньше мне казалось, что большинство моих друзей уже имели опыт, но, как выяснилось, большинство моих одногруппников тоже ходят “мальчиками”. Является ли это чем-то ненормальным в период крайнего омоложения сексуальной инициации?
Пару месяцев назад я впервые влюбился, мы с Ней провели летние каникулы вместе в лагере на Черном море, там я впервые увидел обнаженную девушку (свою, естественно), мы вместе ходили в душ, мы занимались оральным сексом… До вагинального дело не дошло, ну не могу я! Я очень боюсь потерпеть фиаско – я ее Люблю, мне не нужен секс (хотя очень хочется!), поэтому у меня не наступает нормального возбуждения (или мне это только так кажется?)»
Девичьи рассказы более многообразны и нюансированы.
«Я просто хотела поддержать таким образом отношения, потому что действительно был страх, что, если я откажусь, я могу потерять этого человека» (дебют в 17 лет).
«Я согласилась, потому что хотела, чтобы он во мне не разочаровался, и потом, раньше он общался с моей подругой и мог уйти к ней. Секс мне был не нужен» (дебют в 16 лет).
«В первый раз, наверное, любопытство, т. к. все по други уже были не девочками, и как-то я последняя осталась, мне, может быть, интересно стало, как это» (дебют в 16 лет).
«Я сама решила, что уже пора. А потом, говорят, очень больно бывает. Но все равно оказалось больно и неприятно» (дебют в 15 лет) (Гурко, 2003. С. 115–117).
Очень часто все получается «само собой». В тусовке такие отношения называют «заморочками» (Яргомская, 2002):
«Ну, мы на Новом году с ним сидели рядом на диване, и чего-то так получилось, что ну. Просто сидели и целовались почти что весь вечер, ну потом как бы все дальше, дальше, и мы друг друга как бы захотели. Ну, потом все само собой уже» (Жанна, 15 лет).
Ничего сенсационного в этом нет, Франческа и Паоло из «Божественной комедии» тоже ничего не планировали. Правда, их соблазнила хорошая книга с картинками, а сегодня принято во всем винить плохое телевидение.
Субъективные впечатления и ретроспективная оценка «первого раза» сильно зависят от связанных с ним ожиданий. Хотя четыре пятых опрошенных в 1995 г. юношей и больше половины девушек оценили свой первый опыт положительно, 13 % юношей и 24 % девушек затруднились сделать это, а у 6 % юношей и 24 % девушек он оставил в целом неприятные воспоминания. Объясняя свою неудовлетворенность, юноши чаще называют неблагоприятные внешние условия, то, что им не понравился половой акт или что они сами действовали неправильно. У девушек главная причина разочарования – отсутствие удовольствия, чувство, что сближение произошло слишком рано или что это был «не тот» партнер (юноши называют последний мотив в 3,5 раза реже). Кстати, оценка сексуального дебюта сильно зависит от тех чувств, которые подросток испытывал к партнеру до сближения. Это особенно характерно для женщин. Две трети юношей воспринимают акт своей сексуальной инициации, даже если партнерша не вызывала у них никаких чувств, как положительное событие, плохое впечатление осталось лишь у 8,7 % опрошенных; у девушек соответствующие цифры составляют 19,5 % и 46 %.
Различаются и ретроспективные оценки события. Чем младше девушка в момент своего сексуального дебюта, тем вероятнее, что в дальнейшем она будет сожалеть о своем поступке и считать его ошибкой. У юношей такой закономерности нет.
Девственники и «активисты»
Сравнение сексуально-искушенных и девственных 16-летних школьников (опрос 1993) показывает некоторые социальные и психологические корреляты ранней, по сравнению со среднестатистическими показателями, сексуальной инициации.
Прежде всего бросаются в глаза гендерные различия: среди сексуально активных подростков мальчиков почти вдвое больше, чем девочек (62 % против 38 %).
Поскольку секс для подростка – нечто запретное и рискованное, раньше всего вовлекаются в него те, кто любит риск и самопроверку и нуждается в самоутверждении. С утверждением «Я получаю настоящее удовольствие, совершая довольно-таки рискованные поступки» согласились 58 % сексуально-активных подростков и только 43 % девственников. Суждение «Мне нравится постоянно испытывать себя, делая что-нибудь немного рискованное» применили к себе 65 % первой и 44 % второй группы. Больше половины сексуально-активных и менее трети девственных подростков сказали: «Я часто стараюсь проверить, насколько далеко я могу зайти». 43 % сексуально искушенных подростков сказали, что они «иногда делают что-то специально, чтобы шокировать родителей или других взрослых, просто для смеха». У девственников таких ответов на 12 % меньше.
