— Расскажи о первой любви.
— Ох…. — Закинув первую пиццу в духовку, я взяла бокал с мартини и присела за стол. — Если самая-самая первая, то это в садике. Его звали Саша. Саша Серебренников, вроде бы. Знаешь, он был кем-то вроде самого крутого парня в группе, а я была самой крутой девчонкой. Он дарил мне колечки, отдавал сгущенку с запеканки и водил на прогулки на площадку. Это были лучшие мои отношения! — Я засмеялась.
— Клав, ну серьезно. Это ведь не любовь, а так….
— Ну серьезно я влюбилась классе в седьмом в одноклассника. Кирилл…. Котиков. Может знаешь.
— Серьезно? Ты в Котикова была влюблена? Оооо! Он знал.
— Да он знал, наверное. Но его репутация была на порядок выше моей. Он общался со старшеками, гонял со взрослыми девчонками. Так что я была ягода не его поля. А потом он перевелся в другую школу, и любви как не бывало. — Подытожила я. Мда, не очень-то бурное начало моей личной жизни.
— Я тогда тоже хочу тебе что-нибудь рассказать. Выбираю правду.
— Давай самый позорный случай, за который тебе стыдно.
— Клава, нет! — Мужчина завопил, подскакивая со своего места. — У меня этих позорных случаев вагон и маленькая тележка.
— Вагон оставь при себе, вываливай мне маленькую тележку.
— Обещай, что никому. — На тот момент я была так заинтересована скелетами своего соведущего, что могла пообещать даже спасти мир от глобального потепления. Поэтому, подлив нам алкоголя, уверенно кивнула. — В общем, был случай…. Мне реально стыдно до сих пор, в какой-то степени даже осталась психологическая травма. — Ох, какие страсти кипят на моей кухне! — Мне было лет тринадцать, когда я, как и все мальчишки, потихоньку узнавал, что такое секс, фильмы взрослые. Вот как-то узнал о самоудовлетворении и решил попробовать. Но в самый неподходящий момент зашла мама…. Короче лет до двадцати трех я реально ни одного порно фильма не посмотрел. И сам к себе не прикасался.
— Да ладно?! Сева, ты гонишь! Я не поверю, что Рогожин и терпел.
— Не, Клав, серьезно. Не мог это из головы выкинуть и все. А потом, если девушки и были, то я сто раз убеждался, чтобы никто не зашел случайно.
— А теперь это прошло? — Я обвела мужчину пальцем, как будто пытаясь объяснить, что имею в виду.
— Ну прошло вроде. Но я все равно не забыл и лишний раз эти воспоминания не тревожу. Так что ты тоже забудь об этом, поняла? — Теперь я кивнула уже увереннее.
— Забыла уже. Понимаю ведь, что это личное. — Пытаясь подбодрить мужчину улыбкой, я чокнулась еще раз и задорно выдала. — А теперь давай действие. Мартини достаточно ударило мне в голову, чтобы творить ерунду.
— Это будет самое странное действие, но…. Рисуй себе татуировку зеленкой. На ключице. — Я расхохоталась, но идеей загорелась. Ну а что? Развлекаемся ведь.
В моей аптечке нашлась зеленка столетней давности. Кажется, она была выпущена даже раньше, чем Сева.
Пока мужчина открывал старинный флакончик, перепачкал весь рот. Теперь он походил на Шрека на минималках.
— Задание, блин, для тебя, а зеленый я!
— Это тебе за то, что Фионой меня дразнил. Давай сюда зеленку.
Вооружившись полупустым флакончиком и ватной палочкой, я немного расстегнула рубашку, оголяя грудь и ключицы, и принялась выводить контур клевера. А что? Он и зелененький, и на удачу.
Художник и тату-мастер из меня получился, честно говоря, фиговый. Контур у листочка куда-то поехал, черешок получился слишком длинным. Короче говоря, больше на мужское достоинство походило, чем на клевер.
— Клава, дай сюда. Буду перебивать твой портак. — Сева одним ловким движением посадил меня на стол, а сам, устроившись между моих ног, принялся рисовать новую татуировку. — Да не ржи ты, в конце концов! Не получится нифига.
— Мне щекотно! — Заливаясь громким смехом, выпалила я. Теперь Сева одной рукой держал меня, чтобы не дергалась, а другой рисовал на ключице.
Я смогла усидеть еще минут пять от силы. Больше не выдержал и Сева, потому что я билась в истерике от смеха. Мужчина снял меня со стола и как мешок с картошкой поволок к зеркалу демонстрировать свое художество.
— Во! — Сказал гордый собой Сева. Только взглянув на свое отражение, я чуть не взорвалась. То ли от злости, то ли от новой волны смеха.
— Сева, что это? Это же член, Сева! Ты нарисовал мне зеленый член!
— А ты не его рисовала, что ли?
— Я рисовала лист клевера. — Теперь хохотали мы оба. — Ладно, член тоже неплох. Только маловат чего-то. С себя что ли срисовывал? — За искрометный юмор я получила зеленой ватной палочкой в лоб. — Неси телефон, горе-художник. Будем фоткаться.
Галерея заполнилась снимками с зеленоротым Севой и мной. Мной с зеленым членом. Зато будет что в старости вспомнить. Жаль детям об этом не расскажешь.
Вдоволь накривлявшись, мы вернулись на кухню, где пицца сигнализировала о своей готовности дивным сырным запахом.
— Слушай, готовишь охренительно. — Сказал Сева, обжигаясь только что достанным и нарезанным блюдом.
