Теперь же всё было честно. Остин — называть его Юстинианом почему-то не поворачивался язык, да и король сам терпеть не мог, когда так к нему обращались, — едва ощутимо сжал руку дочери и сделал второй шаг. Айрис медленно последовала за ним.
Заиграла красивая музыка. Айрис, хоть и знала, что музыкантов не увидит, невольно бросила взгляд в предназначенный для них угол. Но это была игра магии, творимой горной ведьмой. Музыка ветра, призванная теперь уже способной колдовать Дараэллой, поражала своей красотой, и Айрис вслушивалась в каждую ноту. Если б можно было как-то сохранить это мгновение, спрятать его в маленькую бутылочку и из-редка открывать её, чтобы насладиться музыкой вновь — Айрис бы сделала это…
Дара должна была уехать. Если не сегодня, так завтра — она говорила, что осталась бы и дольше, но её ждало будущее, ждал корабль, о котором она мечтала, море, звавшее к себе. Айрис знала, что они увидятся ещё не раз, но всё равно печалилась, что придётся расставаться с единственной настоящей живой подругой, которую она смогла отыскать. Всё-таки, у некромантской супруги, а уж тем более, у самой некромантки никогда не будет много друзей.
— Зато будут настоящие, — явно нагло читая мысли, прошептал Остин. — Ничего не бойся. Любовь преодолеет все преграды.
Айрис верила. Её любовь, по крайней мере, была сильной.
Она подняла взгляд на Себастьяна. Тот стоял у алтаря, кажется, действительно взволнованный, будто бы за его плечами не было полувека прожитой жизни, опыта войн и сражений, будто это не он когда-то сам остановил войну. Айрис даже захотелось идти быстрее, чтобы скорее оказаться рядом с ним, сжать его ладонь и почувствовать себя неодинокой.
Она крепче сжала букет невесты, втянула носом воздух, вновь обретая твёрдую уверенность в том, что всё обязательно будет хорошо, и быстрее зашагала вперёд, будто предчувствуя — обязательно станет счастливой.
Да что там, она уже счастлива!
Себастьян сегодня казался не просто моложе своих лет, он словно оставил все прожитые годы где-то в далёком прошлом, избавился от иллюзорной бороды… Айрис шла вперёд, уже не думая ни о чём другом, и в какой-то момент ей показалось, что отец может даже не поспеть, но Остин всё время оставался рядом. Он отпустил Айрис только у алтаря и тихо, зная, что Себастьян всё равно услышит, промолвил:
— Береги мою девочку. Если ты посмеешь причинить ей вред — сам знаешь, с кем будешь иметь дело!
Остин казался неожиданно серьёзным. Айрис никогда не видела его таким, а сейчас подумала — а ведь он действительно, наверное, её любит. Он ведь действительно её отец, настоящий, а не поддельный. Не просто по крови — по духу. И похожи они ведь не только внешне? А впереди ещё много лет, чтобы наверстать упущенное…
— Обещаю, — выдохнул Себастьян, и Айрис поверила ему, даже без единой минуты сомнений. Она встала рядом с мужчиной и, повинуясь традиции, посмотрела в последний раз на всех присутствующих.
Взгляд первым делом выхватил из толпы леди Трау — её трудно было не заметить. Женщина стояла, гордо подбоченившись, и держала под руку своего вечного пленника. Бернард, впрочем, даже с какой-то стороны полюбил её, не просто как госпожу, а как женщину. Их пара выглядела, разумеется, очень странно — два скелета, полностью одетых, весьма чопорных и чуть-чуть рычащих при попытке изъясниться, — но зато была гармоничной.
Айрис вспомнила, как хохотала леди Трау, что их союз попахивает обоюдным абьюзом. Он её убил, она его оживила и пленила… Что ж, неплохое начало для новой романтичной истории.
Совсем рядом со скелетами стоял радостный, мало что понимавший Кендалл. Подле него каким-то удивительным образом оказалась Сюзетт, а герцог де Ожелл — всё-таки с беременной супругой, — поглядывал на сестру с явным намерением выдать её замуж за этого молодого человека. С какой-то стороны это, конечно, было немного жестоко, но Айрис почему-то подумала, что магии Сюзетт будет предостаточно, дабы унять Кендалла в минуты буйства.
И, возможно, в своей травме Лика тоже была немножечко виновата.
Нельзя было не поймать завистливый и злой взгляд губернатора Холдмана. Он с искренней уверенностью рассказал бы все гадости, которые знал об Арнике — и которые придумал тоже, — но с королём пообщаться было не так легко, а уж с королём-некромантом ещё и опасно. Потому сейчас мужчина стоял, надутый, как тот сыч, и среди счастливых коллег-губернаторов чувствовал себя явно лишним.
Айрис усмехнулась. Что ж, вероятно, этот четырежды вдовец ещё не догадывался, что на днях, ну, максимум через неделю ему придёт извещение об увольнении. Нельзя обижать королевских дочерей, даже если знаешь, что они не королевские, и уж точно не стоит ссориться с некромантом, когда этот некромант — король твоей страны.
Сложно было представить, что их дом перестанут обходить десятой дорогой, а имя Арнима Далена больше не надо будет скрывать. Сложно привыкнуть к тому, что родными стенами для Айрис больше не будет дедов дом. Впрочем, в бывший дом гильдии некромантов они с Себастьяном тоже не вернутся. Айрис надеялась, что когда-то молодые одарённые смогут учиться там вновь, но не знала, кто станет во главе гильдии, пожелает ли её супруг заниматься этим… В любом случае, леди Трау уже заранее готова взять на себя обязанности по управлению пансионата, и горе тому, кто посмеет ей в этом праве отказать!
