— Не скажу, что меня радует это её желание.
— Но почему?
Мужчина нахмурился и покачал головой.
— Горные ведьмы — а я уверен в том, что она из этого рода, — насколько красивы, настолько и коварны. А если она здесь, и ещё не разнесла своим волшебством половину моего замка, не исцелила щелчком пальцев Кристиана и не остановила эту люстру, значит, она собирается исполнить свой долг. И невесть в чём он, этот долг, заключается. В последнее время в моём замке происходят непонятные вещи, и проще всего обвинить в них именно горную ведьму. В этой люстре тоже.
— Дара этого не делала!
— Но именно она догадалась, как её остановить.
Айрис нахмурилась.
— Дара этого не делала, — упрямо повторила она и совершила попытку встать. — Ну как ты не понимаешь? Она хорошая, просто… Просто у неё очень печальная судьба. Горным ведьмам, знаешь ли, невесело живётся. И разве они столь сильны, чтобы так легко настроить бешеную люстру против парочки некромантов?
Себастьян поднялся и подал Айрис руку, но она, проигнорировав предложенную помощь, предпочла подняться сама. Мужчина, оскорбляющий её подругу, не имел никакого права к ней прикасаться, по крайней мере, в ближайшие несколько минут. Конечно, это было ребячеством, но Айрис не собиралась так легко позволять кому-либо вытирать ноги о Дараэллу и разбивать её собственную веру в то, что ведьма — хороший человек.
— Горные ведьмы управляют духом, — строго произнёс Себастьян. — Нет сильнее приворотов, чем наложенные горными ведьмами. Нет сильнее любви, чем та, что пылает в сердце мужчины по отношению к ним — если эта любовь с самого начала была настоящей, а не пряталась за влечением. Они умеют достукиваться до настоящей сути вещей… Добираться, если так тебе будет легче, до самого сознания.
— Это всё, конечно, отлично, — проворчала Айрис, — но с какой это стороны ты наблюдаешь сознание у люстры?
— Она могла пойти на уловку! — запротестовал Себастьян. — Послушай, Айрис…
Девушка сердито скрестила руки на груди.
— Айрис…
— Дара — хорошая. И ты не будешь ни в чём её подозревать. Уверена, каким бы ни был её долг, он должен пойти всем на благо. Иначе Дара не стала бы такое загадывать! Да и зачем?
— Обычно они ради любви…
— А Дара — не ради любви! И если ты хочешь, чтобы у тебя на отборе осталась хоть одна девушка, которую ты имеешь право целовать, то ты немедленно перестанешь обвинять Дараэллу во всех смертных грехах и прислушаешься к моим словам. Дара не причинила бы ни тебе, ни мне вреда.
— Тем не менее, Остин в последнее время ходит, как оглушённый, а он явно имел с нею на днях любопытную беседу… что такое? Айрис?
Девушка потупила взгляд и тяжело вздохнула.
— Остин… — прошептала она. — Остин оживил леди Трау, если ты не знаешь.
Себастьян застыл.
— Что?
— Остин, — спокойно повторила Айрис, — оживил леди Трау. Он сам мне в этом признался. А ещё в том, что он когда-то был некромантом, которого превратили в кота. О чём они говорили с Дарой, как это связано с её долгом — я понятия не имею, потому что после такого признания мне было противно даже просто находиться рядом с ним! — последнее звучало уже как обвинение, но Айрис не смогла сдержаться. Она и вправду не испытывала к Остину особенно тёплых чувств после того, что о нём узнала. — И ты хочешь сказать, что во всех грехах всё ещё готов винить Дару? Или, может, тебе всё это было известно? Может, твой кот в прошлом — вообще убийца!
Но Себастьян с такой уверенностью отрицательно замотал головой, что Айрис даже захотелось чем-то его ударить.
— Нет, — твёрдо возразил он. — Некромантия так не работает. Если б от поцелуя Остина, кем бы он ни был в прошлом, умерла леди Трау, то ты не смогла бы ничего с нею сделать. К тому же, он полторы недели рассказывает мне о том, что я должен на тебе жениться! Он бы не стал заколдовывать скелет так, чтобы он причинил кому-то вред, скорее всего, просто решил напугать ту, что должна была прийти на свидание. Луиза, да? Вот и исход. Он хотел, скажем так, отогнать от меня твоих конкуренток.
— Не вижу логики.
— Ты ему нравишься, — отметил Себастьян. — Остину вообще-то мало кто нравится. В прошлый раз, когда мы прибыли ко двору, он попытался выцарапать Юстиниану в глаза, а потом, забыв на время, что он прежде был человеком, по-кошачьи испортил ему любимые туфли и подушку. Причём подушку — в процессе сна Юстиниана на ней же. Послушай! Он не мог убить леди Трау. А значит, её смерть — дело рук кого-то другого. Не некроманта. Мы уже говорили с тобой об этом. И этот кто-то сейчас может находиться где угодно…
Айрис вдруг захотелось обратно в болотную трясину. По крайней мере, там, в глубинах подсознания, было тихо, не приходилось думать о всякого рода государственных делах, а целоваться с Себастьяном оказалось куда приятнее, чем разговаривать с ним об опасностях минувших лет. Да и вообще, Айри в один миг почувствовала себя дико неуютно.
— Что нам делать дальше? — прошептала она. — Этот отбор… Я вообще не понимаю, зачем король его затеял!
