ак следует проконтролировать уровень силы. Особенно если взволнован. Словом, внедриться оказалось не так уж сложно. Конечно, это потребовало времени и упорства, но у меня было и то и другое.
– И это подводит нас к самому главному вопросу. Зачем?
Я все еще не видела ответа. Затеять такую сложную игру протяженностью как минимум в несколько лет. Ради чего? Да, ключи открывали массу возможностей, но маг его уровня и без того мог многого добиться, и он не раз демонстрировал это на деле.
Кейл снова улыбнулся, но так, что мурашки пробежали по телу. Казалось, вокруг похолодало так же, как при недавнем явлении Хаша.
– Думаю, ты сама должна понять. Ведь тебе знакомо все то, через что прошел я. Чудовищная несправедливость. Отчаяние. Неспособность что-либо изменить. Ненависть к миру, который допускает и принимает подобное. Ты только не сделала последний шаг.
Я помолчала, потом медленно кивнула, кажется, к неудовольствию стоявшего рядом Орвина. Да, я понимала. Практически с самого начала, мысленно заглядывая в глаза Охотнику, я видела в них свое отражение. Правда, когда все закончилось, я забилась в скорлупку, а не стала мстить. Но кто сказал, что так лучше? Я точно не была счастлива в своем выборе.
И все-таки что послужило причиной? Впрочем, кажется, я догадывалась.
– Твои жена и дочь? Но ты говорил, они умерли от болезни. Значит, никто не виноват?..
– О, виноваты, и еще как! – Он снова улыбался, и эта улыбка была такой же страшной. – Я расскажу тебе, как все происходило в то время. Их высочествам тоже будет полезно послушать.
– Может быть, моей сестре полезнее будет послушать, если ты ее развяжешь? – процедил Орвин.
Я полагала, Кейл пошлет его куда подальше, но нет.
– Ничего не имею против. При условии, что она останется на месте, – предупредил он, после чего извлек кинжал и перерезал сначала шарф, а затем и веревки, которыми принцесса была привязана к стулу. – Роль Этнеи в сегодняшних событиях, возможно, незначительна, но она еще не закончена. Итак, сыпной тиф. Болезнь унесла много жизней, и Эдбальд очень боялся ее распространения по Эльмирре. И умные люди предложили средство. Знаете какое?
– Карантин, я так полагаю, – откликнулась я. – Перекрыли те графства, в которых успела вспыхнуть эпидемия.
– Верно, – подтвердил Кейл. – А знаешь, как это происходило? Даже мышь не должна была прошмыгнуть в ту или иную сторону. Столь тщательно охранять целое графство невозможно. Поэтому поступали просто. Всех жителей заставляли съехаться в одно поселение. Как правило, это был небольшой местный городок. И вот его-то уже огораживали высоченным забором. Их возводили очень быстро, не без помощи нашего брата мага, разумеется. Людей, которые жили на большой территории в своих домах и имели неплохой шанс пересидеть там вспышку болезни, попросту выкидывали на улицу, сгоняли всех вместе и отправляли в зараженный город. На постоялые дворы, в сараи, куда набивались десятками, на улицу – кому как повезет. По сути – приговаривали к смерти. Знаешь, какой ничтожный процент выживших был в таких городах?
– Могу себе представить, – мрачно кивнула я. – Твои жена и дочь оказались такими жертвами?
– Они были здоровы, когда их отправили в Тольн.
Я мало что знала об этом городке, однако название прозвучало знакомо, и, кажется, слышать его мне доводилось именно в связи с эпидемией.
– Я успел увидеть их, когда город закрывали. – Кейл выглядел совершенно спокойным, только голос звучал глухо. Да и спокойствие, по правде сказать, было настолько неестественным, что волосы вставали дыбом. – Приехал, хотел забрать, но куда там? Ничем не примечательный зеркальщик первого уровня, честно и мирно работавший в скромной конторе. Без связей, без положения в обществе, если не считать взаимного уважения и доверительных отношений с соседями. Никто меня и слушать не стал. Они стояли у самой ограды. Жена держала дочку на руках. Я пытался дотянуться до них хотя бы кончиками пальцев, но меня оттолкнули, а потом их увели вместе с остальными. Я видел их тогда в последний раз.
– Мне очень жаль.
Можно было представить себе чувства отца и мужа, который считал себя обязанным защитить своих женщин, но не имел возможности это сделать. Ярость и бессилие. И горе, когда ударом под дых пришло извещение. Наверняка с опозданием, учитывая тогдашние реалии. И даже похоронить было некого: тела умерших от болезни, по понятным причинам, сжигали. И на могилу не прийти. Какой сбой мог дать безупречный до того момента мозг?
– Ты сказал, что прежде владел только первым уровнем глубин. Но сейчас у тебя точно третий. Значит, скачок произошел именно тогда?
– Чуть позже. Когда я получил официальное письмо с соболезнованиями. Помню, я хотел напиться, но вместо этого прошел в подпространство, сам не знаю зачем. Просто шел, не разбирая дороги, не отслеживая ориентиры. Думаю, я подсознательно хотел заблудиться и потеряться там навсегда. А вместо этого сам не понял, как спустился сначала на второй уровень, а потом и на третий. Замена, скажу тебе, неравноценная. Но кое-что новые способности мне дали.
