— Дура, — произнесла она. — Ты думала, что можешь сделать что-то с горной ведьмой? Никогда не вставай на моём пути или на пути моих сестёр, когда мы выполняем данный горам долг. Ни одна стена не остановит нас. Ни одно чувство не заставит нас остановиться.
Сюзетт попятилась.
— Они клялись, что обретут любовь, — Дараэлла, щурясь, сделала шаг к Сюзетт, вновь сокращая расстояние между ними. — Ты думаешь, хоть один изменник выжил? Горная ведьма не простит предательства. А я поклялась, что восстановлю справедливость, и если для этого надо достать кого-то из мира мёртвых — я достану. Ты — пешка, глупый ребёнок, который наслушался чужих сказок. Я слушала их несколько месяцев — и мне хватило по горлу. Я знала, что не буду отдавать себя любви. В жизни хватает других целей.
— Ты не можешь колдовать, — прошептала Сюзетт, кажется, думая только о кинжале, обжегшем ей пальцы. — Ты — не человек…
— Я — ведьма, — гордо произнесла Дара. — Мы, ведьмы, не люди. Мы — Их дети. Дети гор. Дети того, кто в другом мире должен был стать богом, а у нас оставил только следы своего существования*. А ты — просто глупышка, поверившая в чужие клятвы. Но я не держу на тебя зла, — её голос вдруг смягчился. — Ты не заслуживаешь смерти.
Она сделала быстрый шаг вперёд, уничтожая разделявшее их с Сюзетт расстояние — и подула девушке на лоб. Маркиза пошатнулась и медленно сползла на пол. Дара же провела ладонью по горлу, стирая с него кровь, и повернулась к Себастьяну.
— Вот и всё, — прошептала она. — Нам пора ко двору, господа некроманты.
— Это всё было правдой? — звенящим голосом спросил Себастьян. — О Юстиниане?
Дара коротко склонила голову в согласном кивке.
— Да. И я хочу остановить его. В этом мой долг. В том, чтобы тьма, которую он так щедро рассыпает, не расползлась по миру. В том, чтобы справедливость восторжествовала.
— Но откуда, — не удержалась Айрис, — тебе всё это известно?
Дараэлла зажмурилась, словно пытаясь преодолеть боль.
— Откуда? — тихо прошептала она. — Ах, откуда… Моя милая Айрис, я — не просто горная ведьма. Я та, которого он силой увёз из моих гор. Я — его невеста. И я не позволю вам остановиться.
* Отсылка к богу Дарнаэлу из "Заклятых врагов". Дара — обладательница его внешности и названа в честь него же. Связи между книгами нет, в теории это параллельные миры.
Глава тридцать третья
В прошлый раз, когда Айрис ехала в этой карете, ей тоже было страшно, но страшно по-другому. Та ситуация теперь казалась комичной…
Многое осталось таким же. В карете всё так же плотно были зашторены окна, а напротив Айрис восседал Остин. Правда, он сидел в прошлый раз на подушке и демонстрировал ей хвост, а сейчас возвышался на коленях у леди Трау и возмущённо мяукал всякий раз, когда карета подпрыгивала на ухабах.
Он был единственным, кто сохранял более-менее позитивный настрой. Леди Трау, вопреки тому, что скелеты не обладают особенной мимикой, казалась удивительно мрачной и явно мечтала как минимум уничтожить короля Юстиниана.
Рядом с нею сидела и Дараэлла. Рана на её шее теперь превратилась в тонкий шрам, но убрать и его Дара не смогла. Она позволила Себастьяну остановить кровь, но не больше.
Сам Бастиан сидел рядом с Айрис — и держал её за руку. Это казалось ребячеством, но Айрис боялась разжать пальцы и отпустить его, словно ждала, что сейчас мужчина растворится в воздухе или и вовсе превратится в пыль.
— Нам не следовало задерживаться, — прошептала Дараэлла. — Неизвестно, что он успеет натворить.
— Ты была ранена, — отметил Себастьян. — И Айрис надо было хоть немного поспать. Да и я не настолько силён, чтобы трижды в день открывать телепорт. Следовало послать Юстиниану письмо…
— Не называй его так, — оборвала его Дара.
— Почему? Враг не теряет своё имя оттого, что становится врагом, — покачал головой Себастьян. — Я ведь считал его своим другом…
Айрис почувствовала, как едва ощутимо дёрнулась ладонь мужчины, и крепче сжала его пальцы. Бастиан слегка повернулся, чтобы смотреть на неё, и позволил себе скупую, почти незаметную улыбку.
— Спасибо, — прошептал он, так, чтобы больше никто не слышал. — За поддержку и за то, что ты существуешь.
Девушка даже не сумела возразить.
— Юстиниан пригласит родню во дворец, — прошептала она. — У Дары вряд ли кто-то найдётся… А фамилия…
— Выдуманная, — легко ответила Дараэлла. — Имя — настоящее, но ведь вы написали сокращённый вариант, он не догадается. Куда там… — она зажмурилась, вызывая в памяти облик короля Юстиниана. — Нам нужен всего один день. Родственники даже не подумают приехать. Конечно, он будет растерян, что мы так спешим, но иначе не получится. Это надо остановить.
— Ты так и не рассказала, что — это, — покачала головой Айрис.
Дараэлла грустно усмехнулась.
— Это долгая история.