Связь уровня сексуальной активности и общей эмоциональной раскованности, проявляющейся в любви к риску, необычным поступкам и переживаниям, особенно характерна для юношей и, по-видимому, связана с индивидуальными различиями в уровне секреции тестостерона (Кон, 2009б).
Сексуально активные подростки более уверены в себе, но психологическая независимость от старших часто оборачивается повышенной конформностью и зависимостью от сверстников. Среди сексуально активных чаще встречаются юноши и девушки, податливые на уговоры и заразительные примеры окружающих. 52 % из них сказали: «Иногда я позволяю другим уговорить себя сделать то, чего, как я знаю, делать не следует». Девственников с такой самохарактеристикой на 10 % меньше.
У сексуально активных подростков учебная успеваемость и дисциплина несколько ниже, чем у девственников. Среди них в 2,5 раза больше второгодников и тех, кого учителям приходилось отстранять от занятий. Планирующих продолжить учебу в вузе среди них на 10 % меньше.
Раннее начало половой жизни статистически связано с разными формами девиантного, социально неодобряемого поведения. Курящих и пьющих среди сексуально активных шестнадцатилетних втрое больше, чем среди девственников. Наркотиками баловались соответственно 32 % и 6 % (опрос 1993). В 1995 г. на вопрос: «Пробовал ли ты травку?» – утвердительно ответили 83 % сексуально активных и 26 % по выборке в целом (ср. Собкин и др., 2004). Так же ведут себя, по их мнению, и их друзья. На вопрос: «Многие ли из твоих друзей употребляют наркотики или алкоголь?» – «большинство» и «практически все» ответили 51 % сексуально активных и 25 % девственных старшеклассников (опрос 1993).
С точки зрения теории, все эти данные абсолютно тривиальны: то же самое происходит на Западе (Кон, 2009б).
Интересно изменение нормативных представлений о девственности. Для женщин ее сохранение всегда было значительно важнее, чем для мужчин, отчасти это верно и теперь, но существенно изменился смысл этого понятия. Если многие девушки рассматривают свою девственность как «подарок» своему первому партнеру или возлюбленному, то юноши чаще видят в ней стигму, от которой нужно поскорее избавиться. Это хорошо показало международное обследование студенчества (Денисенко, 2006). Мысль, что их друзья одобрили бы сохранение юношей девственности до брака, поддержали лишь 9,5 % опрошенных российских студентов; это самая низкая цифра в международной выборке, в 1,5 раза ниже, чем у французов, и в 4 раза ниже, чем у американцев. Доля девушек, положительно оценивших мужскую девственность, еще ниже – 5,4 %! Не удивительно, что парни торопятся с этой стигмой расстаться.
Хотя раннее начало сексуальной жизни часто обусловлено неблагоприятными социально-экономическими условиями и связано с целым рядом рисков (плохая школьная успеваемость, вовлеченность в девиантное поведение, особенно алкоголизм и т. п.), мальчики, раньше других начинающие сексуальную жизнь, отличаются более положительным образом «Я», уверенностью в своей физической привлекательности и популярностью у девочек. Рассматривать подростковую сексуальную активность только в контексте отрицательных процессов и как нечто компенсаторное неправильно.
Тусовки и группировки
Судить о сексуальной культуре российских подростков только по опросам столичных школьников из относительно благополучных семей было бы неправильно. Подростковая субкультура тесно связана с девиантными и открыто криминальными течениями. Репрезентативных количественных исследований этой проблематики у нас нет, но небольшие качественные исследования, по 20–30 интервью, позволяют в какой-то степени представить жизнь и ценности таких сообществ (общий обзор см. Кон, 2009б).
