— Ваша правда, — Пино с восхищением посмотрел на солнце сквозь стакан с вином. — Ваша правда, — он опустил стакан. — Только иногда это случается.
— Предположим, — я изо всех сил пытался представить, что все это происходит не со мной. — Тогда следует предположить, что это заранее придуманный план, да к тому же глупый.
Принесли еду. Пино ел быстро и без остановки. Закончив, ни мало не смущаясь, он облизал тарелку. Выпил полный стакан холодного вина.
— Очень вкусно, — сказал он. — Почему вы так медленно едите? Только не говорите, что вам не нравится, я вас убью.
— Вкусно, — я тоже сделал глоток. — Не надо меня убивать. Лучше расскажите вашу версию.
Пино расправился с артишоком и принялся за креветки.
— Все очень просто, — разламывая хрустящий розовый панцирь, произнес он. — Она вас просто пожалела. Понятно, что они сговорились заранее, еще до вашего приезда сюда. Понимаете, по ее расчету, вам не должно быть обидно. Ваша девушка пропала. Сошла с ума. Ее сбила машина. Да мало ли еще что. Финал — она остается со своим мужем… и не спорьте, все-таки он был раньше, чем вы. А вы — что вы?.. Вы спокойно возвращаетесь домой, напиваетесь пару раз в стельку, потом спите с десятком баб. И успокаиваетесь. Вы же молодой человек, — Пино ткнул меня в плечо. — Обзаведетесь кем-нибудь получше.
Наверное, он прочитал что-то в моих глазах.
— Но-но! — произнес Пино торопливо. — Незачем заводиться. Что вам не нравится?
— Мне не нравится, что вы пытаетесь мне морочить голову, — сказал я. — Он выгнал Патрицию. Она не считает его хорошим человеком. Чего ради им сходиться вновь?
Пино развел руками.
— Ну, вы как маленький, — он погрозил мне пальцем. — Как будто не знаете, что кроме сердца и головы есть другие органы, которые толкают нас друг к другу в объятия. Вы знаете конец их истории, но, понимаете, они ведь много жили вместе, они любили.
— Чепуха, — и я рассказал ему про визит Влада.
С недоверчивым видом Пино молчал целых пять минут.
— Я хочу попробовать помидоры, — сказал он наконец, — вы не против?
Мимо шли люди, и я вдруг понял, что вот уже который день сосредоточенно думаю только об одном, а вокруг продолжается жизнь. Опять банальность.
— История усложняется, — Пино закончил и снова выпил. — Они умнее, чем я думал.
— Да? — усмехнулся я.
— Да, — в его голосе прозвучала озабоченность. — Теперь их на чистую воду не вывести. Смотрите, — Пино поставил свой стакан рядом с моим. — У вас пропадает жена, а у синьора Влада появляется невеста. Выглядят они одинаково, зовут их одинаково — ловко, правда? Вы можете сто лет искать вашу барышню, а она — как у Эдгара По — всегда будет на самом видном месте. А?!
Я посмотрел на него с ненавистью.
— Вы хоть понимаете, что говорите?
— Я понимаю! — в свою очередь рассердился Пино. — Что, вам в первый раз изменяют? Женщина — это живой трофей, ее не смущает переход в чужие руки.
— Но где, когда?
— И слава Мадонне, что вы этого не знаете, — тон Пино стал умиротворяющим. — Сколько вам еще жить в Риме? Завтра последний день?! Послезавтра улетаете?! Наслаждайтесь! Слишком мало времени, чтобы быть привязанным к одному человеку. Сходите в Колизей, наконец.
— К черту, — сказал я. — Этого не может быть, и я вам это докажу.
Почему-то принято считать, что голуби украшают старые города. Мне лично так не кажется. Шумные, неуклюжие, жирные и нахальные птицы вряд ли могут быть украшением. Другое дело — чайка. Неожиданно у нас над головой пролетела чайка.
— Не понимаю, — с сожалением произнес Пино. — Я вас не понимаю. Может быть, конечно, у русских так принято. Анна Каренина, Достоевский — все эти кошмарные страсти. Зачем? — спросил он меня, и я увидел у него в глазах неподдельный интерес. — Зачем вам именно эта женщина? У вас с ней дети? У вас общее имущество? Может быть, в этом дело?
— Нет, — сказал я. — У нас ни детей, ни общего имущества. Пат станет богатой только после моей смерти.
— Вы написали завещание? — живо заинтересовался майор. — Ваша девушка знает о нем, да? Ну вот, пожалуйста — вот вам и мотив! — радостно воскликнул он.
Чайка вновь пролетела над нами, крик ее прозвучал, как короткая ржавая молния.
— Мотив чего?! — разозлился я. — Вы пытаетесь убедить меня, что моя девушка, которую я люблю и которая любит меня, замыслила мое убийство? Ну, так почему не начать с него? Почему бы ей не подсыпать яд, или как там еще это делается? Зачем вообще надо было сюда приезжать — прекрасно можно было меня убить и дома. В конце концов, никаких родных у меня нет.
Майор как зачарованный смотрел на мои пылкие жесты и рассерженное лицо.
