Может, сегодня бабы специально сговорились трепать ему нервы?..
— Сдурела, да? — прошипел он, таща сестрицу за собой по лестнице.
— Чего ты? Я пришла тебя проведать, может, думаю, на обед вместе сходим.
— А это? А это что? — Он потыкал поочередно в шляпу и в плащ.
— Между прочим, последний писк моды.
— Сама пищала? — уточнил Кирилл.
— Плащик сама, а шляпка из коллекции Иванченко. Ничего, правда?
Ольга кокетливо поправила алый шедевр модного дизайнера.
— Безвкусица! — из вредности ответил Кирилл.
Они зашли в приемную, и бедная Маша, которой сегодня пришлось пережить столько потрясений, только обессиленно пискнула при виде Ольги.
— И вам здрасте, — улыбнулась та. — Вы меня помните? Я…
— Оль, пойдем, — Кирилл силой затащил ее в кабинет. Она недовольно пробурчала, что можно было бы обойтись и без грубостей, и посетовала на то, что похмелье очень плохо влияет на манеры отдельно взятых индивидуумов.
— Это не похмелье, — пробурчал Кирилл, плюхаясь в кресло.
И вдруг подскочил, будто укушенный.
— Что? — встрепенулась Ольга, которую уже давно тревожил внешний вид братца. Даже с похмелья нельзя быть таким бледным, сердитым и растерянным.
Что-то у него тут происходит. Что-то странное.
— Какая мерзость, — скривившись, сообщил Кирилл, держа двумя пальцами нечто длинное и зеленое.
Слава Богу, неживое, подумалось Ольге, и она смело перехватила у брата эту штучку.
Штучка была вязаной, почти невесомой, с выпуклым узором по краю, и в редких капельках перламутра.
— Какая прелесть! — восхитилась Ольга и с удивлением посмотрела на брата. — Откуда у тебя?
— Слушай, Оль, ты извини, но мне сейчас некогда. Давай ты тут тихонько посидишь, журнальчики полистаешь…
— Журнальчики я и дома могу полистать, — оборвала сестрица.
— Мне некогда! — повторил он с силой.
— Откуда шарфик, а, Кирюш? — задумчиво повторила она.
Кирилл с отвращением выдернул шарф и бросил на подоконник.
— Надо же. У тебя появилась девица со вкусом, — прокомментировала Ольга, — и ты, конечно, уже успел с ней поругаться!
— Это не девица! — пылко возразил брат.
— Что? Ты хочешь сказать, такую прелесть носит мужик?
— Иди в баню!
— Ну уж нет, — невозмутимо отказалась она. — Лучше расскажи, как вы познакомились.
Кирилл громко подышал, стараясь упокоиться. И почему всегда сваливается все сразу? Он даже посчитал до десяти, но раздражение не утихало.
Может, стоит продолжить счет до тысячи?
Хоть до триллиона! Болван! Просто отправь сестру домой, а сам займись делами!
— Ну? Расскажешь?
— Да о чем? — зло выкрикнул он.
— Очень все запущено, — решила Ольга. — Может, ты влюбился?
— Она меня подставила! Несчастную тут изображала, сопли на кулак наматывала, а я ее кофе поил и в себя приводил. Вон, свитер облил, видишь? А она меня подставила! Печать сперла! Подпись подделала!
Ольга зачарованно слушала с открытым ртом, будто он рассказывал сказку.
— Это ты про нее? — уточнила она, взяв в руки шарф, и потрясла им перед носом Кирилла.
Он яростно потряс головой и отодвинулся.
— Убери.
— Хватит дурить-то! Женщина, которая носит такую прелесть, не могла украсть или что-то там подделать. Ты совсем не разбираешься в людях!
Ольга расправила шарф и еще некоторое время любовалась на него. Потом принюхалась.
— И духи у нее хорошие. Нежные такие…
— Помолчи, а? — взмолился Кирилл.
— Что ты так нервничаешь?
Теперь она свернула шарф, и он легко уместился в ладони.
— Девушка, наверное, переживает. Надо ей вернуть…
— Задницу ей надо надрать, вот что! — взбеленился Кирилл, выскакивая из кресла. — Ты меня слушаешь вообще или нет? Эта девка меня подставила!
— Девки в поле! — резонно возразила Ольга. — Впрочем, им тоже не понравилось бы, если бы ты их так назвал.
— Хватит демагогии! Иди домой! Мне работать надо! У меня из-за этой… из-за девицы теперь проблем куча!
Ольга ласково погладила брата по волосам.
— Бедный ты, бедный, все время у тебя какие-нибудь кучи! Успокойся, Кир, а? Ну, подумай логически…
— Мне некогда думать! У меня …
— Я уже поняла. У тебя — кучи. И шарфик. Его надо вернуть.
Кирилл посмотрел на сестру исподлобья, и тут она поняла, что зашла слишком далеко. Сейчас он станет ее убивать. Просто возьмет и грохнет по черепушке степлером.
И, возможно, будет прав.
У него же — кучи проблем, а тут она еще привязалась. Но ей просто не верилось, что все то, о чем он орал, могла натворить девица с таким шарфом. Шарф был потрясающий. Мягкий, легкий, изысканный. Словно из сказки про спящую царевну, которая вполне могла таким вот шарфиком повязывать свою царственную шейку.
— Тихо, тихо, — произнесла Ольга, на всякий случай отодвигаясь от братца. — Ты расскажи мне все по порядку, глядишь, сам лучше поймешь. Когда вслух проговариваешь, легче становится.
