Барретт продолжал стоять с открытым ртом, но изумление мало-помалу исчезало. Жизнь — искусство притворства. Он вспомнил старинный рассказ о пожилой леди, которая возвращалась из Бомбея через Париж на родину в Англию и исчезла, как сквозь землю провалилась. Вот она здесь, а через минуту исчезнет. Леди с дочерью остановилась переночевать в отеле «Крильона» в Париже. Пожилая женщина была больна, и дочери пришлось отправиться в дальний район города за редким лекарством. Это произошло в 1890 году, во время Всемирной выставки. Улицы Парижа кишели людьми, и девушка была вынуждена все время останавливаться. Часа через четыре она наконец вернулась с лекарством, но портье в гостинице не узнал ее. Никакая мадам с дочерью не живет в их отеле, заявил он. В гостинице даже не оказалось комнаты, похожей на номер, в котором они остановились. Никто в «Крильоне» или британском посольстве не смог помочь бедной девушке. Даже Сюрте оказалась бессильна. Мадам не существовало. Она будто испарилась.
Вчера утром существовала Изабель Воглер, враг Фрэнка Гриффита и друг защиты. Сегодня после обеда она исчезла, и ее место заняла другая Изабель Воглер, друг Фрэнка Гриффита и враг защиты.
Барретт вспомнил, что в конце концов тайна исчезновения английской леди из «Крильона» в 1890 году была раскрыта. Леди умерла от чумы. Если бы причина ее смерти стала кому-нибудь известна, отелю, да что там отелю, всей выставке был бы нанесен смертельный удар, а Париж превратился бы в город призраков. Правду пришлось скрыть. За несколько часов в номере наклеили новые обои, а о существовании мадам забыли.
Тогда разгадка нашлась. Должна найтись и теперь. Исчезновение знакомой ему Изабель Воглер было фокусом, имеющим объяснение. Человек, разбирающийся в трюках иллюзионистов, мог легко раскусить и этот. Фрэнк Гриффит потребовал от Уилларда Осборна II, чтобы Фей убедила Барретта не вызывать миссис Воглер в суд. Когда Барретт отказался, Гриффит решил пойти проторенной, хотя и опасной дорогой. Он отправился прямиком к Воглер и объяснил, что ему нужно. Ну а что нужно ей, Гриффит видел сам. Сегодня утром была сделана срочная операция, денежное вливание. К понедельнику, когда начнется процесс, свидетельница исчезнет с лос-анджелесской сцены.
— Миссис Воглер, — в отчаянии воскликнул Майк Барретт, — я знаю, что вы обещали мне вчера, слышу, что говорите сегодня. Мне ясно, что произошло за это время. Но даже если Фрэнк Гриффит попытался подкупить вас…
Ее поросячья физиономия начала раздуваться.
— Не смейте так со мной говорить! Я вам все рассказала!
— Миссис Воглер, я мог бы прислать вам повестку, — вяло произнес Барретт.
— Это еще что такое?
— Вы будете обязаны явиться в суд и рассказать, что вам известно о Фрэнке Гриффите.
— Только попробуйте, — угрожающе проговорила женщина и лукаво добавила: — Я расскажу о мистере Гриффите только хорошее… Как прекрасно он воспитывает сына…
— Ваша взяла, миссис Воглер, — вздохнул Майк Барретт. — Я знаю, когда проигрываю.
— Я рада, что у вас есть здравый смысл, молодой человек.
— Желаю приятного путешествия. — Он пошел прочь, но остановился и спросил: — Где тут можно найти телефон?
— Если вы хотите воспользоваться моим, то у вас ничего не получится. Телефон есть в аптеке на углу. И, мистер Барретт, я бы на вашем месте оставила мистера Гриффита в покое. Вам не удастся ничего раскопать против него.
Совет мудрого человека, подумал Майк и отправился в аптеку.
В аптеке возле автомата с газированной водой на стене висел телефон.
Майк набрал номер Мэгги Рассел. Девушка узнала его голос и немного удивилась.
— Мэгги, — взмолился Барретт и понял, что в новом мире, где не было Фей, он впервые обратился к ней по имени, — я должен поговорить с вами. Вы можете прояснить для меня кое-какие вопросы.
— Что вы имеете в виду?
— Например, Фрэнка Гриффита.
— Ясно. Некоторые вопросы трудно обсуждать по телефону.
— Тогда давайте поговорим с глазу на глаз.
— Я… я не уверена.
— Мэгги, я знаю правила, но мне необходимо увидеть вас. У меня есть несколько вопросов. Может, вы сумеете ответить на них, а может, и нет. Разговор с вами может помочь мне. Я не хочу ставить вас в затруднительное положение. Давайте поужинаем…
— Сегодня? Хорошо… Может быть. Это будет только деловой ужин?
— Мы поговорим, но мне очень хочется и просто повидать вас.
— А Фей Осборн не станет возражать?
— Кто такая Фей Осборн? Нет, с этим покончено.
— Понятно… Где вы сейчас?
— В Ван-Найсе, но уже возвращаюсь в контору. Я должен кое-что проверить. Об этом мы тоже поговорим.
— Встретимся у вас в конторе, — сказала девушка. — В восемь часов подойдет?
— Я буду ждать, Мэгги.
Наступил вечер. Без двадцати пяти восемь Майк Барретт вошел в высотное здание на Уилширском бульваре, похожее на какую-то футуристическую пещеру. Он шел к лифту через вестибюль и прислушивался к звукам шагов.
