И, не впуская их в Последнесвет, он осознанно отказывался от прибыли. Я не знала, что стряслось и почему он пошел на такую меру. Я знала только три вещи: мне нужно попасть в город, я не могу туда попасть, и кое-кто совершенно мне не помогает.
– Как ты там говорил?! – заорала я на Кэврика, как только нашла его на вершине дюны в окрестностях. – Нужно доверять друг другу, у нас больше никого нет, только мы, ме-ме-ме-ме-ме. – Мне показалось, что я изобразила его безупречно, однако Кэврик даже не обернулся. – Где ты, на хер, шлялся?
Он не ответил. Я не стала повторять. Как только я увидела, что приковало его взгляд.
Ответом мне было облако севериума в небе, гул армии, готовящейся к битве, ряды пушек в долине внизу.
Три дюжины серых, как сталь, могильных камней, жаждущих плоти.
Двигатели-Реликвии гудели, заставляя броню и колеса грохотать. Вокруг них, словно мухи, сновали революционеры, выкрикивая и исполняя приказы. Инженеры грохотали молотами. Солдаты упражнялись со штук-ружьями. Командиры палили в воздух из ручниц, подкрепляя свой рев.
Все, что нужно для войны… кроме противника.
– Это… недоразумение.
Это заметила не я одна.
– Здесь не должно быть столько орудий, – Кэврик покачал головой. – Они должны быть там, где идут сражения. А это… это… – Он глянул через плечо на город. – Последнесвет нейтрален. Там разве что горстка имперских послов. Ничего, что потребовало бы столько… – Его лицо скривилось, словно стиснутые зубы могли помочь ему постичь смысл происходящего. – Зачем они здесь?
На миг я решила пожать плечами и уйти. Но что-то во мне – зуд, от которого не могла избавиться с того момента, как мы встретились, – заставило меня заговорить.
– Ты ходил к ним, спрашивал?
Кэврик глянул на меня с удивлением. Он понимал, о чем я. Он мог пойти к ним и рассказать, что стряслось, вернуться с собратьями и навсегда избавиться от женщины, которая его похитила, угрожая револьвером. Сколько бы крови я ни пролила, трупов ни оставила, пожарищ ни сотворила, он мог освободиться.
Он мог освободиться от меня.
И тогда этот зуд превратится в острую боль, что вонзится мне в затылок, когда Кэврик наконец отправится в долину, оставив меня наедине с моим револьвером. Но если промолчать, будет хуже.
Впрочем, я все равно ждала боли.
– Нет.
Но не этого.
– Нет, бессмысленно. – Кэврик покачал головой и указал на долину. – Видишь командиров? Одни сержанты. Никто из них не знает ничего, кроме приказов. Только время потратим. – Он снова оглянулся на городские стены. – В долине нет палатки командования, значит, все высшие чины в городе. – Он кивнул. – Значит, нам надо туда попасть.
– Ага, – буркнула я. – Уже пыталась. Меня не впустили.
– Что? Почему?
Я зажмурила один глаз, приподняла ногу и коротко пернула.
– Понятия не имею.
Кэврик вздохнул.
– Ладно, попробуем иначе.
Плестись за ним следом было непривычно. Ну, по крайней мере, не тыкая ему в спину чем-нибудь колющим или стреляющим. Однако я все равно отправилась за потрусившим обратно к воротам Кэвриком.
Он просто казался таким… воодушевленным?
Я поспешила нагнать его, пока он проталкивался сквозь толпы путников.
– Что? – подала я голос. – Возьмем ворота штурмом? – Я достала револьвер. – Я, конечно, в деле, но до такого могла додуматься и сама.
– Нет! – крикнул Кэврик, прибавляя ходу. – Никакого оружия! И держись от меня правее в двадцати футах.
– Чего? Зачем?
Он бросил на меня взгляд через плечо.
– Верь мне!
Я поверила. Все во мне орало, что нельзя, что я должна рвануть вперед, палить во все стороны и надеяться на лучшее. Но я покорно отстала. Взяла правее. Проследила, как он сперва рванул на всей скорости, а потом резко затормозил перед воротами.
– Стоять! – Симпатяга-стражник, который не пускал меня, поднял ладонь. Вторую он опустил на эфес меча, но обнажать его не стал. – Будьте любезны.
– Не… не могу… – театрально прохрипел Кэврик, обливаясь потом. – Беда… в долине. Нужна помощь.
– Какая помощь? – нахмурился стражник. – Если вопрос революционный, мы позовем твоего командира, на это уйдет…
Я выгнула бровь, остановившись в отдалении, но в пределах слышимости. Значит, Кэврик все-таки прав.
Он яростно затряс головой и ткнул в сторону долины.
– Нет времени, – охнул Кэврик. – Вы нужны прям сейчас! Завязалась драка. Пропало оружие. Обвинили Революцию. Сейчас начнется перестрелка.
– Что? – Стражник сощурился. – Это… это проблемы Революции. Примирители Последнесвета нужны здесь для…
– Сраный ты кретин! – Кэврик схватил стражника за грудки. – Нас обвиняет Ренита Эвонин! Эвонины утверждают, что Революция их обокрала!
Прекрасная штука – когда ложь складывается в единую картину.
И знаю, что это прозвучит по-свински, но я невольно восхитилась Кэвриком. У Революции есть ружья и солдаты, у Эвонинов – деньги. Последнесвет не захочет драконить ни тех, ни других, тем более на фоне военного давления и якобы напряженной обстановки в городе.
