Прошло примерно полчаса, и я понял, что снова очень хочу есть. До этого я обследовал всю кухню, начав с того, что подергал ручку второй двери, гораздо более импозантной — вероятно, именно этим путем приготовленная еда поступала в столовую. Я потрогал посуду, разные кухонные приспособления и, конечно, заглянул в гигантский двухдверный холодильник, в котором чего только не было. Я сдерживался еще минут десять, а потом, решив, что Влад не обеднеет, если я сделаю пару бутербродов из его запасов, раздобыл упаковку мортаделлы и стал нарезать хлеб. Именно в этот момент из глубины квартиры раздался первый звук, нарушив слонявшуюся до этого тишину.
Два голоса приближались, пока один из них не исчез, напрочь похороненный другим. Это был Влад. Я стоял спиной к двери, в которую он вот-вот должен был войти, и хладнокровно продолжал резать хлеб.
Итальянский хлеб — вкусный. Тот, что я нарезал, был с толстой твердой пропеченной коркой и белым нежным мякишем. Под ножом он хрустел и скрипел резиново одновременно.
Дверь открылась так резко, что меня обдало потоком теплого воздуха.
— Кто это?! — рявкнул Влад, как видно, обращаясь к горничной.
Я успел повернуться с ножом в руке в тот самый момент, когда он сделал шаг, вероятно, собираясь схватить меня за плечо. Длинный и широкий нож уперся в пуговицу на его животе. Серо-синий костюм хорошо гармонировал с его красным от гнева лицом. Опешив лишь на миг, он заорал:
— Какого черта?! Что вы здесь делаете?!
— Я хочу поговорить с Пат, — спокойно сказал я.
— С кем? — опешил Влад. — Уберите нож.
— Нет, — так же спокойно продолжил я. — Вы еще наброситесь на меня с кулаками. А так еще подумаете.
— Ладно, — неожиданно остыл он. — Берите свой бутерброд, а заодно сделайте и мне. Я не думал, что вместо ужина получу вас.
— Хорошо, — я посмотрел в его слегка налитые кровью голубые глаза, и во мне зашевелилось какое-то сомнение. Почему девушка пустила и заперла меня на кухне, когда здесь должны были готовить ужин? И где же кухарка? Или горничная и кухарка в этом доме — это одно и то же?
— Он угрожал мне, — звонко произнесла горничная, которая по-прежнему стояла за спиной у Влада.
— Неправда!
— Да какая разница, — Влад совсем успокоился. — Правда, неправда. Тащите бутерброды, я пока налью нам выпить. Мы поговорим — и покончим со всем этим.
Девушка улыбнулась неизвестно чему и быстро ушла. Влад прикрыл дверь и ушел вслед за ней. Что-то было не так, но я не мог понять, что. Механически делая бутерброды, открывая банку с вялеными помидорами в оливковом масле, я пытался понять, что меня беспокоит. Может быть… — я не успел поймать мысль, и она сорвалась — донесся звук звонка во входную дверь.
Пат?! Схватив тарелки, я выбежал в соседнюю комнату, свернул в одну сторону, в другую, не очень понимая, куда мне дальше, пока ноги сами не привели меня в кабинет Влада. Уже без пиджака он сидел за столом и наливал в широкие хрустальные бокалы виски.
— Ставьте на стол, — не поднимая глаз, скомандовал он. — И садитесь, — он поставил графин с темно-янтарным виски на стол. — У меня есть тост. За хороший конец. Вы же завтра улетаете?
— Знаете, — сказал я, усаживаясь и делая глоток, — сначала конец, а потом я уеду. Я хочу увидеть Пат.
Влад тем временем уже ел. Жадно, как голодный человек.
— Пат? — переспросил он задумчиво. — Она красивая. Видите, я вот уже второй раз точно такую же выбрал. Очень красивая.
Я допил виски, и Влад тут же наполнил мой стакан.
— Знаете, — его интонация стала доверительной. — Я наконец сообразил, что вы решили, что моя невеста и ваша жена — это один человек. Так вот знайте — это не так. Они похожи, но… очень разные.
— Давайте в этом удостоверимся, — я чувствовал, что виски очень хороший, но пить его медленно не мог.
На этот раз он сразу налил мне полстакана.
— Ладно, — как видно, решившись, кивнул он. — Валяйте, убеждайтесь.
Он позвонил в колокольчик. Почти тотчас высокая дверь в углу кабинета отворилась, и в комнату вошла она.
Глава пятнадцатая
Над яванской Джокьякартой шел дождь. Мы с Пат только что вернулись с длинной, на весь день экскурсии, побывав в храмах Прамбанана и Боробудуре. День был жаркий, мы очень устали и теперь с удовольствием сидели на веранде, где под крышей висели клетки с птицами, смотрели на потоки дождя, что заливали улицу, и пили ледяное пиво. В Индонезии хорошее пиво.
Я курил, мы болтали, когда, материализовавшись из дождя, появился он — невысокий толстяк с круглой лысой головой и глазами навыкате. Мы приветственно помахали ему. Почему-то я решил, что он итальянец. Может быть, из-за лакированных узконосых туфель.
Взяв из холодильника пиво, незнакомец расположился в кресле напротив нас, иногда бросая на нас пристальные взгляды.
— Вы итальянка? — неожиданно спросил он Пат. — Parla italiano?9
— No10, — ответила Пат.
