Да, это был разбойник — достаточно было посмотреть на его многочисленные татуировки. Купола на спине, звезды на ключицах, кресты… крест! Я неожиданно понял, что у него нет одной руки! Это был он — утонувший во Флегетоне убийца!
— Я на его место, — сказал он верзиле спокойным голосом.
— Не выйдет, — ответил тот. — Осталось совсем чуть-чуть, и он наш.
— Не ваш, — покачал головой убийца. — Он хотел спасти меня. Из-за него я отпущен из огненной реки. Ты не был там. Ты ничего не знаешь о том, что такое настоящий ад. А его я спасу, и так мы будем квиты. Может, тогда я и отсюда выберусь.
— Давай, — коротко ответил насильник и засмеялся. — Пробуй. Может быть, тебя еще и в рай возьмут.
Едва живой, я смотрел на происходящее и думал, что, наверное, я все-таки умер и все это лишь формула, знак, посмертный бред.
— Послушай, — сказал вор. — Я не знаю, ради чего или ради кого ты сюда забрался, но тебе тут не место. Уходи отсюда.
— Куда?
— Не знаю, — вор оглянулся. — Может, на ясный огонь?
И я увидел огонь.
Глава двенадцатая
Я спал. Сказать, что я глубоко спал, было бы ошибкой. Напротив, я спал высоко, и звезды вокруг меня были явными, материальными скоплениями счастья. Приближаясь то к одному, то к другому, я не знал, что мне выбрать среди такого чудесного разнообразия.
Где-то вдали показался рассвет. Его ясный огонь вспыхнул сначала точкой, потом засветил сильнее, полоской, полукругом, а потом я проснулся, а он все стоял перед моими глазами — прекрасный и свежий.
Очнувшись окончательно, я рывком сел в кровати — вокруг были вещи, хорошо мне когда-то знакомые — я жил здесь когда-то. Очень давно. В соседней комнате засвистел чайник. Оттуда падал свет, и там кто-то был. Пат! Это была Пат!
Я вскочил, вбежал по кафельному холодному полу на кухню нашей эсквилинской квартиры… и не увидел никого. Меня, однако, не покидало ощущение кого-то живого рядом. Яркие голубые стены и яркое римское солнце за окном. Мне захотелось выйти наружу прямо так, не одеваясь, нагишом, и я вышел.
Он сидел на пластмассовом креслице в углу, поэтому увидеть его из кухни было невозможно — мешала стена. Круглый, лупоглазый и энергичный, он пил кофе, одним глазом посматривая на пачку сигарет — соединить удовольствия или отложить на потом.
— Русские много спят, — сказал майор Пино. — Это потому, что у вас все время зима и вы немного медведи. Когда холодно, и вправду лучше спать, чем болтаться неизвестно где с неизвестной целью. Хотите кофе?
— Да, — сказал я и провел рукой по подбородку — длинная и жесткая борода, выросшая в аду, исчезла, но щетина на лице была явной.
— Ну и морда у вас, — Пино укоризненно покачал головой. — Я хотел сказать, лицо. Словно с того света вернулись. Что, в общем, и есть самая настоящая правда, потому что вы так напились вчера, что я подумал — обязательно сдохнете. Почему русские так много пьют? — спросил он.
Я уселся и налил себе кофе. Сад с апельсиновым деревом, пальмой и кактусами, с травой яркого цвета был чудо как хорош после дождя. Мир покрасили зеленым, и я преисполнился энтузиазмом.
— Русские? — переспросил я. — А почему итальянцы так много жрут? Испанцы так много галдят? Кстати, французы тоже неплохо лопают.
— И не говорите, — Пино горестно закивал головой. — На французов больно смотреть. Хотя, — он подмигнул мне, — итальянцы тоже первостатейные пьяницы. Да и французы с испанцами тоже. В принципе, вся европейская цивилизация…
— Выросла из корня виноградной лозы? — спросил я.
— Откуда вы знаете? — слегка оторопел Пино. — Разве в России есть виноград? Впрочем, какая разница, — он махнул своей короткой ручкой. — В принципе, конечно, все мы одинаковы. Когда попадете на тот свет — убедитесь в этом.
— А разве я там не был? — осторожно спросил я.
— Стоп, — Пино отставил свою чашку с кофе. — Я слышал, как вы бредили ночью. Вам приснилось что-то страшное? И, между прочим, вы так и собираетесь сидеть без штанов?
— Не валяйте дурака, — я поежился, стало холодно. — Минуту, я оденусь.
Вернувшись в комнату и напялив на себя джинсы с майкой, я вдруг подумал, что не вижу маленького серебристого чемодана Пат. Ее обуви, вещей — ничего не было. Я откинул одеяло — пятно на кровати исчезло.
На улице по-прежнему сияло солнце, но лицо Пино сохраняло маску грустной задумчивости. Он пристально взглянул на меня, когда я опустился на стул и потянулся за сигаретой.
— О чем это вы говорили, мой друг? — спросил он. — Что вы имели в виду, когда говорили про тот свет?
— Как что? — удивился я. — Разве вы не Харон?
— Кто? — удивление майора было неподдельным. — Харон? Это что-то из сказок для взрослых. Я — Джузеппе. Для друзей — Пино.
— Может быть, вы в таком случае и не майор? — солнце светило все сильнее, становилось по-настоящему тепло, и видение загробного мира, в котором я побывал, уходило от меня как пароход.
— Как это не майор?! — возмутился итальянец так, что даже закашлялся. — Конечно майор!