— Спасибо. Это все мастер-классы Макса. Не он, я бы до сих пор яичницей завтракала, обедала и ужинала.
— У меня даже яичница получается плохо. То подгорит, то пересолю. Пельмени магазинские уже поперек горла стоят.
Мы сожрали половину пиццы под рассказ Севы об устройстве на работу. Не скажу, что это был какой-то дикий секрет, но узнать мне было интересно.
Поговорили мы душевно. Я вообще забыла, когда в последний раз с такой легкостью общалась с человеком. Вроде и подкалываем друг друга, а вроде и искренне разговариваем. Наверное, это какой-то идеальный баланс юмора и понимания.
— Я такая пьяная уже, капец. — Призналась я сама себе после половины бутылки. — Мне кажется, еще пара бокалов, и ты меня снова спать понесешь.
— Эу, подруга, рано еще! Ну-ка пошли трезветь. — Закинув на плечо, Сева, пошатываясь, понес меня в сторону балкона.
Я была выставлена на балкон с указанием надеть тапки и завернуться в кофту. Мужчина же умотал на кухню, судя по всему, за алкоголем и закуской.
На балконе было прохладно, но очень уютно. Отсюда открывался вид на вечерний парк и небо, уже усыпанное звездами. Вот как заехала в эту квартиру, думала, что каждый вечер буду проводить здесь с бокалом вина или чашкой кофе. А первый раз выбралась выпить с Севой.
Мой горе-собутыльник вернулся под песню Максим с тарелкой пиццы. Ну нет же, еще не та кондиция, чтобы танцевать под это.
Мы посидели на балконе за душевным разговором, потом переместились на кухню, чтобы снова выпить. Но выпили, кажется, слишком много, и дальше все как в тумане….
Глава 6. Воспоминания
Кое-как разлепив глаза, я схватилась за голову, пытаясь унять жуткую боль в висках. Складывалось ощущение, что проснулась я где-то в кузнице. И старательно тут куют мою черепную коробку.
Сфокусировать взгляд удалось не сразу. Только спустя время я наконец поняла, что часы показывают ровно семь. Господи, я даже с жуткого похмелья как на работу просыпаюсь. Долбаные рефлексы.
Нашарив на тумбочке бутылку с водой, я мысленно поблагодарила себя за то, что даже пьяная вдрызг позаботилась о своем комфортном утре.
— Тьфу ты, блин! — Выплевывая соленющую воду, выругалась я. — Хреновое у меня у пьяной чувство юмора.
— Чижикова, оно у тебя и у трезвой на троечку. — Раздалось сзади меня, от чего добрая половина нервных клеток канула в лету. Матерь родная, я, что с Севой в одной кровати?!
Пересилив себя, на свой страх и риск, я повернулась к источнику звука. Рядом со мной под одеялом действительно лежал вчерашний собутыльник и тоже пытался разлепить глаза. Они у него, кстати, почему-то были склеены тушью для ресниц.
— Че за хрень у меня на лице? — Ругнулся мужчина, когда понял, что весь измазан черными катышками.
— Эта хрень и называется твоим лицом, Сева. Мы в одной кровати голые, а тебя, блин, волнует тушь!
— Мы голые? — Заинтересованный мужчина тут же глянул под одеяло, за что схлопотал подушкой по лицу. Достаточно того, что своей обнаженной ягодицей я чувствую что-то теплое и кожаное. — Клава, мы переспали с тобой?
— Я не помню! Господи, какая я дура! Нахрен вообще согласилась с тобой озабоченным пить?! — Я прикрыла лицо руками, буквально сгорая от стыда. Ну вот зачем, зачем повелась на его уловки? Было ясно ведь, что напоит и в кровать затащит.
— Я озабоченный?! — Сева даже на кровати поднялся. — Ты вчера заставила меня тебе стриптиз танцевать!
— Что?! — Надеясь, что это неправда, я замахала руками и отсела на противоположный край кровати. Но сделала этим только хуже. Одеяло-то с Севы сползло, обнажая все утренние прелести мужчин. — Какой к черту стриптиз?
— Ну я выбрал действие, а ты выбрала стриптиз, потому что несколькими минутами ранее я отказался везти тебя в женский клуб.
— Черт, Сева, ты реально танцевал для меня? Вообще ничего не помню. И прикройся! — Я кинула в мужчину подушкой, чтобы хоть немного скрыть срам. Хотя, срамом назвать это тело было нельзя. Вполне себе неплох засранец.
— Да я, если честно, тоже пока вспомнил только сам факт, что ты хотела стриптиз. Больше с вечера не помню ничего.
— Давай договоримся, — начала я, — что между нами ничего не было. Мы просто разделись и легли в одну кровать спать. Тем более, судя по тому, какими пьяными мы были, секс между нами физически не был возможен.
— Клав, если что-то и было, то тебе точно понравилось. — Сева пошло подмигнул мне, принимая позу Аполлона на простынях, а я запулила в него второй подушкой и, обмотавшись одеялом, посеменила в ванную.
Помимо зеленого члена, о существовании которого на утро я помнила, на моем теле оказалось несметное количество туши. Что мы, блин, вообще с ней делали?! А еще красно-синие засосы на груди….
Как же стыдно, как же мне стыдно…. В двадцать семь лет набухаться круче, чем на первой пьянке в семнадцать. Позорище! Да ладно бы с подругами выпила, так ведь с Севой!
Корить себя, конечно, можно было сколько угодно долго, но сделанное обратно не воротишь. Нужно как-то принять факт опрометчивого поступка и продолжить жить дальше. Может даже удастся убедить Севу, что между нами ничего не было. Мне так будет проще.