Внезапно к Боре подошел Глеб.
– Слушай, ты не знаешь, где мой лайнер? – тихо спросил он.
– Откуда же мне знать?
– Весь дом перерыл – нет. Он мне так нужен.
И тут Боря не вытерпел:
– Зачем нужен? Чтоб ржавел?
– Нет. И запомни: если он у тебя, жалеть потом будешь! – зло блеснул глазами Глеб и сжал кулаки.
Он еще грозит ему, он, которого Боря с такой легкостью превратил в последнего труса!
Боря слегка провел по Глебу карманом, и кулаки у того сразу разжались, а губы растянулись от длинной зевоты.
И Андрей, наверно, не страшен ему теперь.
Боря спросил у него с наигранной веселостью:
– Ну, как делишки?
– Так себе.
Андрей с вялой улыбкой потянулся, хотя обычно не только не вступал с Борей в разговоры, но и вообще старался не смотреть на него. А теперь он говорил доверчиво, дружелюбно. Вон как потеплели его глаза! И с лица исчезла всякая натянутость. Хоть возьми и расскажи ему, в чем дело… Но разве можно! А если подтрунить над ним – не обидится?
– А как твоя куртка? – спросил Боря.
– А что?
– Ты счастливец, что имеешь ее.
– Почему?
– А потому, что если вдруг будешь когда-нибудь умирать с голоду, сваришь ее в котле с водой, она как-никак немножко съедобная, и будешь жевать – надолго хватит!
Андрей расхохотался.
Его губы утратили твердость, стали мягкими, беспечно добрыми, и это было так непривычно, что Боря даже огорчился: Андрей немножко перестал быть Андреем – поскучнел, поглупел.
А Наташка… Подумать только, Наташка посапывала на своей парте, и довольно громко, и ее никто не будил.
И они ничего не помнят, ничего-ничего! Они даже забыли про вчерашнюю катастрофу на пруду! И, вспомнив о лодке, Боря так расстроился, вот-вот слезы потекут… Но плакать, владея таким мощным Хитрым глазом, – разве это не позор?
– А вы знаете, – крикнул он в отчаянии, – что подводная лодка не вернулась на базу и утонула в пруду?! Вы это знаете?
– Ты разыгрываешь нас! – сказал Глеб и обернулся к Андрею, точно тот был его лучшим другом.
Неужели этот проклятый Хитрый глаз так смягчил, сгладил, отменил их вражду?
– Честное слово, нет! – Боря ударил себя кулаком в грудь. – Она утонула. Утонула, потому что Геннадий забыл запрограммировать возвращение ее и неправильно передвинул какие-то рычажки управления…
– Ну и остряк ты стал! – Андрей зевнул, подмигнул Глебу, положил голову на плечо и, кажется, уснул.
– Захотел нас подурачить? – сказал Митя. – Но…
– Но не выйдет! – продолжил Витя.
Боря отошел от них. Он говорил им правду, а они не верили.
Дурачил – верили, а сказал правду – не хотят верить и еще засыпают у него на глазах. А ведь без них не достать лодки!
– Вы люди или нет? – крикнул Боря.
– А ты? – спросил кто-то.
– Она на дне пруда, эта лодка, – устало, со вздохом сказал Боря, – и надо достать ее… Помогли бы… Одному ведь трудно. Понимаете?
В классе раздался хохот. Боря схватил с парты портфель и выскочил из класса, потом из школы. Он больше не мог. Им даже лень противоречить, спорить! Ненавидеть! Они ничему не верят, ничего не хотят. И даже если ты будешь погибать, им, наверно, лень будет шевельнуть пальцем!..
Боря бежал по тротуару. Люди перед ним едва тащились и мешали ему, а одна старушка, с картошкой в авоське, почти остановилась, преградив ему путь. Боря хотел обойти ее справа, но она тоже подвинулась вправо, он подался влево, и она передвинулась влево.
Боря решительно прыгнул с тротуара на проезжую часть улицы и побежал. У подъезда столкнулся с тетей Феней. Дворничиха энергично подметала тротуар, пока не попала под Хитрый глаз. А как попала под него, метла ее точно застыла в воздухе и ветер понес в лицо Бори пыль. Он чихнул и отскочил в сторону.
Уже в кабине лифта Боря вытащил из кармана приборчик и решительно нажал кнопку с цифрой «5».
Глава 24«5» – что это значит?
Боря водворил на место приборчик и вошел в квартиру.
– Костик, ты здесь? – И прислушался к тишине.
– Здесь, – донеслось из их комнаты, и Боря заглянул в нее.
Костик сидел за маленьким столиком и, по-взрослому подперев кулачками лоб, рассматривал какую-то сложную радиосхему на листе бумаги. Вид у него был страшно задумчивый. Углубленный.
– Это что еще такое? – спросил Боря, больше привыкший к его художествам.
– Да вот Гена нам предлагает…
Боря прямо вздрогнул, услышав это имя.
– Ты… Ты был у него?
– Был… А что?
Его встреча с Геной пугала Борю. Нет чтобы Костику дружить с этим собаководом, птицеводом и черепаховодом, – ему понадобился сам Гена…
– Ну и что он тебе предлагает?
– Провести в нашу квартиру телефон, и он будет не обычный, а с каким-то усовершенствованием…
Не хватало еще! Гена подкатывается к нему, чтоб забрать назад свои вещи… У Бори так и заныло все, только он вспомнил, что подводная лодка на дне грязного пруда; у нее, может, уже вышли из строя сложнейшие механизмы, открывающие люк и пускающие ракеты, регулирующие работу двигателя. И еще было неприятно, что Глеб завел разговор о пропавшем из дому лайнере. Не миновать драки…
– Не надо, – сказал Боря.