— Тогда почему вы не на службе?
— Потому что сегодня суббота, дьявол меня забери! — возмутился Пино.
Я посмотрел в сторону синего дома напротив и к своему удивлению увидел, что дверь в квартиру, до этого вечно открытая, сейчас заперта и, что было гораздо существеннее, исчезло гипсовое изображение горгоны Медузы над ней.
— Перестаньте валять дурака, — строго сказал Пино. — Еще чего придумали — «тот свет», подумать только! Хотите знать, что есть на самом деле? — поинтересовался он и наконец закурил.
— Еще бы.
Мы смотрели друг на друга сквозь облака табачного дыма, майор щурился, от его глаз разбегались добродушные морщинки, которые должны были меня обмануть.
— Ну, тогда слушайте, — сказал он. — Несколько дней назад вы пришли к нам с заявлением, что приехали в Рим со своей женой, которую зовут Патриция. Это не совсем русское имя, но я вам вначале поверил, потому что вы были очень взволнованы.
— Вначале, — хмыкнул я, — что же потом?
— Потом мы вместе с вами искали вашу жену по моргам, по больницам — словом, везде, где обычно ищут пропавших. Вы показали нам обрывок ее посадочного талона — это было все, что вы могли предъявить. Ни вещей, ни документов, ни чемодана — не осталось ничего. Не перебивайте, — попросил он меня. — Все шло просто отлично, пока не пришел ответ по линии связи с полицией вашей страны. Они проверили и обнаружили, что никакой Патриции на рейсе, которым прибыли вы, не было. Понимаете теперь?
— Да, — я достал новую сигарету и обнаружил, что она сломана. — То есть мне все приснилось. Не было никакого Влада, его невесты, драки?
— Постойте, мой друг, — Пино снова закашлялся, лицо его покраснело. — Этого я не говорил. Конечно, Влад был… и есть, вы действительно с ним повздорили, напугали его невесту — кстати, отличная у нее фигура, — вот и все.
— Он еще в больнице? — спросил я.
— В больнице? — искренне удивился майор. — С какой стати? Вы покричали друг на друга, он вызвал полицию, и наряд передал вас в мои руки — руки настоящего друга. Поверьте, дорогой мой, вы мне и вправду очень понравились. Я к этому моменту знал о вас уже практически все.
— Что же? — спросил я коротко.
— Дело в том, — он сделал длинную паузу, — что ваша жена погибла ровно год назад. Вы тогда собирались поехать в Рим. Билеты уже были куплены. Но прямо перед отъездом ее не стало. Сразу после этого вы уволились с работы и стали посещать места, где прежде бывали вместе. Я предполагаю, что вы помешались на идее, что она жива и вам только надо ее найти. Коротко — у вас не все в порядке с головой.
— Не очень-то вы вежливы. Я псих? Где доказательства?
— Я могу завалить вас ими по самые уши. Но я еще не закончил. Что-то поменялось после того, как вы побывали у бывшего мужа вашей Патриции. Мне лично кажется, — Пино достал новую пачку сигарет, — что ваше подсознание наконец не выдержало и взорвалось… не знаю, как это называется у психиатров. Словом, в этот раз вы отправились искать ее на тот свет, за речку.
Он так складно все говорил. Он был так внимателен и дружелюбен. Эти два слова — они выдали его с головой.
— Вы сказали «за речку», — медленно сказал я. — За какую речку?
— Трастевере, — удивился Пино. — За Тибр. В Риме других рек нету. А «отправиться за Тибр» у римлян просто означает «отправиться куда-то очень далеко», понимаете? Там, судя по вашему бреду, вы пережили всякие приключения и вот, кажется, готовы выздороветь, я прав?
— Это все ваши доказательства?
— Нет, конечно, — Пино курил и смешно пыхтел при этом. — Улетайте домой. Я договорился, вас встретят прямо в аэропорту, позаботятся, если надо, покажут все нужные бумаги — свидетельство о смерти… мне очень жаль, — сказал он искренне. — Но баста, пора возвращаться к нормальной жизни.
— А у меня все нормально, — я вдруг почувствовал огромный голод. — Спасибо, как говорится, за все. — Я поднялся. — Пойду схожу в магазин.
Солнце сияло и отражалось от лысины майора.
— Минуту, — сказал он. — Еще раз напоминаю, что у вас сегодня самолет. Вы должны покинуть Рим.
Я рассмеялся.
— А если нет? Что? Закуете в наручники и отправите меня под конвоем? — спросил я его. — Это не ваше собачье дело. Захочу — поселюсь здесь у вас навечно.
Пино поднялся, раздавливая сигарету в пепельнице.
— Конечно, вы можете делать что хотите, — его голос был спокойным, как столешница. — Я просто стараюсь сделать все, что в моих силах.
Он уже затворял за собой дверь, когда я неожиданно вспомнил.
— Эй! — крикнул я ему. — Подождите! У меня к вам просьба — пусть отпустят Гая из Александрии. Он ни в чем не виноват.
— Кого? — Пино обернулся и недоумевающе посмотрел на меня. — Я не знаю уголовника с такой кличкой.
— Гай из Александрии, — повторил я. — Он писатель.
Пино указательным пальцем постучал себя по лбу и молча вышел.
Тяжелая металлическая дверь захлопнулась, и я начал обыск, который закончил через десять минут. Можно было суетиться и дальше — но мне стало совершенно ясно, что никаких следов Пат в квартире нет. Даже намека.