Чтобы вновь обрести уверенность в себе, Айрис посмотрела на Себастьяна — лишь на секунду задержала взгляд, будто говоря ему "спасибо" за то будущее, что раскрывалось перед ними, — и вновь взглянула на гостей.
Признаться, она против собственной воли выискивала других девушек из отбора. Увидела мельком Луизу, но та так старательно пряталась среди прочих гостей, что даже не смотрела на невесту. Заметила и гордую Джейн в сопровождении какого-то мужчины, по словам Дары, уже третьего в жизни бывшей крестьянки Сол.
Впрочем, каждый был волен строить будущее так, как ему это нравилось. Айрис не представляла себе такую жизнь, как вели другие девушки, но ведь это была их жизнь, правда?
Кому-то нравилось бояться, кому-то — пытаться переделать себя. Айрис же предпочитала просто быть собой, не оглядываясь на прошлое и не заглядывая далеко в будущее.
Она отыскала в толпе и Хильду. Та так и не лишилась лицензии — раз уж Сюзетт осталась при своём даре, то никто не стал бы трогать и другую ведьму, — и оставалась бесконечно сердитой. Рядом с нею кружился один из дворцовых стражников, и девушка со своим привычным недовольством проявляла симпатию по отношению к нему крайне специфическим образом.
Что ж, зная Хильду, можно было предположить, что этот молодой человек ей уже кто-то — и кто-то очень важный.
Наконец-то Айрис получила возможность отвернуться от гостей. Из задумчивости её вывел голос священнослужителя, венчавшего совсем недавно и Остина и Арнику.
— Попрошу тишины! — своим противным, скрипучим голосом провозгласил он, тряхнул головой, чтобы седые пряди не падали на глаза, и внимательно посмотрел на Айрис и Себастьяна. — Сегодня перед нами стоят два человека, пожелавшие связать свои судьбы воедино…
Он был неправ. Айрис и Себастьян связали свои судьбы ещё задолго до этого мгновения. Айрис знала — не может обыкновенная магия давать такую реакцию. Нет, они с Себастьяном любили друг друга, и потому магия так легко и так естественно вспыхивала в их руках, подчиняясь каждому мудрому, наполненному пониманием движению.
Она не прислушивалась к долгим, скучным фразам — просто смотрела Бастиану в глаза, и мужчина отвечал ей тем же.
Наконец-то голос священнослужителя пробился в мысли Айрис — уж слишком громко звучал его вопрос, выученный за долгое время наизусть.
— Согласны ли вы, лорд Себастьян Брайнер, взять в жёны леди Айрис Дален?
Айрис почувствовала, как против воли замирает её сердце в ожидании ответа, но Себастьян не позволил этому мгновению слишком затянуться.
— Да, — коротко произнёс он, улыбаясь.
— Согласны ли вы, леди Айрис Дален, взять в мужья лорда Себастьяна Брайнера?
Айрис вдруг стало смешно. Все эти леди, лорды, все эти титулы, которые на самом деле не имели никакого значения… К неё до сих пор обращались по дедовой фамилии — и Айрис нисколечко не жалела об этом. Ей нравилось быть внучкой того самого некроманта, которого забыли в родном городке, но до сих пор хорошо помнили в столице.
— Согласна, — произнесла она неожиданно твёрдо.
Седой священнослужитель улыбнулся. Он словно боялся, что в самое последнее мгновение Айрис вдруг скажет "нет" и сбежит.
— Обменяйтесь венчальными браслетами.
Айрис дрожащими руками надевала браслет на запястье Себастьяна. Он же будто не волновался, ну, или заставил себя держаться стойко.
Металл теперь холодил руку, но Айрис ощущала, как он спешно нагревался — и, казалось, через него могла ощущать и всё, что чувствовал Себастьян. Будто две полоски драгоценного металла сковали их и сделали ещё ближе.
— Теперь, когда вы больше не жених и невеста, — слова были явно не такие, как говорились обычно, но Айрис почему-то даже не испытала должного удивления, — и начинается ваша семейная жизнь, передайте этот посыл любви и счастья другим. Бросьте букет, леди Айрис.
Надо же, а королю и королеве предлагал поцеловаться…
Айрис осторожно взяла в руки букет и повернулась к гостям спиной. Она чувствовала себя, если честно, очень глупо — словно какой-то букет белоснежных цветов сможет подарить кому-то шанс полюбить. Тем не менее, выполнить традицию было важно. Она помнила, как поймала мамин букет, и что же — не пришлось долго ждать, чтобы выйти замуж. Правда, это было запланированное мероприятие, но всё равно…
Айрис сжала в руках букет покрепче, пытаясь вложить в него всю ту любовь, что сейчас переполняла её сердце, то горячее пожелание счастья для девушки, которая поймает цветы. А потом, зажмурившись, бросила их — и услышала поражённый вздох за спиной.
Когда Айрис повернулась, то и сама не смогла сдержать улыбку. Не просто удивлённая — шокированная Дараэлла сжимала букетик в руках, словно он точно не должен был попасть в её руки, будто это было какое-то чудо. И цветы в её руках стремительно синели, чтобы быть того же цвета, что и глаза у девушки.