— Наверное, вы обманываете меня, — сказал незнакомец и добавил, обращаясь ко мне, — ваша жена совершенно особенная и…
— Знаю, — ответил я, не дав ему закончить. — Я не собираюсь ее терять ни при каких обстоятельствах.
* * *
Пат вошла в комнату и присела на кресло примерно в двух метрах от меня. Свет в комнате исходил из нескольких источников, одним из которых был торшер, стоявший у нее за спиной. Я хорошо ее видел.
Влад неожиданно рассмеялся.
— Такое ощущение, что вы ей не рады.
— Привет, — сказал я. — Как дела?
Пат недоумевающе посмотрела на Влада и ответила мне на английском:
— Я вас не знаю, кто вы?
Я закрыл глаза и почувствовал, что, оказывается, все то время, пока она отсутствовала, внутри меня жил холод. Она говорила еще что-то, но я не вслушивался, просто отдался тому теплу, что стало подниматься внутри.
Когда я открыл глаза, она никуда не исчезла. Красивая рыжая девушка в незнакомом мне платье сидела в кресле и с легким удивлением смотрела на меня.
— Привет, — повторил я.
— Я ведь уже сказала вам, что не понимаю русский, — в голосе Пат прозвучало недовольство. — Скажи ему, — обратилась она к Владу.
Тот с гадкой улыбкой взирал на сцену, откинувшись в кресле и отпивая виски маленькими глотками.
— Ну что? — наконец процедил он. — Вы видите, что это не она? Это моя невеста, она итальянка. Дорогая, — обратился он к Пат, — ты не могла бы немного поговорить с нами на своем красивом итальянском?
— Non so cosa dire. Non so perché mi hai chiamato. E ti prego di concludere più presto possibile quel che hai da fare con quello strano personaggio, non ha un aspetto sano. In fretta, o arriveremo in ritardo a teatro!11
Вероятно, я вздрогнул. Я знал, что Пат свободно говорит на английском, испанском и немецком, но итальянский? Могла ли она утаить от меня это? Но главное было в другом — до этого я узнавал ее голос, а когда Пат заговорила на итальянском, в нем появился намек на что-то чужое, интонации, акцент, словом — то, чего я прежде никогда не слышал.
— Видите? — успокаивающе кивнув Пат, обратился ко мне Влад. — Вы пережили шок, я вас понимаю. Помните, когда я пришел к вам домой? Я был не в себе.
— Кстати, — прервал я его. — Откуда вы узнали, где я живу? Вам сказала Пат? Она? — я показал на фигуру в глубоком кожаном кресле.
— Да нет же, — Влад жестом предложил мне еще виски, и я согласно протянул тяжелый стакан. — Я просто следил за полицейской машиной. А потом за вами. Кто вы такой, догадаться было нетрудно. Ах да, — хлопнув себя ладонью по лбу, Влад состроил гримасу, которая, вероятно, должна была демонстрировать сожаление. — Я ведь так и не передал вам толком то, что просила Пат. Слишком разволновался. Сейчас, — Влад вперил в меня взгляд. — Она просила передать, что очень вас любит и будет ждать.
Когда он закончил, произошло сразу несколько вещей. Вероятно, испугавшись выражения моего лица, Пат вскочила и опрометью бросилась из комнаты. Произошло это в тот самый момент, когда я бросил стакан с виски в голову Влада и попал.
Удар был сильный. Хрустальное стекло разлетелось вдребезги, кровь брызнула из ран и тут же, смешавшись с виски, залила Владу все лицо и рубашку. Он закричал страшно и схватился за голову. Я же вскочил и кинулся вслед за Пат.
Когда я подбежал к двери, ключ в замке повернулся — она успела закрыть дверь. В ярости и отчаянии я схватился за ручку и стал ее трясти, желая сломать замок, разворотить дверь и, наконец, обнять ее.
Массивная старая дверь не поддавалась, и тогда я стал просить:
— Милая моя, хорошая, не пугайся, я просто очень соскучился по тебе. Я думал, что ты умерла, исчезла, пропала, и я больше никогда тебя не увижу, — шептал я в замочную скважину, опустившись перед дверью на колени. — Я за эти несколько дней чуть с ума не сошел. Я был в нескольких моргах — мне показывали мертвых девушек, это было очень страшно. Я не знал, что смерть близкого человека может быть так страшна. — Когда я остановился, чтобы перевести дыхание, я услышал, как она плачет в комнате. — Да что же это такое! — закричал я в неистовстве, вскакивая. — Что они сделали с тобой! Что сделал с тобой этот боров! — я кричал очень громко. — Подожди! — я стукнул в дверь, и за ней заплакали громче. — Сейчас я чем-нибудь сломаю этот чертов замок!
Каким-то чудом я быстро добрался до кухни, порылся было в ящиках, но ничего более подходящего, чем тот самый большой нож, которым я нарезал хлеб, не нашел. Я спешил, почему-то мне казалось, что надо спешить изо всех сил, и, схватив нож, назад я бросился бегом.
У двери стоял Влад. Кровь продолжала сочиться из порезов на лице, рубашка была вымазана — выглядел он ужасно. Мне не было его жаль.
— Отойди! — крикнул я, приближаясь. — В сторону, мерзавец!
— Нет! — Влад выставил вперед руки. Стало понятно, что драться он совсем не умеет. — Я не пущу вас!