Вот почему о нем никто не знал. Зеркальщиков первого уровня хоть пруд пруди, то ли дело третий! Учет последних ведется чрезвычайно тщательно. Они не могут внезапно исчезнуть, а потом появиться в столице в новом образе. Другое дело никому не известный, можно сказать, среднестатистический горожанин. Затерялся в одном из периферийных городков какой-нибудь Джек Браун, а в Институте магии и стихий появился Кейл Грант, проходивший до сих пор обучение за границей и потому малоизвестный в местных научных кругах.
– И ты решил отомстить, – заключила я. – Эдбальду, я так полагаю?
– Эдбальду? – презрительно ухмыльнулся Кейл, бросив мимолетный взгляд на Орвина, а затем на Этнею. Он вообще периодически поглядывал на принцессу. Казалось бы, между делом, и с мысли при этом не сбивался. Но такого внимания было достаточно, чтобы удержать девушку и ее брата от необдуманных поступков. – С какой бы стати? Кто он, в сущности, такой?
– Вообще-то сама я была не против ему отомстить, – заметила я немного обиженно. – Но ты окончательно меня запутал. Если не королю, тогда кому же?
– Это – последний шаг, который ты, в отличие от меня, не сделала. Но посуди сама. В истории с эпидемией, как и во многих других, Эдбальд был немногим больше пешки. Он делал то, что рекомендовали советники, то, что принимал народ, то, что подсказывала окружающая реальность. Ну, убил бы я его, ну, взошло бы на престол это ничтожество. – Взгляд Кейла красноречиво скользнул в направлении пропасти. – Неужели что-то изменилось бы к лучшему? Скорее наоборот. Люди согласны с решением Эдбальда. Они полагают возможным сравнивать ценность двухсот жизней и двух тысяч, даже не задумываясь о том, что каждая душа бесконечна и математические подсчеты здесь неуместны. И в то же время, какими бы ни были правила и законы, их действие не распространяется на тех, кто чуть повыше рангом. Будь то наследник престола или, – он усмехнулся, – декан. Можно приговорить невинного человека к смерти – что тут такого, верно, ваше высочество? – если на второй чаше весов лежит судьба страны. Или судьба одного частного лица, которому волей случая положено больше. Таковы правила игры, и их принимают все – от бедного пекаря в скромной избушке до короля в столичном дворце. В сущности, в этой игре давно не осталось ферзей. Есть пешки, которых съедают, и пешки, которым везет добраться до противоположного конца доски. Этот мир прогнил насквозь, и его уже невозможно очистить от гнили. Только уничтожить.
– Именно это ты и собираешься сделать?
– Хватит разговоров, – отрезал он. – Закат совсем скоро. Пора завершить начатое. Ее высочество отправится со мной.
Принцесса вздрогнула, когда Кейл опустил руку на ее плечо, хотя в этом прикосновении не было ни похоти, ни боли. Однако оно очень точно отражало расстановку сил. Ее реакция не укрылась от внимания декана.
– Сожалею, Этнея. Я не хотел бы впутывать тебя в это дело, но так уж случилось, что именно тебе достался один из ключей. Не знаю, с какой стати эту ношу навесили на совсем юную девушку. Но это лишний раз демонстрирует несправедливость – мира или Эдбальда, тут уж тебе решать.
– Полагаешь, справедливо наказывать ее еще сильнее? – снова вмешалась я.
– Справедливости нет, – ответил Кейл намного резче, чем говорил до сих пор. Почти прокричал. – Ты, Йоланда, знаешь об этом лучше многих. Возможно, даже лучше меня. В любом случае я не собираюсь задерживать принцессу дольше, чем будет необходимо. Напомню, что это самый гуманный способ воспользоваться ее ключом. Альтернатива – убить ее и снять ключ с тела. Кто-нибудь из присутствующих предпочитает такой вариант?
Этнея судорожно сглотнула, но не более того. Надо отдать девочке должное: она изо всех сил старалась держать лицо.
– Попробуй только, – процедил Орвин.
– Здесь вы не распоряжаетесь, ваше высочество, – откликнулся Кейл. – Я уважаю вас и ваши принципы, но в данный момент балом правит магия. И тут вы бессильны. Но я держу свое обещание. Я отпущу принцессу, как только путь к Первозданному зеркалу будет открыт.
– А нас с Орвином? – поинтересовалась я.
Кейл едва заметно поморщился: кажется, ему не понравилась формулировка «нас».
– Принца я и сейчас не держу, – отозвался он. – Я с самого начала не настаивал на его присутствии. Я позволил ему прийти, чтобы забрать Этнею и помочь ей вернуться в долину, если это еще будет иметь какое-то значение.
– А как насчет меня?
Я сощурилась, внимательно наблюдая за Охотником. Быть может, это наивно с моей стороны, но я рассчитывала почувствовать, если он солжет. Впрочем, проверять мою проницательность не пришлось: Кейл сказал чистую правду.
– А ты пойдешь со мной. Я мог бы долго уговаривать тебя, расписывать преимущества такого шага. Но зачем? У тебя тоже есть свои принципы, и они не позволят сделать правильный выбор. Поэтому я просто ставлю тебя перед фактом.