Кирилл еще немного подергал желваками, решаясь. Действительно, может, рассказать? Уж сестрица-то точно к этому отношения не имеет, сплетничать не станет, кудахтать от волнения не примется. И вообще, она человек здравомыслящий. Когда речь не заходит о моде и эпатаже. И еще о шарфиках.
Тьфу ты!
Он рассказал.
По окончании повествования Ольга молча поднялась с дивана и выглянула из кабинета.
— Машенька, сделай нам кофейку, пожалуйста. Пока Машенька делала, Ольга все молчала. И только отхлебнув горячего ароматного кофе, спросила у хмурого брата:
— А почему, собственно, ты решил, что она замешана в этом?
Кирилл, которому ни на йоту не стало легче от размышлений вслух, психанул окончательно.
— Как это почему? Ты что, идиотка совсем? Я тут распинался, рассказывал, а ты ушами хлопала! Почему? По кочану!
Он метался по кабинету, а сестрица спокойно пила кофе и разглядывала между делом узор на шарфе.
Очень красиво. Будто венок из одуванчиков. И змейкой трава стелется. Интересно, девица шарф сама вязала или купила у бабушки-мастерицы?
— Ну! — выдохся Кирилл. Теперь он ждал покаяния от сестры, которая ни черта из его рассказа не поняла.
Но она поняла и каяться не желала.
— Все твои обвинения гроша ломаного не стоят! — заявила Ольга. — Ты думаешь: раз муж — подлец, то и жена — стерва! Слишком слабый аргумент, Кирюш.
— Если б ты ее видела! — возразил Кирилл очень убедительно.
— Внешность еще ни о чем не говорит. Если она и выглядела как стерва, это еще не значит…
— Она выглядела, наоборот, как ангелочек, — с ехидцей вставил Кирилл. — Вернее, сначала как психопатка ненормальная, потом как бабка больная, а после…
— Она что — переодевалась?! — ахнула Ольга, для которой все изменения в облике ассоциировались только со сменой наряда.
Самой же ей удается выглядеть по-разному, стоит вот только костюмчик переодеть.
— Дура! — не сдержался Кирилл. — Она просто актриса гениальная, как все бабы!
— Попрошу не обобщать! — взъярилась сестра.
— А ты не лезь не в свое дело, ясно? Заладила одно и то же! Если хочешь знать, она свою вину сама признала! И деру дала!
Ольга перевела дыхание.
— Да ты ее, небось, испугал до полусмерти своими воплями. Человек неподготовленный вообще с тобой дольше минуты разговаривать не сможет! Особенно если ты с похмелья и злишься.
— Я не злился! Это она меня разозлила!
— С таким-то шарфиком? Она должна быть красоткой! С каких это пор тебя злят красотки?!
— Достала ты со своим шарфиком! — простонал Кирилл и, выпив кофе из ее чашки, рухнул рядом с сестрой на диван.
Помолчали, глядя друг на друга упрямо. Было ясно, что ничего не ясно. Ольга никогда не видела, чтобы брат так бесился из-за женщины. Пусть бы даже эта женщина в чем-то виновата перед ним. Хотя в это верилось с трудом. Из того, что Кирилл рассказал, она поняла, что муж дамочки с шарфом что-то украл и что-то подделал. Но это же еще не основание кидаться на его жену!
То, что муж и жена — одна сатана, Ольга во внимание не принимала. Народной мудрости она, в отличие от Кирилла, доверяла с большими оговорками.
Итак, что мы имеем? Взбесившегося братца. Неизвестную мадам. Ее супруга, который подлец и вор.
— А чего ты с ним не разберешься? — спросила Ольга. — Чисто по-мужски.
— С кем? — дернулся Кирилл. — А… Он под юбкой прячется. Я же тебе говорю, он ее послал, чтобы разведать, как дела обстоят. А сам прячется.
— У тебя служба безопасности есть, — напомнила Ольга.
— Ребята работают, — устало вздохнул Кирилл.
И тут раздался звонок, подтвердивший его слова на сто процентов.
— Может, ты пока тоже останешься у меня?
— А школа? Я уже пропустила один день, завтра меня вообще могут уволить, — вяло возразила Алена.
Юлька пожала плечами.
— Так езди от меня, в чем проблема?
— Проследят, — убежденно заявила подруга.
Обе уставились в окно, где гонялись друг за другом беззаботные Ташка и Влад.
— Я иногда думаю, что он отстает в развитии, — хихикнула Юлька.
— Просто в детстве не наигрался, — отмахнулась Алена. — К тому же все мужики без исключения — большие младенцы! Большие и глупые! Даже орут так же! Без причины, зато громко!
Сделав это заявление, она уткнулась в чашку и надолго замолчала.
Юлька бросила на нее подозрительный взгляд. Что же это такое творится? Неужели непонятная слежка и угрозы по телефону так подействовали на Алену, что она стала рассуждать о мужчинах? Раньше копаться в психологии сильного пола она терпеть не могла, и каждый раз, когда Юлька с умным видом заводила разговор на эту тему, Алена только хихикала. И никогда — никогда! — не называла мужчин младенцами! И ни разу — ни разу! — не упоминала ни об одном из них с таким выражением лица, словно вот-вот разревется и захохочет одновременно!
— Аль, ты чего? Ты мне все рассказала? — уточнила проницательная Юлька.
— Все! — отрезала Алена.