По вечерам в пятницу все, кроме уборщиков, уходили, и здание словно вымирало. Мраморные стены казались тусклыми и холодными, лифты оставались без лифтеров.
Скоро приедет Мэгги Рассел, утешил себя Барретт, и принесет с собой теплоту и человечность.
Он вошел в кабину лифта, нажал кнопку с цифрой «5» и медленно поехал наверх. Исчезновение писем Джадвея, а потом потеря свидетельницы стали тяжким ударом. Сейчас Барретт задавался вопросом, какой порыв заставил его обратиться за помощью к Мэгги Рассел. Он сказал ей, что она может помочь, но и сам толком не знал, чего от нее хотел.
Лифт плавно остановился, двери медленно открылись, и Барретт вышел в коридор. Сейчас он решил попробовать отыскать оставленные шпионами следы и проверить свой телефон. Если тот и впрямь прослушивался, это будет потрясающая сенсация для прессы и общественности. Конечно, он не обвинит никого конкретно, но все и так будет ясно. Эта новость положит начало разоблачению сторонников обвинения. Кто знает, может, защита даже склонит в свою пользу общественное мнение. Это очень помогло бы перед решающим сражением. Но тут же у Майка мелькнула мысль, что его разоблачения могут оказаться запоздалыми.
Барретт открыл дверь ключом, вошел в темную приемную и зажег свет. Он оставил наружную дверь распахнутой для Мэгги и подошел к столу Донны. Никаких записок. На столе стояла электрическая машинка «Ай-Би-Эм» в сером футляре, рядом лежал диктофон.
Он направился в свой кабинет. Открыл дверь в темную комнату, вошел и принялся шарить левой рукой по стене в поисках выключателя. Неожиданный шорох и дыхание за спиной заставили его замереть.
В комнате кто-то был.
Барретт начал поворачиваться, но чья-то рука неожиданно схватила его за горло. Он закашлялся и попытался освободиться. Кто-то сжимал его горло мертвой хваткой. Перед глазами Барретта в темноте заплясали яркие звездочки и огненные шары.
Хрипло дыша, будто загнанное в угол животное, Барретт кое-как освободился и попытался развернуться, чтобы увидеть противника, но получил удар по голове. Ноги подкосились. Он схватился рукой за край стола, и это помогло ему устоять. Яростно размахивая кулаками, Майк бросился на противника, схватил его и попытался прижать его руки к бокам и повалить на пол, но незнакомец вывернулся и оттолкнул Барретта к столу.
Черная фигура приблизилась. Барретт нанес удар, промахнулся и попытался проскользнуть вдоль стола. Противник не отставал. Вдруг до Майка донеслось:
— Держи его!
Барретт инстинктивно повернулся, чтобы защитить тыл. Он заметил еще одну темную фигуру с занесенной для удара рукой и попытался уклониться. Рукоять пистолета скользнула по его лицу, и удар пришелся в грудь.
Боль пронзила тело, будто внутри раскрылся зонтик. Потом волна боли докатилась до головы. Ноги Барретта стали ватными, голова бессильно поникла, и он увидел, как вновь поднимается и опускается рука. Майк попытался втянуть голову в плечи, но не успел. Второй удар рукояткой пистолета свалил его на пол.
Он лежал, прижимаясь к жесткому ковру. Из раны текла струйка крови, перед глазами плясали яркие точки. Откуда-то издалека еле слышно донеслось: «Уходим, уходим, уходим…»
Яркие точки исчезли, и он погрузился в безнадежную темноту.
Глубоко вздохнув, Барретт открыл глаза.
Над ним склонилось расплывчатое лицо, которое постепенно обретало четкость очертаний. Мягкие черные волосы, зеленые глаза и алые губы…
— Мэгги, — прошептал он.
— Да, Майк.
— Что вы?..
Чтобы убедиться, что это не сон, он посмотрел на потолок, потом на диван, стулья, открытую дверь в кабинет и сразу все вспомнил. Его голова покоилась на коленях Мэгги Рассел. Он лежал без пиджака и рубашки на полу, а она сидела на ковре, поджав ноги. Одной рукой Мэгги гладила его лицо, а в другой держала платок, испачканный кровью.
— С вами все в порядке, Майк? — встревоженно спросила девушка. — Как вы себя чувствуете?
— Не знаю. Кажется, нормально. — Он дотронулся рукой до виска. — Такое ощущение, будто кто-то ударил меня обухом по голове и груди.
— Ничего удивительного. У вас на затылке шишка величиной с яйцо. Когда я вас нашла, у вас текла кровь по шее. Я промыла рану. Кожа слегка поцарапана. Я сняла с вас рубашку. Кроме ужасного синяка на ребрах, я не нашла других повреждений. Хотите, я позвоню врачу?
— Нет… нет… не надо. Подождите, я сейчас сяду.
Девушка помогла ему. Когда Майк принял сидячее положение, перед глазами вновь появился туман, но в голове быстро прояснилось.
— Что произошло, Майк? Я пришла пять минут назад, испугалась и хотела вызвать «скорую», но потом решила сначала осмотреть вас. Вы уверены, что вам лучше?
— Как-нибудь выживу. Кодеин бы сейчас не повредил.
— А где он?
— В ванной комнате. Я…
— Позвольте мне.
Мэгги Рассел встала и ушла.
Через несколько секунд Майк Барретт с трудом встал на ноги. Когда Мэгги вернулась со стаканом воды и белой таблеткой, он быстро проглотил лекарство.