Как только стражник все это осознал, на его лице забрезжил страх. Он обнажил клинок и махнул товарищам.
– Ты! – указал стражник на примирителя на стене. – Сообщи Двум-Одиноким-Старикам. И приведи к вратам еще людей! Остальные – за мной!
Они поспешили к долине. Донесся клик, сзывающий к воротам новых стражников, и путники снаружи зароптали, подняли крик, замычали ротаки, заклекотали птицы, и совсем никто не заметил, как мужчина в грязном мундире и женщина со шрамом проскользнули мимо них на улицы города.
А после? Два человека попросту растворились в толпе.
Нырнув в людный переулок, я оглянулась. Убедилась, что нас никто не преследует, и пихнула Кэврика локтем.
– Выдыхай.
Он коротко вздохнул и, выпучив глаза, вскинул руки.
– Генерал милостивый, – охнул Кэврик. – Я даже не думал, что план сработает. Был уверен, что они все поймут. Весь трясусь. По мне видно, что трясусь? Вообще весь.
– Расслабься, – хмыкнула я, похлопывая его по спине. – Охеренно сработал.
– Похвала из уст Сэл Какофонии? – Он криво усмехнулся в ответ. – Не пойму, радоваться или ужасаться.
– Чуть того и другого – чтобы наверняка.
Над нами возвышался Последнесвет – вздымающиеся к безупречно ясным небесам постройки из гладкого камня и дерева, по крышам которых рыскали примирители с крутыми арбалетами. Я запахнула плащ поплотнее.
– Надо поскорее скрыться, – пробормотала я. – Пока не убедимся, что твой спектакль никто не заметил.
– Верно, – вздохнул Кэврик. – Мне нужно найти Ставку Командования и… – Он беспомощно развел руками. – Не знаю. Понять, что происходит и сколько людей я смогу спасти.
– Есть план?
– Нет. Но это не должно меня останавливать. В Ставке должны узнать, что мы в беде. – Он искоса на меня глянул. – Позвал бы тебя рассказать о Враки, но не знаю, смогу ли провести в Ставку скитальца, пусть даже со сведениями об ином скитальце.
– Что? – усмехнулась я. – Не сможешь придумать еще одну гениальную отмазку?
– То была… всего лишь хитрость. – Кэврик хмыкнул. – Не смог придумать ничего другого, честно говоря. Сперва хотел повторить то, что ты сделала на Алом Пути, мол, «да вы знаете, кто я такой» или типа того. Но вряд ли сработало бы.
– Ага, никогда не задавай этот вопрос, если не знаешь на него ответ, – отозвалась я. – И все же я под впечатлением. Чтобы Кэврик Гордый – и вот так лгал, не моргнув сраным глазом! Ох, что же скажет Ставка?
– Они поймут. Если этим я помогу спасти людей от смерти, они поймут. Поэтому я и должен доложить им о Враки, о Старковой Блажи. Революция создана на благо людям, угнетенным и притесненным.
Кэврик слегка приуныл, и я буквально увидела, как его мысли возвращаются к долине и развернувшемуся там лагерю. И как он задается вопросом – как же, гром их раздери, все эти орудия могут избавить кого-нибудь от боли?
– По крайней мере, так должно быть, – пробормотал он.
Я промолчала, и он отвернулся. И несмотря на гул города – смех людей на верандах кофеен, зычные голоса торговцев, хриплый треск вокафонов, исполняющих новейшие оперы, – между нами воцарилась гробовая тишина.
Самый громкий звук в мире – когда верующий человек начинает сомневаться.
И для меня он заглушил все остальные.
41Последнесвет
После того как нами чересчур заинтересовался отряд стражников, мы с Кэвриком, договорившись о месте встречи, разделились.
Вернее, это он со мной договорился. Я же еще не решила.
Нам обоим было чем заняться в Последнесвете. Дело Кэврика могло привести его обратно ко мне. А мое дело, человек, из-за которого я сюда явилась…
Если где-то есть справедливость, мое дело приведет меня к Враки.
Я не стала говорить об этом Кэврику. Это вызывало у меня некоторые угрызения совести – особенно после его трогательных речей о доверии. Однако для молчания у меня было несколько причин. Среди них – месть.
И горячая ванна.
Не пойми меня неправильно, но когда я снова вышла на улицы Последнесвета, все еще окутанная паром купальни, словно мантией, я чувствовала себя непривычно. Я была чистой, воздух обдувал разогретую кожу, на мне не осталось крови, грязи, пота, которые смыло в водосток. И пусть я знала, что впереди меня, как обычно, ждет еще больше крови, притвориться хоть на мгновение, что я занимаюсь не убийствами, было приятно.
Ради этого чувства я готова на многое.
И богатейший фригольд Шрама был рад услужить.
Последнесвет не был похож на фригольд. Вместо казарм и массивных дверей – высокие изящные постройки с окнами и красной черепицей. Усеянные гондолами каналы вдоль ровных линий улиц, лишенных случайного мусора и случайных пьянчуг. Кофейни вместо таверн, портные вместо оружейных, лавки, торгующие изысканными винами, тарелками, гобеленами и прочими штуками, которые никогда не пригодятся тебе в дикой глуши.
И огни… повсюду огни.