– Почему?
– Занимайся рисованием, это у тебя больше выходит…
– Нет, не больше!
Это вывело Борю из себя, и он повернулся к Костику, к его глазам с точечками зрачков – хитрющим и веселым.
И сразу исчезла из глаз брата хитрость, растаяла живость, и они стали холодные, почти ледяные. Точно крепкий мороз застудил журчащую воду ручейка. Личико все задергалось, зрачки еще больше сузились. А нос… Его нос, маленький курносый нос, начал быстро краснеть.
Боре стало не по себе от его голоса, от его красного носа.
– Я буду делать что хочу! – Личико Костика злобно скривилось, и он, встав с табуретки, надвинулся на Борю.
Боря слегка отступил.
– Но-но, – сказал он, – потише.
– А чего потише? Вот как стукну сейчас, тогда будешь знать, как потише…
– Что-то ты сегодня разошелся?
И вдруг Костик схватил Борю за куртку и так потряс, что голова его мотнулась из стороны в сторону и он едва не прикусил язык. Ого сколько, оказывается, силы в этом малыше!
Боря стал поспешно отрывать от себя его руки.
– Но-но, ты… Хочешь заработать?..
– Хочу. – Костик еще крепче ухватил его за куртку, ухватил так, что она туго натянулась, сжав все тело, и Боре даже стало трудно дышать. И тут он рассердился:
– Уходи, ну? Я не хочу с тобой шутить!
– И я!
Боря ткнул его, правда не очень сильно, кулаком в грудь и получил затрещину. Боря обомлел. Лицо его пылало.
Костика так и распирало всего от злобы к нему, и нос его, как гребень у индюка, еще больше покраснел.
– Слушай, я не хочу с тобой ссориться, – сказал Боря. – Чего ты на меня вдруг взъелся?
– И не один я! И не вдруг!
– Замолкни! – сказал Боря, а сам подумал: «Неужели это Гена подговорил его?» – Ты ничего не понимаешь!
– Зато ты все понимаешь! – Костик кинулся на него, но Боря выставил колено и не подпустил его к себе. Тогда Костик схватил с Бориной полки маленький жестяной истребитель и швырнул в него – Боря едва успел прикрыть ладонью глаза.
Больше он не мог. Он выскочил из комнаты и побежал на кухню.
И все это из-за кнопки, которую он нажал пять минут назад? Не может быть!
В дверь позвонили. Боря открыл и увидел тетю Лену, Наташкину мать.
– Мама дома? – спросила она.
– Нет.
– А газета с таблицей лотереи у вас сохранилась?
– Пожалуйста. – Боря принес ей газету и спросил: – А Наташа дома?
– Дома… Простыла вчера… Может, навестишь ее?
Через минуту он увидел Наташку – в синем халатике и, видно, в наскоро надетых тапочках.
– Входи, Боря, входи…
Боря вошел, и тут, судя по всему, карман его глянул на Наташку.
Она примолкла, отошла в глубину комнаты, села на тахту и посмотрела на него исподлобья. И… и нос ее тоже стал слегка краснеть.
– Ну, что скажешь? – спросила она.
Боря пожал плечами и вымученно улыбнулся.
– А… а… а что тебе сказать?
– А то, как ты Вову обманул! Как колотишь Костика! Как насмехаешься над Александрой Александровной! А сам боишься всех! Тебе верят, а ты… Бессовестный!
«Что она говорит? Ведь это все не правда, почти не правда!» – подумал Боря и все-таки обмер от ее слов. Ему стало не по себе: кто-кто, а Наташка никогда не обижала его, говорила ему и о нем в классе только хорошее, и даже гораздо больше, чем он заслуживал.
– Откуда ты взяла? – спросил Боря. – Совсем я не насмехаюсь и не боюсь. А вот ты, ты мне даже немножко… – И тут же Боря осекся: нечего ей это говорить. – Откуда ты взяла?
– Оттуда! И не прикидывайся овечкой, я вижу тебя насквозь!
Из-под ее челочки Борю жгли круглые, огромные, занимавшие половину лица глаза, и, говоря все это, Наташка выбрасывала вперед свою маленькую тонкую руку, и чувства ее были так сильны, что длинный и красный, как перец, нос ее подрагивал, а худые коленки подскакивали над краем тахты – то одна, то другая.
Боря съежился, прижался спиной к стене и, не выдержав, выбежал из квартиры. За ним захлопнулась дверь.
«Что мне теперь делать? – подумал Боря. – Кто меня защитит? У кого попрошу почитать книгу?»
И все из-за кнопки. Ни одна не хочет помочь ему. Не хочет, и все.
И сколько же будет лежать на дне пруда лодка?
На улице было тепло и солнечно.
У дома два их жильца прогуливали на поводках собак: одна – белая, мохнатая, как овца, вторая – совершенно гладкая, черная.
Собаки дружелюбно обнюхивали друг друга, и морды у них при этом были улыбчивые. «Умницы», – подумал Боря и уставился на них.
И в ту же секунду собаки зарычали, бросились друг на друга, залязгали зубами, и в стороны полетели клочья шерсти – белой и черной. Боря отскочил к подъезду, а хозяева закричали на них, натянули поводки и, упираясь каблуками в тротуар, стали растаскивать разъяренных собак.