В отличие от откровенно криминальной группировки, подростковая тусовка не имеет жесткой структуры и является гендерно-смешанной, хотя лидерство в ней обычно принадлежит парням. По наблюдениям Екатерины Пушкаревой, тусовка чаще всего формируется путем вовлечения нескольких групп девушек в уже существующую компанию парней, созданную по принципу соседства. Описывается это примерно так: «Ну, вот у нас тут туся немереная и у нее там, предположим, такая не очень большая. Так вот эта ее не очень большая вливается в нашу немереную». Или: «Ну, я понравилась Тарасу, потом привела своих девчонок, и они тоже стали здесь заморачиваться…»
Бесспорными лидерами тусовки являются юноши, девушки могут быть даже сменными, обычно они пассивно принимают мужские правила игры, в том числе относительно сексуальности. В некоторых группах существует институт «общих девочек», которые обязаны безотказно удовлетворять сексуальные потребности всех членов группы.
«Мальчики часто пускали нас на “общак”. Право требовать общих девочек было у каждого пацана. В половую связь с общими девочками пацаны вступали поочередно в присутствии всех остальных. Если кто-либо из девочек отказывался вступить в половую связь, пацаны их избивали или становились вокруг них и на них мочились» (Салагаев, Шашкин, 2004. С. 113).
Это не столько акт группового изнасилования – в большинстве случаев девушки соглашались добровольно, – сколько ритуал выстраивания и поддержания властных отношений в группе, причем не только между парнями и девушками, но и между «пацанами». Здесь существует жесткая иерархия, «настоящий пацан» обязан иметь много женщин и ни в чем не уступать другим мужчинам.
Девушка, которая однажды стала «общей», обратного хода уже не имеет.
– Тебе что, все это нравилось?
– Нет, и сейчас не нравится.
– Что, нельзя отказаться от унизительного предложения?
– Нельзя. Откажешься – хуже будет… Изнасилуют несколько человек… (Маша, 15 лет).
Иногда первая связь бывает добровольной, но потом… 15-летняя девочка отдалась 19летнему парню по любви, а он после этого «отдал» ее всем остальным членам своей компании:
«Меня затаскали. Если я отказывалась, меня тащили силой. Потом наступил следующий этап. Собирались все парни компании, как они это называют, в “театр”. Я раньше не знала, что это такое, теперь знаю – ад. “Театр” был в каком-то погребе за городом. Меня и еще двух девчонок затащили туда силой (не пойдешь – убьем)…»
«Общие девчонки», в свою очередь, заинтересованы в том, чтобы то, что пережили они, испытали другие девочки, и добиваются этого с изощренной жестокостью, превосходя в этом отношении парней.
Изнасилование в тусовке может быть и индивидуальным, причем жаловаться на это не принято:
«Меня обкурили, напоили, потом я колес каких-то сожрала, потом еще чего-то, потом я легла спать, потом проснулась и… Нас с ним считали парой, ну типа “парень и девушка”. Было больно, неприятно, я этого не хотела. Но теперь я считала, что я его люблю, что я должна терпеть» (изнасилование в 14 лет).
Хотя девушки жалуются на приставания парней, многие сами их провоцируют:
«Мы раньше с другими тусовались, но те – они, прямо, паиньки, не пристают, дотронуться, прямо, боятся. Маленькие еще.
– То есть неинтересно?
– Конечно, неинтересно» (Жанна, 16 лет) (Яргомская, 2002. С. 218).
Исследователи называют следующие черты гендерного порядка казанских группировок.
1. Не признается право девушек на создание собственных группировок. «Если на территории мужской группировки собирается женская, то на них устраивают облавы. Если девушку из группировки поймают, то избивают или заставляют взять в рот» (фелляция считается более унизительной, чем обычный половой акт).
2. Девушкам нельзя присутствовать на встречах членов мужских группировок. «Баб на сходняках не бывает, бабы это бабы. Если кто и придет, то она будет ждать где-нибудь, или ее могут послать, чтобы она ушла» (16-летний мальчик).
3. Интересы группировки ставятся выше интересов девушки или отношений с ней, однако общение с женщинами не запрещено.
4. Девушку нельзя защищать публично, но можно попросить других членов группировки не приставать к ней (Салагаев, Шашкин, 2004).
Проще говоря, женщины выступают как групповая или индивидуальная собственность парней, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Многие из этих правил заимствованы из обихода лагерных и иных криминальных сообществ. К сексуальности обычных подростков из нормальных семей тусовочные нравы никакого отношения не имеют, но там, где грани между обычной и криминальной средой размыты – а таких мест в России немало, дело обстоит иначе. Так что говорить о единой подростковой сексуальной культуре или субкультуре нельзя.