— Нам долго ехать, — отметил Себастьян. — И если я не узнаю всё…
Горная ведьма вздрогнула. В его голосе слышалась тихая, особенная угроза, и она, кажется, решила не спорить с некромантом. Да, в полной силе Дара, наверное, имела бы что противопоставить Себастьяну, но сейчас, когда её сила была скованна долгом и высвободилась только на мгновение, в момент опасности для жизни, смысла спорить не было.
— Я клялся защищать своего короля, — произнёс наконец-то Бастиан. — Стоять горой за него. И я должен знать, что произошло. Я не смогу преступить клятву. Не могу позволить государству рухнуть только из-за того, что наш нынешний король — столь отвратительное существо.
Дараэлла замялась. Она словно сверялась, может ли сказать что-нибудь, а потом подняла голову, глядя на небольшой фонарик под потолком, освещающий всю карету. Заколдованное сияние не вырывалось за пределы кареты, а та мчалась, руководимая призрачными лошадьми, по стране, чтобы поскорее домчать некроманта и его оставшихся невест до столицы.
— Мне начинать с самого начала? — спросила Дара. — Или сначала сделать общий вывод? Я долго собирала картину по маленьким кусочкам. Мне не хватает только одного, но… — девушка вздрогнула. — Боюсь, нет смысла тянуть время. Когда я расскажу правду, прошлое будет иметь особенное значение.
— Говори, — велел Себастьян. — Говори, как тебе удобно. Только расскажи, что на самом деле случилось.
Дараэлла замялась. Она вновь сверялась со своей силой, не слишком ли рано рассказывает о долге, имеет ли вообще право говорить. Но, очевидно, что-то внутри неё соглашалось поведать тайны прошлого всем присутствующим.
— На самом деле, — промолвила она, — я не имею права рассказывать об этом тем, кто не принимает участия в долге. Но пока слова будут литься из меня сами, возможно, долг не восстаёт? Я расскажу всё, что мне известно, но в первую очередь — самое главное.
В карете на мгновение воцарилась тишина. Фонарь замигал и погас на несколько секунд, погружая их во мрак, и от этого стало ещё тревожнее.
— Что ж… Самое важное, что я могу сказать, так это то, что Юстиниан — давно уже не тот, кого за себя выдаёт. Настоящий король ещё двадцать лет назад был предан своим же советником и, вероятно, погиб. И в тот же день скончалась леди Трау.
Оживлённая вскинула голову, не веря своим ушам, но Дараэлла, кажется, уже ушла в себя, начиная длинный, страшный рассказ, сковавший цепями не только её судьбу, но и судьбу всей страны. С каждым произнесённым ею словом становилось всё более понятно, что любое промедление действительно подобно смерти.
И с каждой законченной фразой лорд Себастьян становился всё серее и серее.
— Много лет назад, — начала Дараэлла размеренным голосом опытного рассказчика, много лет подряд поведывающего свои истории огромным толпам слушателей, — когда молодой король должен был вступить на престол, оказалось, что у него дар некроманта. Юстиниану необходимо было хоть как-то обучить пользоваться даром, и он отправился к Арниму Далену. Закрытая некромантская школа, разумеется, была не тем местом, куда так легко попасть, и королю пришлось даже пообещать, что он легализует дар, которым сам и пользовался… А вместо него в королевстве временно правил советник покойного отца Юстиниана.
Себастьян открыл было рот, чтобы что-то добавить, но Дара остановила его быстрым жестом.
— Не перебивай! Я знаю о том, что он носил на себе иллюзию — облик юного короля. Чтобы не шокировать народ. В конце концов, нельзя было позволить, чтобы те догадались о даре короля. Сначала после легализации должно было пройти определённое время, людям следовало свыкнуться с мыслью о том, что их правитель — то самое страшное существо. Сейчас к некромантии с суеверным страхом относятся те, кто в те времена молод, а юнцы и девицы уже почти не думают о том, каков дар у их случайного знакомца. А прежде некромантов боялись, как огня…
Леди Трау активно закивала. Она, как та, что ощутила на себе силу поцелуя некроманта — ну, или думала, что ощутила, — с удовольствием бы предостерегла всех и каждого от контакта с ними. И заодно с отвратительными королевскими советниками, натягивающими на себя личину молодого короля.
— После войны — после того, как лорд Брайнер фактически сам выиграл войну, — молодой Юстиниан серьёзно повздорил с Арнимом. Каковы были на то причины, неизвестно.
— Обозлился на то, что Арним отказался выступить на его стороне во время войны? — предположила Айрис.
— Вряд ли, — возразил Себастьян. — Никто так и не узнал о причине конфликта. Юстиниан об этом не говорил после ни слова, он вообще не любил вспоминать об Арниме. А Арним проклинал его, на чём свет стоит, и отказывался связываться. Тогда завис закон о легализации некромантии, а твой дедушка предпочёл уехать к супруге в тихий городок и воспитывать внучку. Он знал что-то, чего не знали мы…
Дараэлла усмехнулась и выразительно посмотрела на леди Трау. Кажется, оживлённая не понимала, почему стала объектом подобного внимания, но молчала, понимая, что с горными ведьмами, когда они рассказывают столь важные вещи, вообще не стоит спорить и требовать, чтобы отвернулись. К тому же, Дараэлле не хотелось, чтобы её прерывали — она с огромным трудом выдавливала из себя признание.