Взгляд Себастьяна стал злым и колючим. Он посмотрел на Айрис, словно пытался стребовать ответ на заданный вопрос с неё самой, но тут же смягчился, кажется, в полной мере осознав совершённую ошибку.
— Когда-то, — промолвил Бастиан, — он был хорошим человеком. Одарённым человеком. Но всё это куда-то исчезло после короткой войны. Он отправился домой всего на несколько дней, повздорил с Арнимом, а когда вернулся — стал совсем другим. Впрочем, так случается, когда люди отрекаются от дара. И эта проклятая горная ведьма!
— Дара не…
— Я о невесте Юстиниана, — прервал Айрис Себастьян. — Они очень похожи, но горные ведьмы вообще все выглядят, как сёстры, едва ли не как близняшки. К тому же, невесту Юстиниана я видел всего один раз, и то издалека. Он жутко ревнив, не хотел показывать её людям. Может быть, это она и придумала отбор. Горные ведьмы — коварны! — это вновь был камень в огород Дараэллы, но Айрис слишком напряжённо слушала рассказ Себастьяна, чтобы одёрнуть его в самый неподходящий момент. — Ума не приложу, как он мог вообще влюбиться в одну из… Впрочем, Юстиниан сильно поменялся, как я уже и говорил. Я был свято уверен, что он — однолюб, хотя король так никому и не показал свою таинственную первую возлюбленную. После того, как он отказался от дара, чувства пропали. Он даже не вспоминал о ней никогда. Мне кажется, настоящим другом был только тот, прошлый Юстиниан, которого я знал всего несколько месяцев…
— Отказался от дара? Но почему? А кем он был? — не удержалась Айрис. Ностальгия Себастьяна у неё пробуждала всё новые и новые вопросы.
— А я разве не сказал? — удивился Брайнер. — Я думал, ты знала… Впрочем, ведь это тайна. Юстиниан был некромантом, Айри.
Глава двадцать восьмая
Айрис застыла. Ей показалось, что мир вокруг на мгновение умолк, а теперь в нём раздавался только тихий, едва слышный звон.
— Некромантом? — переспросила она. — Как… Ведь…
— Не знаю, как так произошло. Возможно, дар проснулся из-за Её Величества королевы-матери, уже, к сожалению, двадцать три года как мёртвой. Но Юстиниан был среди учеников Арнима. Потом случилась война, мой дар проснулся в полной мере — теперь от него уже невозможно было отказаться, шансы есть только в первые несколько лет. Юстиниан уехал после войны, чтобы уладить кое-какие дела. Вернулся — сухим, чёрствым и не обладающим даром. Иногда мне казалось, что ему очень хочется колдовать, но та сила, отблески которой проскакивали, не имела ничего общего с некромантией.
Айрис задумчиво кивнула. То, что рассказал ей Себастьян, не могло не удивлять.
— Мне с трудом удалось уговорить его легализовать некромантию, — продолжил Бастиан. — Хотя Арним, твой дед, был уверен, что Юстиниан легко согласится узаконить то, чем пользуется сам. Возможно, мы все были слишком высокого мнения о нём. Впрочем, теперь это не имеет никакого значения.
— И вправду…
— Я хочу проведать Кристиана, — Себастьян явно пытался сбежать от неприятной ему темы. — Но сначала мне надо проводить тебя в твою комнату.
— Со мной всё в порядке! — запротестовала Айрис.
Ей не хотелось так быстро прерывать разговор. Конечно, здоровье герцога де Ожелла было важным вопросом, и Себастьян просто должен был проверить, как там поживает его друг, но необязательно для этого прерывать общение. Они могли бы заглянуть к мужчине, а потом продолжить беседу. Или хотя бы просто побыть рядом.
Если бы здесь была мама, она обязательно пояснила бы Айрис, что это за странное чувство, когда хочется постоянно быть рядом с мужчиной, не расставаться с ним ни на секунду, не разрывать ту странную ментальную связь, что установилась между ними за очень короткий строк. Но Айри понимала, что увидит Арнику ещё нескоро, потому могла действовать только наобум, руководясь лишь собственными знаниями о чувствах, весьма маленькими, между прочим.
— Может быть, мы зайдём к нему вместе? — с надеждой поинтересовалась девушка, делая шаг навстречу Себастьяну, и прильнула к его плечу. — А потом ты меня проводишь. И мы, может быть, поговорим ещё немного. Когда дедушка умер, я была совсем маленькой, а теперь чувствую себя дурой, не знающей, как распоряжаться собственной же силой! И научить меня некому. Ты слишком занят другими невестами. К тому же… — что-то подсказывало Айрис, что чем быстрее она будет говорить, тем скорее Себастьян согласится. — К тому же, мы так и не обсудили, как искать ту — или того, — что заколдовал люстру. Ведь нападение может повториться. Ты понятия не имеешь, какова опасность будет следующей! И кому навредит. И…
— Ладно! — сдался Себастьян. — Мы пойдём к Кристиану вместе. Но ты пообещаешь мне, что не станешь применять свою магию как минимум до завтрашнего утра. Ты должна восстановиться, Айрис.
Что-то подсказывало девушке, что восстановиться должен и сам Бастиан, как бы он ни отрицал сию весьма разумную мысль. Но говорить об этом мужчине она не стала, справедливо полагая, что реакция не заставит себя ждать. Вместо этого девушка опёрлась о предложенную руку и загадочно, даже немного призывно улыбнулась.