Источники сексуальной информации
С точки зрения сексуального здоровья и личной безопасности подростков, очень важно, какими источниками сексуальной информации они располагают и с кем могут поделиться своими проблемами. В этом отношении российская жизнь радикально отличается от западной.
Прежде всего, налицо катастрофический дефицит какой бы то ни было научной информации.
Российская семья из этих проблем была традиционно выключена. В 1991 г. на вопрос ВЦИОМ: «Говорили ли ваши родители с вами на темы полового воспитания?» – положительно ответили 13 %, отрицательно – 87 % опрошенных взрослых. Особенно обделены родительским вниманием мальчики: если с девочками говорили 15 % родителей, то с мальчиками – лишь 10 %. Очень велики когортные различия. Среди людей моложе 25 лет положительно ответили на этот вопрос 27–28 %, а среди тех, кому больше 55 лет, – только 5 %. Городские родители говорят на эти темы чаще, чем сельские и т. д.
Собственных детей респонденты воспитывали или собирались воспитывать иначе. На вопрос: «Говорили ли вы, собираетесь ли вы говорить со своими детьми на темы полового воспитания?» – утвердительно ответили 51 % (женщин на 6 % больше, чем мужчин), отрицательно – 48 %. Но перевес положительных ответов достигался главным образом за счет молодежи, уменьшаясь с 83 % в группе 20–24-летних, которые говорили о своих намерениях, до 23–24 % среди тех, кто старше 55 лет.
Для опрошенных в 1988 г. девушек-москвичек главным источником информации по вопросам пола и контрацепции были подруги и знакомые – 56 %; доля родителей составила 9,7 %, медицинских работников – 3,8 %, учителей – 1,2 % (Сотникова, Перминова, 1994).
Интересно расхождение в оценке подростками «достоверности» и «доступности» разных источников сексуальной информации (Лунин, 1994). Достоверность информации от родителей питерские подростки в начале 1990-х оценивали высоко (56 %), сразу после медицинской литературы, но этот источник казался им наименее доступным. Напротив, друзья – самый доступный (80 %), но наименее достоверный (32 %) источник информации о сексе. Следующие наиболее доступные источники информации: видеофильмы (72 %), художественная литература (65 %) и эротические журналы (53 %). Их достоверность подростки оценивали невысоко, но у них практически не было выбора.
По данным опроса 1993 г., больше двух третей московских и петербургских подростков сказали, что их родители никогда не говорили с ними о проблемах сексуальности, с остальными это случалось один-два раза. Сами ребята спрашивать родителей стесняются или не хотят. За последний год перед опросом 67 % девочек и 77 % мальчиков ни разу не задавали таких вопросов. На вопрос: «Насколько совпадают твои взгляды и принципы, касающиеся секса, со взглядами и принципами твоих родителей?» – свыше половины ответили: «Не знаю», а 38 % 16–17-летних убеждены, что их взгляды решительно расходятся с родительскими. Так же «невинна» по части сексуального просвещения была и школа.
По данным опроса 1995 г., 16–19-летние юноши и девушки черпают знания о сексе из книг, газет и журналов (70 %), разговоров с друзьями (58 %), кино и телевидения (45 %) и личного опыта (41 % юношей и 28 % девушек). Родителей и других родственников назвали 14 % девушек и меньше 8 % юношей, учителей и лекторов – соответственно 8 % и 5 %.
При опросе в 1997 г. учащихся 7–9-х классов 16 школ (869 мальчиков и 928 девочек) в восьми разных регионах основными источниками знаний о сексуальности оказались печатные издания, фильмы и телепередачи, разговоры с друзьями. Родителей и других родственников упомянули 11 % мальчиков и 26 % девочек, учителей и лекторов – 7 % и 12 %, медицинских работников – 3 % и 9 %.
Школьники второй половины 1990-х имели более надежные источники информации, чем те, которыми располагали в их возрасте родители, которых опрашивали по сходной анкете. Но ведь и сексуальную жизнь они начинают раньше. Страх сказать «лишнее» или обнаружить собственную некомпетентность блокирует межпоколенную коммуникацию в этих вопросах.