— Русские прекрасны, — произнес он с тихим восторгом, когда я наконец смог остановиться. — Я думал, что все это только в книжках. Оказывается, нет. Столько искренних эмоций, браво, мой друг, — если можно, именно так я вас буду теперь называть. Англичанин, француз или немец на вашем месте первым делом подумал бы о деньгах, а подумав, не писал бы такого завещания или уж, во всяком случае, не говорил бы о нем ничего. Неужели русские не знают ту старую истину, что не следует ничего проверять? В особенности если дело идет о женщинах. Минуту, — не дал он мне ответить. — Минуту, — Пино успокаивающе поднял руку ладонью вперед. — Согласитесь, но вы сами поставили себя в дурацкое положение. Предположим, только предположим, что ваша жена снова закрутила с бывшим мужем. Тот — бизнесмен, но только предположим, что дела его в последнее время пошли плохо. Если коротко, то он на грани разорения. А тут так удачно подворачиваетесь вы со своим завещанием. Ну, это же прелесть просто — он получает вашу жену и ваши деньги! Брависсимо!
Я слушал его, и уже не злость, а какое-то бесконечное разочарование поднималось во мне. Когда над поверхностью оставался один нос, я остановил Пино.
— Простите, но вы несете околесицу. Может быть, я действительно комично выгляжу в ваших глазах, но никогда не поверю, чтобы вы не слышали, не видели, не чувствовали — я имею в виду настоящую любовь.
— Боже мой! — Пино расплылся в широкой улыбке. — Что вы такое говорите?! Я специалист в любви! Я чемпион! У меня были сотни романов. Две дуры даже подрались между собой на ножах из-за ревности. Вы только вообразите — они не могли решить, с которой из них я буду спать первым, — Пино зашелся в смехе. — Каких только у меня не было! Юные козочки, зрелые роскошные женщины, артистки, но, — майор понизил голос, — самые лучшие — это замужние, — он причмокнул. — Это высший класс. И главное, никаких хлопот. Сначала ты ее дерешь, пока она не начинает молить о пощаде, потом надевает платье, шляпку, улыбку и отправляется к своему рогоносцу. Да, — раскрасневшийся Пино выпил махом очередной стакан вина, — замужние шлюхи — самые лучшие.
Хозяйка принесла счет. Полная, уже начинающая увядать женщина улыбнулась майору, и я подумал, что, может быть, он говорил и о ней тоже. Качо-е-пепе — шесть с половиной евро за порцию. Креветки — пять евро, два с половиной — помидоры (я пожалел, что не заказал себе такие же — уж очень аппетитно они выглядели), литр вина — шесть евро. Да, были еще артишоки по-римски — три евро за артишок. Каждый расплатился за себя, за вино — поровну, Пино оставил несколько монет сверх того.
— Я сейчас отвезу вас домой, — сказал он. — Но перед этим я дам вам совет. — Пино выдержал паузу. — Как другу.
Я к этому моменту уже встал из-за стола и, держа в руке стакан с остатками вина, смотрел через его плечо на проходивших мимо людей. Красивых девушек не было.
— Слушайте, — Пино взял меня под локоть. — Я отвезу вас сейчас домой, хотя было бы лучше арестовать, чтобы вы не наделали глупостей. Но я надеюсь на вас. Даже несмотря на то, что вы русский. — Я допил вино, и мы как два старых приятеля потихоньку пошли по улице. — Дома вы соберете свои вещи, — майор сильно сжал мой локоть. — Упакуете, так сказать, чемоданчик, доберетесь до Фьюмичино, Чампино — разницы нет — и быстро улетите. Делать это надо тотчас же, пока они не пустили план в исполнение.
— То есть вы продолжаете настаивать на том бреде, который пришел вам в голову, — остановившись, я вырвал руку и стоял теперь напротив Пино, который был ниже меня на полголовы.
— Вы — тупица, — в голосе майора не было злости. — Ваши каникулы длятся и без того недолго, а четыре дня из них уже прошло. Если считать точно, то у вас еще около двух дней жизни. Немного солнечного света и сияния луны. После чего вы должны были бы улететь, но нет — вы останетесь здесь, в Риме. Останетесь навсегда. Вы собираетесь поменять целую прекрасную жизнь на эти неполные двое суток? Понимаете, — с искренней задушевностью произнес он, — я не хочу, чтобы Рим стал вашей могилой. Удирайте во все лопатки — потом пришлете мне открытку с благодарностью.
— Я никуда не уеду, пока не найду Пат. Так или иначе, а я ее разыщу.
— Два дня, — повторил Пино и посмотрел на меня с идиотской непонятной жалостью.
Глава двенадцатая
В Восточном Туркестане мы с Пат оказались на острове среди высохшей реки, где был расположен заброшенный средневековый город. Весь остров до отказа был испещрен узкими улочками между глиняных толстых стен — казалось, что кроме этих улочек и стен в городе больше ничего нет.
Указатели встречались часто, и мы добрались до самого дальнего конца, с тем чтобы осмотреть святилище. Надо было возвращаться — спустились сумерки настоящего сиреневого света, это было очень красиво. Указатели куда-то неожиданно пропали, и мы поспешили, лишь примерно представляя направление.
Сначала пятнышки желтого света мелькали вдалеке.
— Красивые какие, — рассмеялась Пат и поторопила меня. На ее часах было восемь без десяти, следовательно, у нас было только десять минут, чтобы добраться до выхода и избежать ночлега в глиняных развалинах.
Я держал Пат за руку, и мы почти бежали, улицы были слишком узкими, чтобы двигаться быстрее. Желтое пятнышко пролетело мимо моего лица так быстро, что я не успел его рассмотреть. Следом было второе и третье.