Не занимались этим и школьные учителя. 67 % опрошенных в 1997 г. учителей пилотных школ сказали, что их ученицы никогда не задавали им вопросов о взаимоотношениях между полами (применительно к мальчикам доля отрицательных ответов 87 %), а большинство из тех, кому такие вопросы задавали, старались дать обтекаемый ответ или перевести разговор на другую тему. На вопрос: «Ощущаете ли вы себя готовой/готовым дать ответы на вопросы, связанные с сексуальным развитием и поведением учащихся, если к вам обратятся школьники или их родители? – определенно утвердительно ответили только 11,5 % учителей, да и те, вероятно, переоценили свои возможности.
В начале нового столетия картина мало изменилась. По данным опроса 1600 школьников 10–11-х классов из 41 школы Дмитрова, Мурманска, Мытищ, Пскова и Таганрога, только 15 % матерей и 4 % отцов говорили с детьми на «сексуальные» темы, да и то лишь между делом. Школу как важный источник сексуальной информации назвали 7 % опрошенных. Большую часть информации о сексуальной жизни подростки получают из книг и журналов (53 %), телевидения и радио (38 %), от друзей (33 %) и от собственных любовников (35 %) (Ketting, Dmitrieva, Averin, 2002).
Главные источники информации о безопасном сексе у московских школьников – телевидение, которое назвали 38,8 % опрошенных, и реклама – 31,9 %, затем идут друзья – 26,1 %, родители – 25,2 %, периодические печатные издания – 23,4 %. Школьные уроки назвали 21,7 % опрошенных (Собкин и др., 2004). На первый взгляд, эти цифры лучше приведенных выше. Но ведь речь идет о столичных школьниках; кроме того, мы не знаем, какая именно по содержанию, объему и качеству – информация имеется в виду. Мне трудно представить себе российских родителей, которые бы подробно рассказывали своим детям о новейших средствах контрацепции или профилактики сифилиса, а ведь здесь важны именно подробности. Телевидение и школа этому тоже не учат.
Отсутствует и встречный поток информации, от детей к родителям. По данным опроса 1995 г., на следующий день после своего сексуального дебюта 38,6 % девушек и 29 % мальчиков рассказали об этом ближайшему другу (подруге), а 1,2 % девушек и 11 % мальчиков сразу нескольким друзьям. С родителями поделились новостью только 3,2 % девочек и 0,4 % мальчиков; 85,6 % девушек и 96,4 % мальчиков родителям и позже ничего не сообщили.
80 % московских старшеклассников ничего не рассказывают родителям о своей половой жизни, проблемы либо скрываются, либо просто не обсуждаются. (Там же.) Как сказал своей девушке студент-второкурсник:
«Ты знаешь, мне кажется, им спокойней не знать некоторых вещей, а мне спокойней, что они не знают этого обо мне.
– Думаешь, не поймут и осудят? <…>
– Нет, поймут, наверное, но я не представляю, что могу им об этом всем рассказать. Да и зачем? Будет как-то. неудобно, стыдно, что ли…» (Фурман, 2004. С. 62).
По данным международного студенческого опроса 2003 г., в Москве лишь 11 % юношей и 15 % девушек в 14–18 лет обсуждали свои сексуальные проблемы с родителями, в Уфе и Великом Новгороде это делают в два-три раза реже. С ровесниками ребята более открыты, потому что не ожидают с их стороны осуждения. Но хотя с возрастом сексуальные темы все чаще обсуждаются с друзьями, искренность этих обменов, особенно у мальчиков, весьма проблематична. Доля российских мальчиков, которые часто и откровенно говорили на эти темы с друзьями, в 11–13 лет составляет 10,4 %, в 14–15 лет – 21,3 %, в 16–18 лет – 36,4 %. Наши юноши – самые сексуально некоммуникабельные из всех девяти стран, причем разница очень велика: у 16–18-летних отставание от зарубежных сверстников в этом вопросе колеблется от 9 % до 30 % и даже 36 % (Денисенко, 2006).
Российские подростки сталкиваются с теми же проблемами, что и их западные ровесники. Однако в их среде, как и в обществе взрослых, меньше гендерного равенства и значительно сильнее двойной стандарт. Это плюс значительно более тесная, чем в Западной Европе, связь подростковой субкультуры с криминальными средами благоприятствует распространению сексуального насилия и агрессии.
По словам известного нидерландского специалиста Эверта Кеттинга, тексуальное поведение российских подростков принадлежит к XXI в., а их сексуальное сознание и знания остаются на уровне 1950-х годов (Ketting, Dmitrieva, Averin, 2002). Это создает серьезные проблемы как для самих подростков, так и для общества.